Принц Виталик и полконя впридачу

Очень кстати обнаружилась небольшая ниша под выступом скалы: защищала и от ветров, весьма сильных, и нежелательных гостей. Виталик смотрел на огонь, разведенный рыцарем, и кутался в плащ. В маленьком котелке булькало какое-то варево, которое он помешивал. – Это есть-то можно? – принюхиваясь, спросил Эйс. – Не хочешь – не ешь. Давись всухомятку. Откуда у принца взялись кулинарные навыки, Эспайр не стал уточнять, но это оказалось не просто съедобно – вкусно. Кроме того, нашлись и хлеб, и окорок – явно Изойдина забота. Сытый, довольный, спокойный рыцарь устроился перед входом, закутавшись в плащ. Виталик стучал зубами у стены и ворочался с боку на бок. – Эйс, – жалобно позвал он дремавшего рыцаря, – тебе обязательно изображать из себя дверной коврик? – А? – встрепенулся тот. – Что? – Холодно… Плащ Эспайра был гораздо толще, чем скромная накидочка Виталика, да и сам сэр Бухой обладал большей выносливостью и морозоустойчивостью. Он хотел было поменяться одеждой, но тонкая, почти до синевы замерзшая рука вцепилась в него. – Очень холодно, – прошептал Виталик, прижимаясь к Эспайру. Тот, почувствовав продрогшее тело, укутал обоих. Виталик еще повозился, а потом Эйс почувствовал непонятное шевеление в районе сердца – принц пытался спрятать свои ледышки в складках одежды, одновременно согревая дыханием. Рыцарь мужественно терпел, пока наконец его высочество не замер, распластавшись на широкой рыцарской груди. – Холодно, – еще раз прошептал Виталик, и Эйс не рискнул отбросить его от себя – так и лежал, неловко обнимая и терпя чужое посягательство на свое тело. Снаружи доносилось похрапывание лошадей – Брут не проявлял тревоги, и рыцарь не дергался. Он снова начал погружаться в дрему, но ему помешало легкое покалывание у сердца – там, где лежала Виталикова ладонь. Эйс открыл глаза и наткнулся на взгляд глаз-сапфиров – в полной темноте он отчетливо видел, как принц смотрит на него не моргая. Глубокая складка на лбу придавала скорбный облик бледному лицу, не оставив и следа беззаботности. – Тш-ш-ш! – предостерегающе поднял палец принц, и иголочки стали острее. Эйс дернулся, но тонкая рука удержала сильного воина как котенка. Незримые иголочки снова стали мягче, а Виталик, не убирая руку от рыцарской груди, дотянулся до лица своего спутника и защитника. Поцелуй в одно короткое прикосновение, который остался на губах Эспайра раскаленной печатью. Принц закрыл глаза, и ночь снова вступила в свои права – Эйс слушал ровное дыхание Виталика, разглядывая темноту. Внятных объяснений не было. *** – Не будем терять времени. – Принц, полностью готовый к выходу, позаботился даже о конях. – Вставай, завтрак организуем по дороге. Скоро откроют городские ворота. Рыцарь хоть и не пил в этот раз, но снова чувствовал себя как с похмелья. Вспомнив о ночных вывертах, он отодвинул ткань на груди и увидел пятно неясных очертаний. Поняв, что сие не было сном, рыцарь хмыкнул, но счел за благо пока повременить с вопросами: деловитый Виталик – это такая же редкость, как и предусмотрительный. Они были одними из первых, кто пересек городские ворота. Еще загодя Виталик выудил несколько серебряных монет и передал рыцарю – тот расплатился за въезд. После чего пустынными улицами путники добрались до портовых харчевен, где и надеялись разжиться нужной информацией, и также завтраком. Болтливый хозяин был бодр и свеж и сыпал словами, как шелухой. Очень скоро Виталик узнал, что даже два корабля отправляются в дальние страны сегодня, что ближайшим к ним чиновником является портовый смотритель, но есть господа и помельче, а любое деликатное дельце поможет обстряпать монашествующий брат Алоизий, обитающий в портовой часовне, что буквально в двух шагах отсюда, и если господам очень нужно, то он, хозяин, сейчас же пошлет мальчишку за ним. Рыцарь и принц переглянулись и кивнули. – А как же быть со вторым? – Скажите, почтеннейший, а вы когда-нибудь имели отношение к государственной службе? – Я?! – испугался трактирщик. – Да упаси боже! – Ладно, зададим вопрос иначе. А налоги платите? – Да куда уж без них… – Так, значит, имеете дело с королевской казной, – Виталик многозначительно крутанул по столу серебряный кругляш. – Ну, стало быть, имею, – не стал отпираться трактирщик. – Нас это устраивает? – спросил принц и сам же ответил: – Нас это устраивает. Послышался топот, и к трактирщику бросился мальчишка. Что-то сбивчиво зашептал ему на ухо, и тот, заискивающе улыбаясь гостям, сказал: – Отец Алоизий очень занят, но сказал, что прибудет как только сможет. Не угодно ли благородным гостям пока отдохнуть с дороги? – Мы здесь