Принц Виталик и полконя впридачу

Рыцарь давно уже в компании Виталика перестал чему-либо удивляться: непонятные слова, поступки, обстоятельства – казалось, предел удивлению исчерпал себя полностью. И сейчас, когда окорок, на который разевал рот принц, угрожающе поднялся над тарелкой, он не очень долго хлопал глазами – рука, державшая самодельную дубинку, припечатала парящую еду мгновенно. И это послужило сигналом остальному: и еде, и посуде. – Эй, поосторожнее, я не хочу есть отбивное бланманже, – бухтел Виталик, уворачиваясь от жареного барана. Принц умудрился захватить в плен вилку и нож и считал себя во всеоружии, покрошив в капусту несколько тарелок. Эйс отфутболивал куски посолиднее – то, что пропускал хрупкий Виталик, принимал на себя доблестный рыцарь. Невообразимое пюре из дичи, фруктов, десертов и осколков валялось кучками по полу. – Эйс, умерь пыл, оставь хоть что-то на пожрать! – Виталик проводил взглядом произведение неведомых кондитеров, что смачно стекало со стены на удивленного порося – из пасти последнего торчал ананас. Жареный гусь строчил трюфеля пулеметной очередью, и принц иногда умудрялся поймать на вилку. – На юбитейя, фкажу я тебе, – пояснял он с набитым ртом, – но ефли добавить зелени, – Виталик ухитрился поймать на вилку зеленое нечто, – то нифего так. – Мясо слегка недосолили, – снял пробу с утки, – и жестковато. И вообще, я предпочитаю перепелов. Оп-па! – Он удачно отбил апельсин, и тот рикошетом влетел в стайку какой-то мелкой рыбешки. – Эйс, давай уже отделяй фрукты от овощей – а то намешал не пойми чего. И вообще, кроши осколки в другую сторону. Кулинар из тебя – как из меня балерина. – Да я и не претендую, – натужно выдохнул рыцарь, подбив блюдо и им же обороняясь. – Что-то мне уже надоело, – размазывая остатки крема по физии, признался Виталик. – Видеть уже не могу эту вишню с черешней, – и выплюнул косточку в какой-то фамильный портрет. – Ты глянь, сработало… Кавардак вокруг прекратился так же внезапно, как и начался – все, что висело в воздухе, обрушилось на пол, обдав брызгами, напоследок переливающимся дождем осыпались столовые приборы. Стряхивая с себя остатки еды и непроизвольно облизываясь, храбрые воители замерли в ожидании. Виталик повел плечами, и эполеты из бекона шлепнулись на пол, а Эйс убрал с головы воздушную шапочку с клубничным запахом. – Если это все, то, может, поговорим в непринужденной домашней обстановке? Совсем необязательно борщами кидаться, мы и из тарелки съели бы, – Виталик говорил в пустоту. – Да как вы вообще посмели появляться в моих владениях?! – Из сумрака, там, куда не проникал свет свечей, появилась стройная фигура в переливающемся одеянии до пят. Если бы не громкий, слегка визгливый голос, можно было б и не понять, что перед ними женщина. Лицо хозяйки было прекрасно и неподвижно, так что не исключено, что это и не лицо вовсе. – Да мы вообще-то не так чтобы добровольно, – опередил рыцаря Виталик. – Это ж ты у своих фанатиков спрашивай, нафига мы тебе сдались. Фигура приблизилась, впрочем по-прежнему оставаясь на безопасном расстоянии. – Вообще без надобности, – вдруг вздохнула Изойда. – И эти фанатики как бы в курсе. – Она прошелестела своим струящимся одеянием и уставилась на тот самый загадочный камень, который нынче украшал лоб его высочества. – Неужели я вижу представителя... – Ужели-ужели, приятно встретить ценителя, – скороговоркой перебил даму Виталик, и Изойда чуть наклонила голову. У настороженного рыцаря мелькнула мысль, что эти двое знают о чем-то, что остается тайной для остальных. – Ну, располагайтесь, раз уж… зашли. Эйсу внезапная уступчивость хозяйки показалась очень подозрительной, и он не торопился опускать дубинку. Виталик же, напротив, сразу взял быка за рога: неодобрительно осмотрелся, молчаливо, но очень выразительно дал понять, что его оскорбляет имеющийся беспорядок, и, пристукивая ножкой, многозначительно покашливая, ожидал, когда Изойда приведет свои апартаменты в подобающий вид. Святая пожала плечами, типа: “Подумаешь, беда какая” – и быстро-быстро начала перебирать пальчиками. Вокруг заплясали метлы, швабры, тряпки, ликвидируя разгром. Глаза рыцаря достигли формы идеального круга, когда на столе снова появилась целая посуда и еда, не прошедшая обработку дубинкой. – Ну, я вообще-то уже наелся, а вот у Эйсика и росинки маковой не было. Изойдочка, ты же позволишь мне тебя так называть, – Виталик послал завлекающий взгляд, но на хозяйку его чары мало действовали, и принц перешел на деловой тон: – Так что давай кормить его, а потом расскажешь, как докатилась до такой жизни. Изойда снова вздохнула, провела рукой по застывшей маске, и случилось еще одно чудо: холодная снежная королева исчезла, а вместо нее появилась весьма привлекательная молодая дама. Блестящая хламида тоже испарилась – Изойда оказалась одетой вполне соответственно современной моде, темный бархат охватывал чуть полное тело, светлые пушистые волосы покрывала серебристая ажурная сетка, на лбу, как и у Виталика, красовался камень, но не голубой, а рубиновый. В общем, на мрачную