Небезопасно для работы

Когда телефон звонит в единственный проклятый выходной Чуи за два месяца, он знает, что он не должен отвечать. Когда он видит имя — конечно же, хреновой скумбрии — высвечивающееся на экране, он знает, что он должен выбросить его в реку и никогда не оглядываться назад. Но он этого не делает. Несмотря на каждую протестующую в нем частицу, Чуя откладывает книгу и поднимает трубку. И тут же жалеет об этом. — Чуя~ Угадай, что ты делаешь сегодня? — Читаю, — решительно говорит Накахара. — Я читаю. — Хм, нет~ Дазай смеется весело, что холодок пробегается вдоль позвоночника. — Ты сопровождаешь Рампо-кун на расследование! — Нет. — Да, — Осаму говорит тоном, который исключает все аргументы. — Он не знает, как пользоваться поездом, а остальные из нас слишком заняты, чтобы пойти с ним, так что ты будешь сопровождать его вместо нас~ — Нет, я не буду. — О, да ты будешь~, — рыжий практически слышит самодовольную усмешку. — Ты будешь, потому твоя шляпа у меня. И спичечница. — Ты кусок... — Накахара останавливается. Это... меняет дело. — Ах... ах, хорошо, я сделаю это! Но... — Спасибо, Чуя~! — Дазай вешает трубку, прежде чем он может закончить. — ...Кусок дерьма.

*

Эдогава Рампо ждет снаружи Агентства, когда Чуя прибывает, с ухмылкой и странной шапкой (если честно, Дазай высмеивает и его чувство стиля). Он спрыгивает со скамейки, на которой сидел, взмахнув на мгновение руками, прежде чем запихнул их в карманы и стал ухмыляться еще больше. — Ну что ж, идем! — его глаза сверкают. — Я покажу тебе, как выглядит настоящая Способность. Накахара улыбается в ответ, мысленно скрепя зубами. Это собирается быть рутиной.

*

— Это он сделал. Глаза Чуи широко распахнулись. Прошло меньше минуты с того момента как они прибыли на место преступления, но Рампо, пара очков загораживает его пронзительные глаза, уже выглядит заскучавшим и немного разочарованным тем, когда он указывает на друга мертвой женщины. — Он обманывал ее с мужчиной с их работы, — тут он жестом указал на человека, стоящего рядом с парнем. — Она узнала, была в ярости и угрожала рассказать всем. Опасаясь, что они узнают о нем, он убил ее в запале. После осознания сделанного, он запаниковал. Он не мог преподнести это как самоубийство, поэтому он попытался обставить это, словно на нее напали в этом проулке. Он невозмутимо все объяснял, а затем его взгляд обратился к обвиняемому, тон стал... раздраженным? — Ты проделал ужасную работу. Поэтому только ты и знаешь. Чуя должен согласиться — теперь, когда Рампо указал на это, все это кажется вполне очевидным. Он уверен, что мог бы гораздо лучше замаскировать убийство. — О-о чем ты говоришь? — восклицает тот потрясенно. — Это... не может быть... У тебя нет доказательств! Рампо закатывает глаза и издаёт многострадальный вздох. — Конечно, они у меня есть. Но у меня имеются дела получше, на которые стоит потратить мое время, чем объяснить все это тебе. Кроме того, — он оглядывается на обвиняемого, — он уже в этом признался. Человек заметно побледнел. Его колени задрожали, и он упал на землю. — Я... я сожалею... я не хотел... — слезы капают с его лица. Чуя отворачивается, чувствуя отвращение от разворачивающейся картины. Посмотрите на него, взрослый человек, сработавший по моментальному убийству. Последний раз, когда он так реагировал на убийство, был больше шестнадцати лет назад, и он быстро научился запихивать эту мучительную смесь ужаса, отчаяния и самонадеянности в глубине души — запереть ее и прогнать далеко, откуда она не сможет выйти, пока не убедится, что он один. — Рампо, если ты закончил здесь, пойдем. Я хочу сделать все возможное, что успею за свое оставшееся свободное время. — Да, да, конечно. Рампо улыбается ему, когда они покидают полицию, чтобы те арестовали плачущего человека. — Что ж? Разве я тебе не говорил? Вот что такое настоящая Способность. — Дазай говорит, что у тебя нет Способности. — Дазай — мудак. Чуя смеется. — Это правда. Он думает, оглядываясь через плечо на людей, все еще собравшихся на месте преступления. — Хотя, он, вероятно, лучший вариант для парня, чем тот парень. — О, конечно, — Рампо кивает. — Этот парень был идиотом. — О чем он думал, пытаясь организовать нападение? Он, офисный техник, не имеющий никакого опыта в убийстве вообще? — Накахара качает головой, его голос звучит неодобрительно. — Это почти оскорбительно, что он даже подумал, что мог бы справиться с этим. Эдогава скашивает на него взгляд. — И я полагаю, ты бы мог сделать лучше? Чуя смотрит прямо перед собой. — Я делал лучше, много раз, — он переводит взгляд на детектива. — Первый был, когда мне было девять. Рампо тихо свистит. — Хорошо, я признаю, это впечатляет. Внезапно он останавливается, одна рука выстреливает вверх, чтобы точно указать влево. — Это, — безмятежно говорит он, — похоже на грузовик с мороженым. Накахара присматривается. Так и есть.

