Небезопасно для работы

— Куникида-кун~! Куникида делает глубокий отчаянный вздох, когда голос врезается в его уши, словно монстр грузовик, нарушая его духовное спокойствие. — Да, Дазай? — А он надеялся, что прогулка к их общему месту назначения будет тихой. — Могу ли я спросить кое-что~? — Резкость по шкале сладости его голоса заставляет Куникиду засомневаться, действительно ли это вопрос. — Что. Дазай, пройдя несколько шагов вперед, резко останавливается и разворачивается, улыбаясь ужасающе дружелюбно. — Почему мне кажется, словно ты намерен следовать за мной весь обратный путь домой? — Потому что, — ровно отзывается Куникида, — так и есть. Дазай моргает. — Почему? Куникида подавляет желание снова вздохнуть. — Потому что я встречаюсь там с Чуей, и мы уходим. — Чуя? — Дазай поднимает бровь. Несмотря ни на что, Куникида вздрагивает. — Я не знал, что вы оба зовете друг друга по именам~ — Не зовем. Он по-прежнему обращается ко мне по фамилии, как и все остальные. — На этот раз он действительно вздохнул. — И я называю его Чуя, так же, как и все остальные. Он не может называть рыжего Накахарой, потому что ему это не подходит. Кроме того, Накахара на два слога больше, чем Чуя, а в графике Куникиды и так не хватает времени, чтобы тратить его на эти две дополнительные микросекунды. — Я понимаю, — голос Дазая ровный, а затем резко он светлеет. — Ну~! Поскольку мы идем вместе, то я могу задать тебе еще один вопрос! Пожалуйста, не надо, молится Куникида. Он все-таки спрашивает. — Куникида-кун, как ты успешно убеждаешь кого-то что-то сделать? — Ты был самым молодым Исполнителем за всю историю мафии, гениальным манипулятором даже самых верных приспешников, — ворчит Куникида. — Выясни это сам. — Но я уже пробовал, — ноет Дазай, подстраиваясь под его шаг. — Я опробовал все. Помоги мне, Куникида-кун~ В голове Куникиды колеблются весы. Он знает, конечно, что некоторые несчастные души сильно пострадают, когда Дазай применит новые методы убеждения на них... но прямо сейчас он сам является этой несчастной душой, которую пытается убедить Дазай, и действительно разве он не настрадался уже достаточно? — Существует... Нога-в-двери метод, он собирается сказать. Сначала человека просят о небольшой, простой просьбе, чтобы приятельски расположить его к себе, после чего он более склонен согласиться на вторую просьбу. Он останавливается, и, учитывая, с кем он разговаривает — изменяет свой план. — ...Дверь-в-лицо метод. Первым делом просишь что-то неблагоразумное, тогда нужная тебе просьба будет выглядеть более разумной. — Хм~ — Дазай задумчиво смотрит на многоквартирный дом перед ними. — Это... может сработать... — Куникида! — голос Чуи звучит впереди, как он продолжает идти навстречу, чтобы поприветствовать их. — Дазай, — добавляет он со значительно меньшей радостью и существенным льдом. Куникида ежится. Что уже случилось? — Чуя, могу ли я?.. — Нет, — Чуя обрывает его незамедлительно, и Куникида начинает понимать. — Ты не дал мне закончить, — Дазай строит обиженное лицо. — Могу ли я получить альпаку? — Я. Ты. A, — Чуя останавливается, хмуро глядя под ноги. Куникида может слышать, как медленно скрепят шестеренки. Внезапно он поднимает голову, его взгляд снова тяжелый. — Нет. — Хорошо, — Дазай уступает, явная озорная улыбка играет на его губах. Молча Куникида подготавливает себя к истинной просьбе. — Тогда, могу ли я получить французский поцелуй? Взглядом Чуи можно заморозить огонь. — Нет, — голос ровный и холодный, как сталь. — Но, — жалуется Дазай, оказываясь рядом, чтобы обнять Исполнителя, — ты наполовину француз! И ты сказал, что умеешь~ — Мы не об этом, — Чуя выкручивается из его рук так, с явным опытом предыдущих раз. — Я знаю в теории, но. Этого. Не. Произойдет. — Почему? — Потому что ты раздражаешь, — Чуя огрызается. — Но я не буду говорить, если ты меня поцелуешь, — Дазай показывает на себя, на что Чуя свирепо смотрит в ответ. — Нет, это был положительный аргумент, и нет никакого способа, чтобы я позволил раздражающему меня тебе ассоциироваться с французскими поцелуями, — он заявляет твердо, взяв Куникиду под локоть и потянув его в направлении местного бара. Дазай поспешил за ними. — Как насчет нормального поцелуя тогда? Ты не целовал меня со вторника. А сегодня уже пятница! — Вторник. Это день, когда ты впервые начал эту новую херню? Ну надо же. И нет. — Хотя бы объятие, Чуя? — Нет. Уйди и позволь мне насладиться моим свободным вечером. — Ты изучал обусловливание? — спрашивает Куникида, пока они быстро уходят, игнорируя протяжные дазаевские «Чууууяяя». — Коё разъяснила мне после того, как Дазай обусловил меня ассоциировать вино с вонью скунса. Нам было пятнадцать, — говорит Чуя пренебрежительно. — Теперь давай жаловаться на него и распивать, пока мы не забудем, что весь этот разговор когда-либо произошел. Куникида раздумывает о разговоре. Представляет образы и вздрагивает. — Да. Давай сделаем это. Нога-в-двери (англ. The foot-in-the-door) — психологический феномен, который показывает закономерность между выполнением человеком изначально незначительной просьбы, а затем вынужденным исполнением других более обременительных требований. Использование этого феномена в практических целях часто называют методом «нога в двери», другое его название — метод постепенного усиления просьб. «Дверь-в-лицо» («дверь-в-лицо», «не в дверь, так в окно», «отказ-затем-отступление», «как открыть дверь, которую захлопнули перед твоим носом») (англ. door-in-the-face) — социально-психологический феномен, который заключается в том, что люди склонны идти на уступку и соглашаться с малопривлекательным предложением в том случае, если оно им предлагается сразу после их отказа от другой более обременительной просьбы. Данный феномен лежит в основе одноимённой методики манипулирования. Оперантное обусловливание ( с англ. Operant conditioning (also called "instrumental conditioning") — особый путь образования условных рефлексов, который заключается в подкреплении спонтанно возникающей у субъекта реакции, а не стимула, то есть за счет последствий: подкрепления (усиления) или наказания (ослабления). Образ в психологии (с англ. Mental image) — непосредственное или опосредованное отражение реальности в форме целостной невербальной структуры. Мышление создаёт и воспринимает образы на языке чувственного восприятия. Искусство — процесс и результат значимого выражения чувств в образе.