ведьму она не походила ни с какой из сторон. – Я не голоден, – глухо отозвался рыцарь, сглотнув набежавшую слюну. – Да-да, мы верим, ты так, для приличия посиди, чтоб даму не обидеть. Ты же не можешь даму обидеть? И пока Эспайр пытался разрешить возникший когнитивный диссонанс – считать Изойду дамой или ведьмой, – его (не иначе как снова магия!) усадили поближе к столу и начали потчевать. Блюдо постоянно пополнялось новыми яствами, а в кубке не переводилось изысканное вино. Бедный сэр Бухой очень скоро оправдал родовое имя, набравшись по самые бровки. – Вот поэтому я и не люблю мужиков, – произнесла Изойда, задумчиво подперев щеку. Они с Виталиком тоже приложились, но, видимо, у рыцаря был другой градус. – И что же мы тебе плохого сделали? – слегка заплетающийся язык намекал, что и Виталик не совсем в трезвом уме и твердой памяти. – Что-что? На себя-то посмотри. Явно не от хорошей же жизни бабой прикинулся. – Да чего-то не хочется, чтоб сожгли за что-нибудь во цвете лет. – Я б тебя за один только этот наряд сожгла, – икнув, уверила хозяйка, и Виталик поперхнулся. – Ну извиняй, что нашел в лесах, то и ладно. – Так колданул бы что поприличней. Или рыцаря своего стесняешься? Принц вздохнул, и Изойда решила, что она на правильном пути: – А что, что-то было, да? Ну расскажи-расскажи-расскажи-и-и-и!!! – Да что тут может быть? – с досадой отмахнулся Виталик. – Сама не видишь, уперт как баран, все у него как положено. Или покладено. Меня ж когда на нем женили, так он вместо поцелуя чуть в глаз мне не двинул. Или в челюсть. Да он куда ни двинет, я целиком синий фейс получу. А поцелуй в лоб. Посмертно. – Женили?! – Угу, твои ж фанатики и расстарались. Как схватили, как поженили без всяких там “клянешься ли ты в здравии, болезни, при смерти, после нее”... Нет, ну ладно я им соврал, что как бы замужем, но это исключительно чтобы в твои цепкие лапки не попадать. Правда, все равно попали… – Виталик снова тяжко вздохнул. – Ну раз уж мы здесь, расскажи хоть за что? Как же ты докатилась до жизни в лесах? – Только после вас, – припечатала Изойда, и Виталик быстренько – часа два, не больше – прояснил ситуацию с дядей, наследством и рыцарем. Удовлетворив информационный голод, хозяйка добавила себе в бокал и начала изливать душу. Еще до своего рождения Изойда была просватана за соседского барона, которому годилась в правнучки. Увидев благоверного, у которого руки тряслись так, что он не мог ложку до рта донести, впечатлительная девушка поклялась себе, что лучше смерть, чем такая семейная жизнь, и сбежала в монастырь. Огорченный своеволием дочурки, любящий папочка не смог уговорить настоятельницу вернуть ему беглянку и пошел на сестер божьих войной. Монахини скрылись через подземный ход и, чтобы запутать следы, пережидали опасность в разных монастырях. Юную Изойду судьба занесла в самый темный угол, где ей и открыли тайны запретного искусства. Правда, ее магия носила исключительно домашний характер – уборка, готовка, наряды. Незаменимые умения для хозяйки. Однако Изойда стойко невзлюбила мужской пол, поэтому облюбовала себе деревню на отшибе, приворожила местное население и спокойно себе жила, получая жертву раз в три месяца. – А нафига они тебе? – Ну-у, во-первых, скучно одной, во-вторых, по статусу положено, а в третьих… – Дама стыдливо потупилась, и принц деликатно промолчал. – Ну и зачем так много? Ты б умерила аппетиты, а то в селении жертвы уже закончились – твои поклонники на большую дорогу полезли от безысходности. – Да, понимаешь, девы только поначалу боязливые, по струнке ходят, звука лишнего не пикнут, а потом как поймут, что никого есть на завтрак не собираюсь, начинается. Нытье, вздохи, ахи. Вот и приходится менять. – А старых куда? – Как куда? Память стираю да отправляю на ярмарку невест. И вот ведь дуры – счастливые ходят! – Изойда взмахнула руками, удивляясь человеческой глупости. – Некоторым, знаешь ли, присущи традиционные семейные ценности, – глубокомысленно изрек Виталик, посмотрев на спящего рыцаря. – Ему-то стиралку не подсыпала? – Ой, больно надо, он с похмелья и имени не вспомнит. – Поверь, его полное имечко я не вспомню даже на трезвую голову. Они снова помолчали, но вдруг Изойда встрепенулась: – И куда вы теперь? – Не знаю. Хотел сбежать в далекие страны, за моря-океаны. Да Эйс все время мне про долг да корону в уши дует. – Намучаешься ты с ним. – Или без него, – угрюмо бросил Виталик и снова посмотрел на предмет обсуждения. – Если хочешь, я могу его оставить тут. Отправлю потом на ближайший турнир – погибнет героем. – Не хочу! Взялся меня спасать и защищать, пусть мучается. – Эгоист. Не сможет он изменить себя. Виталик оставил без комментариев последнюю фразу, вместо этого поинтересовался: – А твоя домашняя магия позволяет транспортировать до кровати бесчувственных мужей? – Естественно – это ж первооснова семейного счастья. – Изойда изобразила хитрую закорюку на пальцах, щелкнула, и Эйс, поднявшись над скамьей, поплыл в сторону коридора. – Тебя к нему? Но принц помотал головой, наполнил свой кубок и погрузился в мрачные думы.