Небезопасно для работы

Чуя очень похож на Куникуду — и именно поэтому нервный блондин единственный, кто должен заманить его на Место в ночь Плана. Фонтан в тихом парке, солнце давно село и единственный свет — слишком яркая луна и несколько слабых лампочек. Остальная часть Агентства прячется за кустами и деревьями в окрестностях Места, с замирающим дыханием наблюдая, как двое появляются в поле зрения. Они не хотят смотреть, не хотят наблюдать, как трагическая судьба навязывается одному, не заслуживающего этого. Но они делают то, что должны. Они не хотят смотреть, не хотят наблюдать, как этот злой рок навис над тем, кто его не заслуживает. Но они выполняют то, что должны. Дазай, как ни удивительно, единственный среди них, кажущийся спокойным и сдержанным, хотя именно он сыграет главную роль. Он сидит на краю фонтана, глядя на монеты в воде, желая, чтобы вода окружила статую ангела. Синеватые огни в воде подбадривают сиянием, образуя узор ряби на лице. — Ои, Куникида, что все это значит? Голова Дазая поднимается, и он встает, как только голос Чуи раздается в районе, где он отстал, оглядываясь. — Хм ... — Он кидает взгляд в сторону, в поисках объяснений у Куникиды, но блондин уже исчез, присоединившись к Ацуши за кустом. Чуя щурится. Время пришло: сцена установлена, миссия начинается. — Чуя~ Глаза Чуи метнулись в сторону Дазая, и его тело стало медленно оборачиваться к нему, каждый дюйм его лица излучал подозрение. — ...Да? Дазай подзывает его ближе, и Чуя делает несколько крайне неохотных шагов вперед, пока он не оказывается перед Дазаем рядом с фонтаном. — Почему мы здесь? — спрашивает Чуя, все еще поглядывая в сторону своего партнера. Его глаза сузились. — Если ты хочешь, чтобы я снова попытался взлететь, ублюдок, я прирежу тебя, тут слишком мелко, и в последний раз, когда я летал с тобой, ты уронил меня в озеро... — Это было семь лет назад, — смеется Дазай, отмахнувшись. Для членов Агентства почти больно наблюдать за этим беззаботным обменом, когда они знают уготованную судьбу тому, к кому они пришли на помощь, как к члену своей эклектичной семьи. — Ну же, Чуя, после всех этих лет, где твое доверие? — На поднятую бровь рыжего он перестает дурачиться. — Хорошо, хорошо, я знаю. — Если ты хочешь доверия, ищи его на останках моей первой машины. Той, которую ты взорвал, когда ты ушел. Может быть, ты найдешь что-нибудь. Дазай вздыхает. — Давай же, я уже извинился за это. В любом случае, — он быстро продолжает, прежде чем Чуя сможет отскочить назад, — на данный момент мы будем игнорировать все это, потому что я собираюсь спросить у тебя кое-что, и мне нужно, чтобы ты мне доверял. Не похоже, что у Чуи есть возможность занять более оборонительную позицию, но каким-то образом он берет все под контроль. — Что? Несколько членов из Агентства должны зажимать рты руками, чтобы не выдать себя. Вот оно, вот это момент. Куникида закрывает глаза, вознося своему новому другу безмолвную молитву. Это свершается. — Чуя. Дазай шагнул вперед, притронувшись одной рукой к лицу Чуи, а другую положив на плечо. Наклоняясь, чтобы прошептать рыжему в ухо, его голос звучит тихо; наблюдатели миссии больше не могут расслышать его слова. Но они уже знают суть того, о чем говорится. Последние несколько рук поднимаются, чтобы прикрыть открытые рты, и они вместе наблюдают, как глаза Чуи расширяются, лицо краснеет. Медленно, Дазай отодвигается и улыбается. — Что ж? Чуя толкает его в фонтан. Мир взрывается, и члены Агентства изо всех сил пытаются заглушить их смех, когда появляется Дазай, промокший до нитки и нетипично выглядящий сбитым с толку тем, что только что произошло. — ...Я должен расценивать это, как нет? — Идиотский ублюдок, — Чуя огрызается, лицо красное, словно помидор, но его губы растягиваются в улыбке, когда он хватает ворот Дазая и целует его. Прячась за деревом, Наоми выдает самый тихий восхищенный свист в мире. Все остальные смотрят в сторону — кроме Рампо, который делает снимок и шепчет, что я же говорил всем подряд. — Да, — говорит Чуя, когда они заканчивают, и Дазай улыбается так широко, что в уголках глаз появляются морщинки. Опираясь на край, он обнимает талию Чуи... и рыжий забавно взвизгивает, когда его дергают в фонтан. — Боже, черт возьми, Дазай! — Но он слишком сильно смеется, чтобы слова звучали обидно, и он все еще в объятиях Дазая, оба они подсвечиваются нежным светом под водой. — Ты такой дурак. — Да? — Дазай ухмыляется, надевая обычный ободок цвета ночи на безымянный палец Чуи. — А что насчет тебя? — Мученик, — Чуя делает бесстрастное лицо. Улыбка слегка блекнет, когда он смотрит на свою руку. — Это уже не первый раз, когда ты даешь мне кольцо. — Дазай мурлыкает в подтверждение, доставая такое же кольцо из кармана для себя. — Кольцо обещания, как ты сказал, — вспоминает Чуя. — Это было за день до твоего ухода. Дазай на мгновение смотрит на него, а затем целует его в висок. — И? — мягко говорит он. — Разве я не выполнил это обещание? — Я... — Чуя смотрит изумленно, озадаченно, на кольцо на левой руке Дазая, идентичное его собственному. — Я... думаю... да. — И только потому, что они — детективы, члены Агентства замечают, как он незаметно себя ущипнул, моргая с неверующими глазами, когда мир не размывается и не обнаруживается, что это сон. Дазай снова поцеловал его и притянул ближе, прислоняя их к пьедесталу ангела, когда новый поток воды вытекает из раковины в его руках, сверкая белым и синим на свету. — Ты можешь доверять мне, Чуя, — он говорит тихо, почти шепотом. — Я точно не оставлю тебя снова. — Невысказанное я люблю тебя висит в воздухе; они никогда не говорили об этом вслух, танцуя вокруг этого в течение многих лет только случайными прикосновениями и краткими взглядами, чтобы передать то, что из-за чего они слишком напуганы, чтобы признаться. Чуя молча смотрит на их переплетенные руки, глаза полны колебания, и члены Агентства видят в них конфликт — потому что, как бы он ни хотел этого, как он может позволить себе снова доверять Дазаю? Но, если Дазай хочет зайти так далеко... он не может играть с Чуей, ведь так? Кажется, это продолжается вечность, эта борьба, но, наконец, Чуя закрывает глаза, а затем наклоняет голову, чтобы мягко улыбнуться своему партнеру. — Я знаю. Я тоже люблю тебя.