Принц Виталик и полконя впридачу

Слабость накатила волной. Эйс чувствовал себя странно: словно кто-то – незримый, чужой – давал ему свои силы несколько минут назад, а потом забрал все обратно. Причем не только данное в долг, а еще с причитающимися процентами. Обнаженная кожа быстро остывала после краткой, но оттого не менее жестокой битвы. Сжатое время, сжатое сражение. Огромная туша валялась на полу в море крови, казавшейся бурой в темноте. Виталику опасть на пол полностью помешала веревка, поэтому он распластался по стене, с каждой секундой приближаясь к удушению. Эйс совершил еще один подвиг за сегодняшний день и добрался до бледного голубой синевой принца. Размотать узел, затянутый великаньими пальцами, рыцарь не смог и обрубил веревку – его высочество неаристократично шлепнулся на пол. – Ау, ну не трогай меня, злой джинн… – прошелестел Виталик, когда рыцарь легонько влепил ему по щеке. То есть для рыцаря это было “легонько”, но у принца голова моталась так, что еще немного – и отлетит напрочь. – Нет у меня сокровищ, да и зачем они тебе – своих должно ж хватать… – Ваше высочество… Принц Виталик… – продолжал трясти рыцарь. – А-а? Ну что тебе? – Принц наконец разлепил мутные очи и попытался разглядеть, что происходит. От запаха его снова замутило, и он перешел от вопросов к предложениям: – Давай уберемся отсюда… – Это неразумно, – сразу перешел на деловой тон рыцарь. – Здесь есть крыша над головой, а в темноте мы можем угодить в другие ловушки – этот людоед наверняка оставил не одну. Лучше подождать до утра. – Меня бы вырвало… – жалостливо выговорил принц, – если б было чем. – К сожалению, я не уверен, что тут есть нормальная еда. Лицо Виталика догнало по окраске сапфир, и он отвернулся, судорожно откашливаясь. – Предлагаю сменить тему: тебе не дует? – Нет, – удивился рыцарь такой заботе. – А одеться не хочешь? Рыцарь вспыхнул и постарался прикрыться остатками своей одежды, что валялись на полу, но для носки не годились совершенно. В конце концов Эйс замотался в свой плащ на голое тело – дыры зияли одна больше другой, но выбора бывший людоед своему победителю не оставил. – Слушай, а он был один или они племенами живут? – Ваше Высочество, для меня эти нелюди такая же загадка, что и для вас. – Ой, тоже мне – нашел загадочную натуру. – В ваших местах они водятся? – Водились. И, сильно подозреваю, что с ними водился мой вислоухий дядюшка, кость мамонта ему в нос. – Кого? – Проехали, ты таких не знаешь. – Тоже из ваших лесов? – Из них, из них, – отмахнулся Виталик. – А разве людоед не кидается на человека сразу? – Да кто ж их знает, – пожал принц плечами. – У нас одно лето все окраинные селения подчистую были съедены. Братья тогда в объезде были – я с ними напросился. Страшно было, Эйс, так страшно, – глаза принца немигающе смотрели в темноту, – дома-дома-дома – и все пустые, никого: ни детей, ни стариков. И только кости валяются обглоданные да кровь засохшая… И только в одной хижине сидел мальчик, собирал узор из костей и тихо смеялся. – Смеялся? – Да. Он сошел с ума. Рыцарь на своем не самом долгом веку успел всякого повидать, но сейчас от тихого шепота Виталика его пробрала дрожь. Впрочем, может, он просто замерз – не согревали ни плащ, ни очаг. Даже странно, раньше за собой он подобную впечатлительность не замечал. – Эйс, – снова попросил Виталик, – давай свалим, а? Если не из дома, то хотя бы от этого. – И он кивнул в сторону распластанного тела. – Мне бы тоже не хотелось оставаться здесь, но, боюсь, выхода все равно нет. – Чего-то не заладилось у нас с ночевками по гостям, а? – Мне сложно не согласиться с вашей мудростью, – не стал оспаривать рыцарь. – И не надо – сегодня норму по сложностям уже выполнили. После некоторых размышлений в качестве ночлега выбрали небольшой предбанник перед людоедской хижиной – и крыша над головой, и мертвая туша перед глазами не маячит. Эйс беспокоился за своего коня – Брут, несмотря на свой не самый покорный нрав, давно уже стал самым близким существом для одинокого воителя-романтика. И сам рыцарь