подождем, – ответил за обоих принц и добавил вполголоса, обращаясь к Эйсу: – Не нравится мне его физия. Слишком много сиропа на нее налито. Лучше бы свалить отсюда по-тихому. – Я разделяю твои опасения. Эй, любезнейший! – уже громко позвал трактирщика рыцарь. – Мы, пожалуй, сами доберемся до святого отца. Сколько с нас? – Да нет же, он же скоро будет, разминетесь под дороге – только время потеряете, – соловьем пел трактирщик, непрерывно кланяясь, прижимая руки к груди и заслоняя собой выход. – Кажется, вежливо уйти не получится, – сделал правильный вывод Виталик. Он оглянулся на рыцаря и кивнул. Эйс достал нож и тощий кошелек. – Выбирай, что больше по вкусу. Трактирщик затравленно оглянулся на выход, и практически в то же мгновение дверь распахнулась и внутрь вошел мужчина средних лет в сопровождении уже знакомых балахонов. В комнате стало темнее – тени скользнули по окнам, заслоняя свет. – Следовало ожидать, – очень спокойно произнес принц и сел за стол. Вошедший неторопливо подошел к принцу и встал перед ним. Балахоны, ощетинившись оружием, следили за рыцарем. – Здравствуй, милый племянничек. Очень рад тебя видеть. – Жаль, тебе не могу сказать то же самое. Эйс разглядывал неожиданно нагрянувшего родственника. Из рассказов Виталика он представлял сморщенного старикашку, обезображенного всеми пороками сразу. Сейчас же он видел рослого мужчину средних лет, чьи волосы уже тронула благородная седина. Голубые, как и у его высочества, глаза смотрели холодно – сразу видно, что жалость их обладателю не знакома. Одна рука покоилась на богато отделанном эфесе, вторая упиралась в бедро. – Ваша светлость, долго вы! – жалобно проскулил трактирщик и тут же получил награду – серебряную монету и удар в живот одновременно. Что ж, по крайней мере, рассказывая о жестокости своего дядюшки, Виталик не преувеличивал. – Взять! – Эйс вскочил, заслоняя собой Виталика, но балахоны покушались отнюдь не на его высочество. Тесно обступив рыцаря, они навалились кучей. Эйс, ухватив скамью и стряхнув с нее Виталика, пошел размахивать ею, как палицей. Но на место поверженных вставали новые – Мазай отлично усвоил урок и обеспечил численный перевес один к ста. Эспайр дрался как лев, но силы были слишком неравны. К тому же рыцарь привык к поединкам, а не рукопашной. Связанный по рукам и ногам, полностью лишенный возможности двигаться, он был представлен под очи временного, но почти постоянного правителя Гильденбрехта. – Хозяин! – крикнул Мазай, и трактирщик, охая и держась за живот, приблизился. – Показывай, где у тебя подпол. Через два дня можешь отпустить, или сдать городским властям, или скормить волкам. А ты, – он посмотрел на племянника, – сделаешь то, что должен был. Виталику досталось обломком скамьи, поэтому непосредственного участия в сражении он не принимал. Балахоны передали оглушенного принца дядюшке, и родственники наблюдали побоище из партера. – Не-а, – Виталик демонстративно отвернулся и стал изучать маникюр. – А у тебя есть выбор? – усмехнулся дядюшка. – Как только поднимемся на корабль, сразу же будет церемония. – Не-а, – повторил Виталик. – В качестве второго мужа ты не имеешь никаких прав на престол. А в твою большую любовь я не верю. – Ты! С ним! – Мазай рывком подтянул юношу к себе, а потом так же резко отшвырнул. – Ага: я, с ним. Но ты не переживай, там все по согласию. Так что совет нам да любовь, – издеваясь, просипел принц. – Хорошо, – прошипел Мазай, – сейчас я вам устрою любовь! До гроба! Пинком он подвинул скамью, кивнул выжившим балахонам – те засуетились, подтащили Эйса, положили вдоль. Мазай достал меч и замахнулся. Впечатлительный трактирщик ойкнул, уже видя, как отлетает светловолосая голова… – Проклятье! – рыкнул Мазай, занеся меч еще раз, и еще – рыцарь как лежал себе спеленутой куколкой, так и продолжал, а меч натыкался на незримую преграду. Мужчина распахнул одежду на груди Эйса и заскрежетал зубами. – Что? Не получается? – подал невинный голосок Виталик. – Ты! – от злости Мазай не мог вымолвить и слова. – Ты! – Я. Я ж говорю – у нас все по любви. – Ладно! Не можешь стать вдовцом, будет развод. Живо за священником! – За двумя, – снова вставил словечко Виталик. – Убить бы тебя, – выдохнул в лицо племяннику взбешенный дядя, – да слишком дорог твой дар. – Угу, не повезло тебе. Балахоны метнулись тенями, послышался удаляющийся топот копыт. Виталик все так же безучастно изучал ногти, рыцарь пытался понять, что происходит, но пока только смог связать ночное происшествие и удивительный щит, который получил от принца. Эйс не мог сопротивляться, не мог сражаться, не мог защищать. Оставалось только ждать.