Принц Виталик и полконя впридачу

– Эйс, валим по-быстрому. – Виталик вцепился в руку рыцарю с явным намерением утащить того с поля предполагаемого боя. – Не в моих правилах, сэр Виталик, показывать противнику спину. – Эспайр невозмутимо вытащил меч из ножен, одновременно стряхивая руку юноши и отбрасывая королевскую особу под копыта своего коня. – Друг мой, противник о твоих правилах не знает и плевать ему с ближайшего сарая, покажешь ты спину или то, что чуть пониже, – вещал принц, высовываясь из-за крупа. – Делаем ноги, пока нам не сделали лишних дырок. Опасения Виталика имели реальную основу. Из-за деревьев показалось около десятка фигур, одетых в серые балахоны до пят. Лица скрывали капюшоны. Рыцарь взирал на них без какого-либо страха, зато Виталик зубами отбивал новомодный танец – чечетку. – Благородный рыцарь, – одна из фигур выступила вперед и заговорила глухим мужским голосом, – мы не причиним вреда тебе, если ты выдашь нам беглого преступника, скрывающегося от милосердного правосудия Гильденбрехта. В противном случае – ты сам обречен на него. – Не верь им, – снова раздался голос то ли принца, то ли преступника, – их милосердие заключается в том, что сначала отрубят голову, а потом спросят – не против ли ты, принимая молчание за согласие. И я не преступник, я жертва. – В чем вы его обвиняете? – не надо думать, что Эспайр умел только мечом махать – когда надо, мог и о насущном поболтать. – Он ослушался приказа законного представителя исполняющего обязанности временного, но почти постоянного правителя Гильденбрехта Мазая Вислоухого Шестого. – Кого?! – Дяди моего, извращенца старого, – любезно пояснил Виталик, обмахиваясь конским хвостом как опахалом. – Сэр Виталик – принц? – уточнил Эспайр. – Принц, – подтвердила фигура. – А его дядя – правитель? – Правитель. – Временный, – вставил свой комментарий Виталик. – Забирайте. – Эспайр отступил в сторону. Для него подчинение приказам короля было краеугольным камнем мироздания. Если не будет в мире послушания тем, кто божьей волей поставлен повелевать остальными, наступит хаос. Балахоны, обрадовавшись легкой победе, подступили к юноше, который взглянул на Эспайра взглядом загнанного зверя. Сердце рыцаря кольнуло ощущение того, что он совершил предательство. Бедный юноша ему доверился, а он... Сэр Бухой смотрел, как наследного принца аккуратно, но надежно связывают, со всеми почестями и предосторожностями – "Ваше Высочество, соблаговолите открыть ротик, по инструкции вашего дядюшки велено вставить кляп" – и беспокойство становилось все сильнее. Виталик не сопротивлялся, но при этом Эспайр не мог отделаться от взгляда голубых глаз, которые смотрели на него с непередаваемой болью и мольбой, хотя рыцарь мог поклясться – физический ущерб пленнику не причиняли. – Его почти Королевское Величество Мазай Вислоухий Шестой выражает вам почти королевскую благодарность, – сказала напоследок фигура, и кортеж с высокородным преступником скрылся за деревьями. Эспайр тяжело вздохнул: рыцарю нечасто приходилось испытывать разлад с собой, поскольку его принципы были просты и понятны – уважение к старшим, подчинение приказам начальства и почитание дам, короче, сеньор всегда прав, дама всегда прекрасна. Сейчас же чувство беспокойства росло как снежный ком. Последней каплей стал укоризненный взгляд коня. – И ты, Брут?! Конь в ответ фыркнул, и рыцарь принял решение. *** Кавалькада двигалась быстро, но рыцарский конь быстрее. Если бы Эспайр напал с тыла, то победа была бы одержана минуты за полторы, но он и так поступился одним из принципов, потому требовалось соблюсти хотя бы остальные. – Немедленно освободите принца, он сам вправе выбирать путь и спутников, в противном случае будете сражаться со мной. В том, что его послушают без возражений, Эспайр очень сомневался, но предупредить был обязан. Фигуры перестроились в боевой порядок, шестеро отправились сражаться, четверо остались охранять Виталика. Судя по тактике, применяемой балахонами, рыцарь имел дело с дворцовой стражей. То есть убери главного, остальные разбегутся сами. С главным балахоном Эспайр справился за пару минут, на остальных, включая тех, кто наблюдал вместе с Виталиком, еще минут пять. – Наконец-то, а то я уже заскучал, – ворчливо отозвался освобожденный принц, едва Эспайр достал кляп. – Тормоз ты все же редкостный. – Ваше Высочество... – начал было рыцарь. – Слушай, Эйс, давай проясним, ты зовешь меня Виталик, без всяких высочеств, нам реклама не нужна, сейчас мы не просто быстро, а очень быстро уходим огородами, а все вопросы ты задашь мне потом. Идет? – Я хотел принести приличествующие случаю извинения королевской особе, – поник рыцарь головой. – Хотел – принесешь, если не потеряешь по дороге, – нетерпеливо ответил Виталик, – а сейчас поскакали. – Что прикажете делать с вашими охранниками? – Ничего, пусть лежат, загорают. – Ваше милосердие не знает границ. – А то, – ухмыльнулся принц, пытаясь влезть на рыцарского коня, – сколько зверям сырым мясом давиться? Пусть жареное попробуют. Ну что челюсть отвесил? Погнали стадо в Гильденбрехт. – Какое стадо? Вы свиней с собой ведете? – Рыцарь осматривал окрестности, забравшись в седло и усадив принца позади. Бруту и не такая ноша по плечам. В смысле по крупу. – Охтыжблинпечалькакая, поехали, а?