*

Через десять минут они сидят на скамейке в соседнем парке, каждый балансируя три разных на вкус шарика на хрупких конусах и наблюдая за прохожими. — Посмотри на этого парня, — говорит Рампо между облизываниями, кивнув головой в сторону мужчины средних лет с круглым лицом, быстро проходящего мимо них. Его морщинистая рубашка выпущена из штанов, а галстук расхлебан. Вокруг его безымянного пальца есть тонкая, отличающаяся от загара, полоска. — Его брак в руинах. У него только что был роман с секретаршей, и он спешит домой, в ужасе от себя, но втайне отчаянно нуждаясь в большем. Чуя морщит нос. — Грубо. — Очень. — Как насчет той? — спрашивает Накахара, как только человек скрывается за деревом. — Та женщина вон там, с собакой. Она выглядит как богатая дама, которая никогда не работала и дня в своей жизни, только теперь она взяла этого щенка и не знает, что с ним делать. Женщина свирепо смотрит на собаку, а затем кидает взгляд на фонтан. — Я думаю, она хочет, чтобы та утонула. — Близко, — говорит Рампо, в голосе проскальзывает намек на гордость. — Очень близко. Собака — это благотворительный случай — посмотри на ее воротник. И она держит визитную карточку приюта, из которого она его взяла. Она хотела хорошо выглядеть в своем социальном кругу, забрав бедного, брошенного щенка, и только сейчас поняла, что его надо брать на прогулки, где бы ее могли с ним увидеть, чтобы план работал должным образом. — Так ей и надо, — усмехается рыжий. Его глаза смягчаются, когда он смотрит на щенка. — Честно, она не заслуживает эту собаку. Я бы забрал себе, если мог. Я всегда хотел собаку. Он прищуривается. Чуя никогда не признавал этого ни перед кем — в конце концов, он Исполнитель мафии. Нельзя было даже намеком показать эту слабость к симпатичному маленькому щенку. Рампо хитро усмехается. — Но у тебя уже есть. — ... достаточно честно. Самый высокий шарик мороженного Накахары падает. Он использует свою Способность, чтобы вернуть его. — Хорошо, но вот тот мальчик вон там. Ты не можешь сказать мне, что он не тот тип ребенка, который съест свои сопли за пять йен. — За три, я думаю. Чуя приподнимает бровь. — Хочешь сделать ставку на это? Улыбка Рампо — это хаотичное зло. — Конечно.

*

Чуя выигрывает пять йен — к сожалению, он проигрывает их сразу же после того, как мальчик действительно съедает свои сопли и требует компенсации.

*

Они возвращаются в Агентство к концу дня, когда остальные детективы только начинают освобождаться. Дазай приветствует их широкой улыбкой, взъерошивая волосы Чуи, прежде чем уронить шляпу ему на голову. Накахара немедленно стягивает ее и тщательно проверяет на повреждения, но с облегчением их не находит. — Что ж, как все прошло? — спрашивает он. Чуя и Рампо обмениваются взглядом, глаза ярко блестят. Чуя оглядывается на Осаму, и его улыбка похожа на нож. — Интересно.