Принц Виталик и полконя впридачу

Уходя от относительно наезженной дороги, путники все больше и больше углублялись в непроходимый лес. Кони с трудом находили дорогу, а солнечный свет еле пробивал себе путь сквозь темные вершины густых деревьев. – Надо возвращаться. – Эспайр отбросил свой нейтралитет и уважение к решениям королевской особы и решил настоять на более разумном решении. – С чего ты решил, что с той стороны будет лучше? – упрямо возразил принц. – Ваше Высочество, здесь нет никаких следов объездной дороги, и если мост обрушен какое-то время назад, то ему должны были создать замену. – Ага, и там же нас могут поджидать дядюшкины обалдуи. – Они могут поджидать нас и здесь, – резонно возразил рыцарь. – Тут нас ждут только рядовые дорожные неприятности – по сравнению с дядюшкиными холуями просто мелочи жизни. Так что продолжаем движение заданным маршрутом. – Ваше Высочество, упрямство в данном случае неуместно. – Не зуди, наметил цель – осуществляй. А то так и будем туда-сюда метаться, как блохи в чане. – Разумно, – скрепя сердце согласился рыцарь, и они продолжили свой нелегкий путь. Все чаще дорогу преграждали поваленные деревья – непонятно, кому понадобилось устраивать лесоповал. Убывающий день в чащобе превратился в сумерки, Эспайр прикидывал, как обустроить ночлег, заставляя Брута прокладывать дорогу для едущего позади Виталика на безымянном мерине. – Скоро совсем стемнеет – не думаю, что имеет смысл двигаться дальше в полной тьме – можем лишиться коней. – Ну надо – давай остановимся. О, смотри, там какой-то просвет. Впереди действительно показался проблеск, но путь к нему преграждали не только деревья, но и россыпь камней, словно кто-то старательно отгораживал свою территорию. Путники спешились, прикидывая возможность пробраться к намеченной цели. – Я пройду вперед, а вы останетесь под охраной Брута, – Эйс передал принцу поводья. – Ой, а что ж ты меня мерину не поручил? Из него тот еще охранник, – поджал губы Виталик и, бросив обоих коней на произвол судьбы, решительно рванул к источнику света. Со свистом сетка приняла принца в свои объятия, и он повис на дереве как груша. – Черт! – рыцарь позволил себе неслыханную наглость, и возмездие свыше еще не застало себя ждать: он повис рядом. – Я, конечно, не пророк, но что-то мне кажется, что сейчас будет еще хуже… Все снаряжение, за исключением мизерикордии*, осталось у Брута. Да и сами веревки отличались какой-то нетипичной прочностью – сколько Эйс ни исхитрялся в своем мешке, перепилить никак не мог. Вскоре – не иначе как паук получил сигнал о добыче, попавшей в паутину, – послышался шум. Кто-то явно продирался сквозь деревья к попавшим в ловушку Эйсу и Виталику. – Брут, исчезни! – Конь всхрапнул, но приказ понял – его помощь может понадобиться позже. Остались мерин и висящие над ним рыцарь и принц. Через несколько долгих мгновений перед ними появился хозяин ловушек. Даже в спустившейся на лес темноте можно было разглядеть, что он огромен – гораздо больше Эспайра, не говоря уже о Виталике. Подойдя вплотную к жертвам, он потянул носом и смачно причмокнул. – Эм, уважаемый, мы тут как бы проездом, заблудились слегка, с дороги сбились, вы, может, направите нас на путь истинный, а то сколько же блуждать в потемках… Ой! Великан снял обоих пленников, взвалил Эйса на плечо, Виталика под мышку и понес без видимых усилий обоих. Рыцарь, не в состоянии пребывать в унизительной для себя роли ноши, попытался извернуться и дотянуться кинжалом до сонной артерии, но великан приложил смельчака головой о дерево, и Эйс выпал из реальности. Виталик, надышавшись благовоний под мышкой, впал в транс и никак не реагировал на происходящее. Тем временем похититель дотащил пленников до грубой хижины, на строительство которой шло все, до чего дотянулись огромные лапищи. Великан кинул обоих на пол единственной комнаты, где из стены свисало нечто, напоминающее ошейник с поводоком. Грубая веревка, из которой были сооружены эти привязи, обмотала шеи обоих – третья сиротливо осталась висеть. Виталик судорожно хватал воздух ртом, Эспайр лишь издал глухой стон, до сих пор находясь в отключке. Хозяин лесного жилища напевал что-то под нос, хлопоча по хозяйству. Полутьму разбавил огонь очага, на котором висел устрашающих размеров котел. Даже великану пришлось не единожды сходить за водой, чтобы наполнить доверху. Еще какое-то время он возился около грубо сколоченного стола, а потом снова вернулся к своим пленникам. Выхватив из очага горящее полено, он ткнул в металлический бок рыцаря. То ли жар подействовал сквозь доспехи, то ли выносливый организм восстановился, но Эйс открыл глаза. – Выот тиибя яа сваарю пеэрвым, – странно выговаривая слова, “осчастливил” великан рыцаря. Эйс, конечно, оценил оказанную ему честь – быть съеденным раньше особы королевских кровей, – но предпочел бы не превращаться ни в ужин, ни в завтрак. – Не подавишься? – прохрипел он. Великан наклонил косматую голову к плечу и с удивлением рассматривал говорящую еду: он привык, что жертвы вымаливают пощаду, но не огрызаются. Впрочем, на вкусовых качествах это явно сказаться было не должно. Он вытряхнул смелого рыцаря из веревочной удавки – Виталик лишь повел мутным оком – и сдавил так, что кости захрустели, а броня, не раз спасавшая в боях, гнулась и мялась как фольга. Подцепив край искореженных доспехов исполинским тесаком, чудовищный хозяин ободрал Эспайра как липку – вместе с броней рыцарь лишился и одежды, ее клочья полетели на пол. Беззащитный и обнаженный, прижатый за горло к столу, сэр Эспайр Бухой из Бухендорфа отчетливо понял, что не сможет выполнить данный Его Высочеству Виталиану Мокроусому обет. Время замедлило свой бег и текло как густой кисель. Огромная рука с тесаком замахнулась, чтобы буквально обрубить жизнь рыцаря. С каждой долей секунды лезвие приближалось к распятому, полузадушенному телу. Перед глазами Эйса не проносилась вся жизнь, полная подвигов и битв – он по-прежнему видел неумолимое острие. И тут произошло оно. Может, потому, что великан убрал свою лапищу и Эспайр получил живительный воздух, рыцарь резко дернулся, вскинул ноги и задел великанью переносицу в немыслимом прыжке. Кровь хлынула фонтаном, и монстр вскинул руки, роняя тесак. Рыцарь, повинуясь неведомой силе, схватил упавший рядом нож и с двух рук, изо всех сил вонзил в ногу людоеда. Тот покачнулся, неловко осел, а Эйс, не теряя времени, нанес новый удар – на этот раз в горло. Предсмертный хрип потонул в бульканье, алая река заливала мрачное жилище, а резкий запах крови перебил все остальные ароматы. – О-о-о, мне ду-у-урно! – протянул из угла Виталик и свалился в полноценный обморок. *Тонкий узкий кинжал, "оружие милосердия" - кинжал с узким трёхгранным либо ромбовидным сечением клинка для проникновения между сочленениями рыцарских доспехов. Основное предназначение - добивать поверженного противника.