Небезопасно для работы

Ацуши прогуливался, оставив Кенджи лишнюю еду с недавней миссии, благополучно подкинутой в Агентство, когда он увидел знакомую шляпу, склонившуюся над затертой книгой. — О... Чуя-сан? — мужчина поднимает глаза от книги, и лицо Ацуши расплывается в широкой улыбке. — Чуя-сан! Я не ожидал увидеть вас здесь. — Мальчик-тигр. Это не самое дружественное приветствие, тем более с тех пор как так зовет его Акутагава, но приветствие Чуи теплое, и он улыбается, закрывая книгу. Накаджима подходит и садится, когда он жестом приглашает присоединиться. — Что вы здесь делаете? Накахара хмуро смотрит на книгу, но его лицо светлеет к тому времени, как он оглядывается на Ацуши. — Я должен был встретиться здесь с Дазаем. Два часа назад, — его голос напряжен, глаза яркие и холодные. — Ах... Мне жаль, — посмеивается Накаджима. Исполнитель мафии действительно выглядит уставшим. Но он думает, это мило, что он все еще ждет. Чуя рассеянно листает страницы книги. — Ну, теперь, когда ты здесь... — он улыбается Ацуши. — Хочешь поболтать о Дазае? — О... Эм... Я не знаю... Лицо мужчины почти комично, широко раскрытые глаза и образующие идеальный круг губы, и его голова запрокидывается к небу, когда он смеется. — Конечно, ты бы не стал. Он выглядит славным, когда смеется, думает Ацуши. Он должен делать так чаще. На мгновение похоже, что рыжий вот-вот вернется к чтению, и, прежде чем мозг осмыслит, Накаджима выпаливает: — Почему Дазай носит эти бинты? Чуя на секунду замирает, покосившись на него. — Я-я просто интересуюсь... И я подумал... раз ты его так давно знаешь... — он покраснел. — Прости. Взгляд Чуи смягчается, и он поднимает руку, чтобы взъерошить волосы мальчика. — Нет, все в порядке. Я знаю почему. Я не уверен, что он оценил бы, что я говорю тебе. — Я понимаю, — вздыхает Ацуши. — Ну, это и было понятно. Ничего. Накахара задумчиво смотрит вперед, что-то вроде озорства сверкает в его глазах. — На самом деле… — он медленно подбирает слова. — После того, как он мучил меня... может быть, я мог бы рассказать тебе. Неожиданно для себя, Накаджима усмехается. — В самом деле? — Конечно, — Чуя пожимает плечами, изображая безразличие. Он манит Ацуши ближе, хотя вокруг никого не было, кто мог бы услышать. — Ладно, значит, все началось в шестнадцать, после особо успешной миссии...

*

— Чуя, — спрашивает Дазай, когда мальчик-тигр пропал из виду, — почему Ацуши-кун так странно улыбался, глядя на меня? — Он спросил о твоих бинтах. Чуя замечает, как Осаму слегка прижимается к нему и ухмыляется. — Я сказал ему, что Мори-сан позволил нам выпить после миссии, когда нам было шестнадцать. Мы были никакими, поэтому в результате ты и обзавелся на всю грудь и руки татуировкой «Собственность Накахары Чуи». — Он хихикает. — Самое интересное, что он мне поверил. — Ах, ну, Ацуши-кун — доверчивая душа, — вздыхает Дазай, качая головой. — Ты безжалостен, Чуя, пользуясь его доверием, чтобы распространять слухи обо мне. Но он улыбается и выражает благодарность легким толчком локтя. За то, что не сказал, полагает Чуя — будто он когда-либо расскажет. — Я понимаю, почему он тебе нравится, — говорит Накахара. — Он... милый. Я не знаю, как такой мудак, как ты, смог получить такого подчиненного, как он. Дазай пожимает плечами. — Это не так уж и слишком сложно понять, особенно для тебя, в отличие от остальных. Чуя смотрит на него и в ответ получает честную улыбку. — В конце концов, он мне так нравится, потому что напоминает мне о тебе.