Принц Виталик и полконя впридачу

Приготовления к церемонии много времени не заняли: замужняя невеста напрочь отказалась расставаться с длинным плащом, в который настойчиво куталась, а сэра Бухого внезапная женитьба подкосила сильнее, чем людоед, гильденбрехтские стражи и дикие порядки аборигенов вместе взятые. Он себя вообще не ассоциировал с семейным уютом, то есть понимал, конечно, что когда-нибудь придется бросить кости у семейного очага, но пока ему не удалось разжиться даже воображаемой возлюбленной. А сейчас, совершенно не учитывая его согласие или протест, он обзавелся отнюдь не призрачной супругой. Загвоздка заключалась в том, что самозваная благоверная от рождения имела парочку лишних деталей. Принять сей факт воспитанному в строгих рамках рыцарю было очень сложно, а смириться – тем более. Невеселые мысли терзали Эспайра в течение всего времени, которое будущие молодожены провели под конвоем стражников, да еще и по раздельности – приличия, мать их. Празднование Ночи Святой Изойды чуть поменяло сценарий, и почетные жертвы были выведены под занавес. Староста – он же верховный жрец местного культа – долго завывал нечто, смахивающее на свадебный ритуал, а после полоснул ножом по запястьям жениха и невесты, смешивая их кровь в углублении каменной плиты. – В знак чистоты помыслов и глубины чувств скрепите ваши узы супружеским поцелуем. “Чем?!” – мысленно воскликнул рыцарь. Виталик угадал молчаливый протест и дернул Эйса за руку, призывая довести спектакль до конца. Он прекрасно понимал, что лицедей из благородного воителя никудышный, и вся выдержка ушла на то, чтобы вытерпеть относительно нейтральную процедуру. Поцелуй в нейтралитет не вписывался. Принц кокетливо бросил взгляд на присутствующих, потом приблизил свое лицо к лицу Эйса, на котором застыло выражение отвращения – весьма далекое от любви чувство. – Не дергайся! – одними губами в миллиметре от губ Эспайра произнес Виталик. Самодельная фата скрывала обоих от носов до подбородков, поэтому никто не увидел, состоялся ли тот злосчастный поцелуй. Да и костры, что служили единственным источником освещения, не давали разглядеть подробности, что было только на руку “новобрачным”. Никто не увидел тоску, что омрачала лицо принца доли секунды. Никто, кроме Эйса, но и тот предпочел думать, что причины кроются в идиотском положении, в котором они оба оказались. – Перед богом, людьми и Святой Изойдой объявляю вас мужем и женой! – закончил обряд староста. – Ну, и что теперь? – поинтересовался Виталик. – А дальше к самой. – Дорогу покажете? – Да и так не заблудитесь, – ухмыльнулся староста, кивнув стражникам. Те связали молодоженам руки и скрепили одной веревкой. – Мда-а, вот теперь я вижу, что значит “брачные оковы”. Реально – нифига не вырваться. Стражники повели обоих от поляны, а селянки осыпали новобрачных рисом и хмелем. Эйс хранил хмурое молчание, тогда как Виталик хотел знать все. – А это зачем? Зернышки какие-то, – он пожевал рис и выплюнул. – Нет, я не лошадка, меня этим сеном не накормишь. – Вам желают счастливой жизни и многочисленного потомства, – пояснил главный, и принц поперхнулся. – Нет, спасибо, конечно, я понимаю, что они не со зла, но мне как-то рановато. С потомством связываться… Стражник промолчал, и, покинув священный круг, процессия двинулась в темноте, разрезаемой лишь факелом. Рыцарь в это время прикидывал, стоит ли воспользоваться случаем и попытаться отвоевать свободу, но отчетливо понимал, что шансов на победу нет: безоружный, связанный, с обузой в виде волочащегося Виталика, он просто не успеет. И на помощь верного Брута рассчитывать бесполезно. За невеселыми думами, под аккомпанемент мелодичной ругани запинающегося Виталика они добрались до глубокого оврага, защищавшего поселение с восточной стороны. Узенький мостик спустили по приказу главного стражника. – За оврагом начинаются владения Святой Изойды – она сама решит, что с вами делать. – Эй, а вы не могли бы в качестве свадебного подарка вернуть нам коней, а моему благоверному оружие? А то неспокойно нынче в лесах… Стражники гулко расхохотались, и ветер унес эхо. – Ни к чему это вам. Идите с миром. И молодоженам не оставалось ничего иного, как отправиться в свадебное путешествие через овраг. *** Свет единственного факела становился все дальше