понимал, что без коня он пропадет – вредный Брут понимал хозяина с полуслова, хотя и не всегда считал нужным подчиняться приказам. Но ни разу своевольное животное не подвело в минуты опасности. Оставалось надеяться, что умный конь самостоятельно сообразит, как выбраться из этой передряги и не вляпаться в другую. Виталик опустился на пол – чувствовалось, что он очень устал. Видимо, сказывались треволнения насыщенного вечера. Сам рыцарь тоже ощущал себя не лучшим образом – Эйс не мог припомнить, когда ему было столь тяжко после не самой напряженной схватки, случались побоища и помасштабней. Не иначе как дом людоеда насквозь пропитался черной аурой и после смерти хозяина продолжает свое темное дело. Эйспайр лег рядом с принцем, что уже свернулся в клубок на полу, и услышал тяжелое дыхание. Мелькнула мысль, что Виталик подхватил какой-то местный недуг, но надолго не задержалась – рыцарь уснул. *** Утро началось не с петушиного крика, а лошадиного ржания: мощный голос явно принадлежал Бруту, а на заднем плане различалось слабое подхрапывание безымянного мерина. Эспайр, кутаясь в свои дырявые одежды, выскочил навстречу утренней прохладе. Брут, живой и здоровый, бил землю копытом, намекая, что солнце высоко и пора бы покинуть негостеприимные места. Мерин стоял рядом, низко склонив голову, не разделяя энтузиазма своего копытного сородича. – Брут, мой верный друг и товарищ, я знал, что ты меня не бросишь! – Эйс оглаживал лошадиные бока, расчесывал гриву. Конь тоже радовался хозяину, однако выражал свои эмоции менее уважительно – Эспайру достался не самый нежный укус за плечо. Больше всего порадовало содержимое седельных сумок – рыцарю надоело блистать первозданной наготой, пусть и прикрытой плащом. – О, праздник жизни, меня не пригласили. Ну конечно, кому я тут нужен, всем бы только свалить подальше и побыстрее и бросить бедного меня на растерзание злым духам да дикому зверью в непроходимой чаще. – Виталик явно пребывал не в лучшем расположении духа – физиономия кислей незрелого лимона. – Что, уже лыжи навострили? Коньки наточили? Разбег взяли? Разгон придали? – Доброе утро, Ваше Высочество, – вежливо склонил голову рыцарь. – Наши кони с нами, мы можем отправляться в путь. – Кони, кони… Скажи еще, что за ночь произошло чудо, и этот недомерин превратился в арабского скакуна, – ворчливо отозвался Виталик. – Не превратился. – Ну так и говори – полтора коня. Рыцарь предпочел не развивать тему, и принц недовольно оглядывался в поисках нового повода поворчать. – Ваше Высочество! – Принц закатил глаза, и Эйс поправился: – Виталик, нам лучше скорей уйти из этих мест, не тратя времени на трапезу. – Я так и знал, что ты собираешься меня голодом уморить! – тут же вцепился в причину поскандалить принц, а рыцарь в очередной раз удивился венценосной сварливости. – Ладно уж, мой пустой живот будет на твоей совести. Эй, ты куда? – Одеться в дорогу. – Эспайр не собирался обнажаться при свидетелях. – Да ты модный, – протянул Виталик. – Мне бы сменить эти убогие шмотки. Ай, ладно! – с этими словами принц уселся на поваленный ствол, стянул с себя сапоги, а затем и не виданный ранее рыцарем предмет одежды – носки. Бормоча: “Левый на правый, правый на левый”*, Виталик поменял их местами и остался доволен. – Ваше Высочество, это ваш гильденбрехтский ритуал? – Он самый. Еще мой прадед завещал менять носки каждый день. С тех пор и меняем. – Простите мне мое невежество, но что это дает? – М-м-м, ну как тебе сказать… Ты знаешь, что день сменяет ночь и наоборот? – Знаю. – Ну вот, тут то же самое – левый сменяет правый, правый сменяет левый, замкнутый цикл, круговорот вещей в природе, великий смысл бытия. – И увидев, что еще немного, и Эйс утратит остатки разума, сжалился и шепотом пояснил: – А еще так можно спрятать дыры. Судя по всему, рыцарь этим знанием не проникся. *Эпизод был подарен Daee с припиской, что могу использовать его в своих ориджах, поскольку сама она пишет только фентези, а не повседневность. Мне же кажется, что и в фентези ему место найдется. Спасибо!