Небезопасно для работы

— Я собираюсь попросить сегодня Ацуши-кун быть моим шафером, — Дазай говорит легкомысленно, регулируя синий кулон, лежащий на рубашке. Он никоим образом не готов был впечататься в стену спустя полусекундной позже, но он достаточно быстро собрался и ухмыльнулся. — Ой, ой, Чуя, разве это не слишком рано? Хотя, я никогда не смогу сказать тебе «нет», когда ты так смел~ Чуя игнорирует комментарий, который сам по себе волнует. — Ты не можешь сделать Ацуши-кун своим шафером, — говорит он сдержанно. — Если ты это сделаешь, Акутагава убьет нас всех. — Хм... — Дазай рассматривает претензию, когда Чуя освобождает его и отступает. — Ты прав. Чуя выдыхает, заметно повисая с облегчением, но, честно говоря, он должен знать, что прислушивание к голосу разума не является одним из сильных сторон Дазая.

*

— У меня объявление, — громко заявляет Дазай, войдя в агентство. Все смотрят, глаза настороженны. — Я выбрал шафера. Сразу же все в комнате съеживаются. Дазай игнорирует защитный рефлекс, нарекая их всех кучкой цундере, и продолжает, обращаясь к своему подчиненному. — Ацуши-кун. Куникида издает задушенный звук, еще одна ручка разламывается пополам. Тем временем Ацуши становится розовым и нетерпеливо наклоняется вперед, прикрывая звезды в глазах и моргая от слез. — Дазай-сан, я... Дазай поднимает руку, чтобы он замолчал. — Я сказал Чуе, и он был яростно против, на том основании, что Акутагава, вероятно, поубивает всех нас из-за этого. Кивнув медленно, мальчик-тигр сдувается. — Тем не менее, — продолжает Дазай, — я проигнорирую его. Ацуши-кун станет моим шафером, и в связи с этим, Йосано-сенсей, пожалуйста, убедись, что ты не пропустишь свадьбу. Коллективное содрогание проходит через всю комнату. Всюду по Йокогаме граждане с беспокойством ерзают на своих местах, не зная, почему они почувствовали внезапный пронизывающий холод вдоль позвоночника. В тусклом помещении, в глубине одного из нескольких высоких, черных зданий, занимающих город, молодой человек в длинном черном пальто чувствует внезапное необъяснимое желание что-то пронзить кинжалом. Но он прогоняет его как свою биологическую суточную дозу необузданной ярости, и все хорошо.

*

Накахара Чуя — слишком много вещей слишком доверяющих одному Дазаю Осаму, в худшем случае являющимся одной из них. Но, несмотря на общественное мнение, он не идиот, спасибо Ками-сама, или, по крайней мере, не такой уж сильно. И он прекрасно знает, что, несмотря на его предупреждения и определенные просьбы к Дазаю не делать этого, Дазай неизбежно сделает это, не считаясь ни с чем. В большинстве случаев это что-то безвредное и бытовое, например, оставлять постиранные вещи в стиральной машине слишком долго, или навести бардак в тщательно продуманную систему организации шкафа Чуи. На этот раз, однако, это нечто гораздо более серьезное — судьба его свадьбы зависит от него, и поэтому помогите ему, Чуя отказывается иметь кровавую баню, испортившую его идеальную свадьбу, не после того, как все ночи он проводил за планированием. Вот почему, после тщательного изучения, Чуя делает тактический ход, который гарантирует, по крайней мере, минимизацию ущерба. — Акутагава-кун, — вежливо говорит он, найдя молодого человека в комнате провождения свободного времени, которую они делят. Это большая комната, пустое сохранение нескольких ножей и бит, выложенных на полу, со стенами, покрытыми увеличенными фотографиями Дазая, а также большим количеством вмятин и трещин. — Акутагава-кун, ты будешь моим шафером? После его вопроса следует очень долгое молчание, и Чуя начинает задаваться вопросом, может быть, это не было хорошей идеей. Через мгновение Акутагава говорит нерешительно, широко раскрыв глаза: — Вы... хотите, чтобы я был вашим шафером... на твоей свадьбе?.. Чуя-сан, если вы не против, ответьте... почему? Чуя пожимает плечами. — Почему нет? Мы хорошо ладим. Это правда; после того, как Дазай покинул мафию, особенно двое были наиболее поражены его предательством. В первые дни Чую и Акутагаву изгоняли в эту комнату в течение нескольких часов подряд, говоря спустить свой гнев, прежде чем они оба будут сравнивать город с землей каждый раз, когда они столкнутся с чем-то, даже смутно напоминающим экс-исполнителя. Объединенные общими гневом и болью, они привязались друг к другу довольно быстро; Чуя взялся за обучение Акутагавы последние несколько месяцев, так что с тех пор они остались в хороших отношениях. До тех пор, пока, конечно, не распространились новости о помолвке Чуи... но это была еще одна причина для исправления ситуации с его подчиненным. Сверкая Акутагаве лучшей имитацией мощи очаровательной улыбки Дазая, он продолжает: — Мы ведь друзья, нет? Оглядываясь назад, подражание Дазаю, возможно, не было лучшей идеей. Лицо Акутагавы принимает мрачный вид. Чуя мысленно вздыхает. Вот оно. — Я думал, что мы были ими, — холодно говорит его подчиненный. — Пока вы не предали саму основу наших отношений. Чуя вскидывает бровь. — Акутагава-кун. Скажи мне, со всей честностью, что, вернись Дазай к тебе, вместо меня, ты бы отказался от него во имя нашей дружбы. Акутагава молчит, глаза мерцают, а затем напряженное тело расслабляется, и он кивает. — Ладно. Я могу это принять. Он являет Чуе его эквивалент улыбки, например, лицо, которое выглядит нейтрально и смутно довольным, а не убийственным. — Очень хорошо. Я буду твоим шафером. Чуя улыбается, на этот раз в своем стиле, и, похоже, это работает, так как губы Акутагавы все-таки немного дергаются вверх вполне возможно в самой широкой улыбке, которой он когда-либо улыбался. — Спасибо. — И неслышно добавляет: — ТольконерасстраивайсячтоДазайвыбралАцушикунсвоим. — Хм, Чуя-сан, что было в конце? Это звучало очень похоже... — Ничего, Акутагава-кун! К тому же я должен идти прямо сейчас, незамедлительно.