и дальше, идти связанными вдвоем по узенькой переправе было очень неудобно, да еще и Виталик постоянно оглядывался назад. – Нет, ты оцени, какое все-таки благородство: не убили, поженили, глаза не завязали и даже отправили в романтическую прогулку по местным чащам, как будто нам до этого не хватило. Интересно, кто такая – эта Изойда? Если она существует, то наверняка какая-нибудь старая карга, скисшая от скуки и бросающаяся на людей. В этом случае надо ее познакомить с моим дядюшкой – и несколько проблем решатся сами собой. Будут целыми днями соревноваться, кто кого быстрее изведет. – А если она не пожелает? – А ты думаешь, я желал по лесам гонять? Или ты добровольно к алтарю пошел, муженек? – Виталик сам не понял, зачем проехался по больному. – Это был языческий ритуал, – глухо ответил рыцарь, – добрых христиан он ни к чему не обязывает. – Нет, конечно, кто ж с тебя обязательств требует, – зло бросил принц. – И так нагрузили обузой, потащили незнамо куда. Бедный-бедный Эйс, весь такой правильный-правильный, а ему вечно навешивают неприятностей с горкой и утоптано. Не бойся, доберемся до моря – и кончатся твои беды. Разозлившийся Виталик умудрился выскочить на твердую землю раньше рыцаря и собирался и дальше обиженно нестись в темноте навстречу веткам, но Эйс встал как вкопанный, и его высочество спружинил назад, упав прямо на своего спутника. – Что еще? – Если мы освободимся от веревок, будет гораздо удобней. – Припрятал козырь в рукаве? – Нож в ножнах. Не без труда добравшись до скрытого в сапоге кинжала – Виталик мотался сзади и тихо проклинал все на свете, – Эйс разрезал веревку, что соединяла их друг с другом. Потом воткнул оружие в ближайший пень, освободил свои руки, вызволив затем и принца. – В теории, – после недовольного молчания забурчал Виталик, – можем вернуться назад и отвоевать твои причиндалы. Позади послышался скрип, и мост, служивший переправой, был поднят, отрезая возможность возвращения. – В теории, – скорбным эхом отозвался Эйс, мысленно надеясь, что умный и верный конь даст шороху всем, кто посмеет его тронуть. – Наверняка сейчас, во время празднества, их бдительность притуплена, и мы бы смогли… – Рыцарь задумался, прикидывая варианты. – Нужно проверить, нет ли еще путей в деревню. Иначе нам придется дежурить в ожидании, когда мост опустят в следующий раз. И преимущество внезапности будет утрачено. – Ну… пошли искать. Рыцарь подпрыгнул, уцепился за здоровый сук на дереве и раскачивался до тех пор, пока тот не обломился. – Не меч, но хоть что-то, – пояснил Эйс, размахивая добытым оружием. – Да-да, гроза мамонтов на тропе войны. Враждебное племя в первобытном ужасе. Между прочим, тут виднеется тропинка. Может, прогуляемся под луной? – Уж не ведет ли она во владения этой Изойды? – спросил скорее у тропинки, нежели у Виталика рыцарь. – Возможно, действительно стоит сначала нанести визит даме. – Вперед, мой отважный Эйс Большая Дубинка. Ой, не надо, не смотри на меня, как на врага народа. Я просто пошутил. Мощенная кирпичом тропинка посреди леса словно светилась сама по себе. Виталик восхищался этим чудом то ли природы, то ли других сил, а Эспайр каждую минуту ждал подвоха. Путешествие с наследником Гильденбрехта значительно поубавило способность удивляться всему на свете, и морально рыцарь уже был готов к любой пакости. – Ничего себе! Знаешь, это не похоже на домик в деревне. – Да, это больше похоже на замок. – А знаешь, почему это больше похоже на замок? – Возможно, потому, что это и есть замок? – Гениально! Ну что, нанесем визит? Словно ответ на слова принца раздался скрип, и массивные ворота гостеприимно распахнулись. Вопреки ожиданиям, в огромном холле не было ни души. – Все интересней и интересней, – пробормотал Виталик, а Эйс уже полностью уверился, что без магии здесь не обошлось. Лестница, что вела на второй этаж, засверкала всеми цветами радуги, и гости, переглянувшись, отправились наверх. Зал, не уступающий по размеру холлу, освещали множество свечей, стол, которого не постеснялся бы и король, нежная музыка, уносящая в мир грез. – Ого, похоже, нас ждали. Вкусим от местных блюд? И только Виталик собирался вонзить зубы в окорок, как раздался возглас: – Мужчины? В моем замке? Уничтожить! – Твою-ж-мою-ж-да-что-ж-такое! Поесть спокойно не дадут.