глава 2
17 марта 2017 г., 13:44
Чонгук провел в постели почти неделю. Его лихорадило, температура не спадала. Почти каждую ночь ему снились кошмары, которые каждый раз заканчивались одинаково: ласковые руки обхватывали его лицо, перебирали волосы, а мягкий глубокий голос, явно принадлежащий парню, просил очнуться, уверял, что все хорошо. Разглядеть парня оказалось почти невыполнимой задачей, ничего кроме красных, как вино, волос и ясных голубых глаз различить было невозможно. Лежа в постели, Чонгук все время спрашивал не нашли ли его спасителя, не приходил ли он сам или, может, его кто-то видел. Слуги лишь качали головой, изредка перешептываясь.
А Тэхён сидел взаперти. Отец отругал его, ведь вредный краб таки донес царю о поступке его сына. Тэ еще никогда не видел, чтобы Его Величество Бан Шихек так злился. Пока он отчитывал русала, лицо его покраснело, голос, казалось, вот-вот сорвется, превратившись в хрип.
Пообещав сделать так, чтобы Тэхён неделю не покидал своей комнаты, царь отпустил младшего непослушного сына и устало приземлился на трон.
— Вот скажи мне, Сондык-а, чего ему тихо не сидится?
— Тихо не сидится Хосоку, — со смешком ответил краб. — А Тэхён просто слишком любопытный.
— Весь в мать.
А сам Тэ в тот момент пытался выбить решетку, которую уже кто-то установил на окно. С той стороны маячил Суншими, зовя за собой, явно пытаясь что-то показать. А решетка не поддавалась.
— Вот гадство!
Усевшись прямо на пол под окном, Тэхён прикрыл глаза и вздохнул. На этот раз он явно нарвался по самое не могу. Тут уж не выйдет строить из себя хорошего мальчика. Отец сказал неделю, значит неделю.
И все эти семь дней Тэхён удивлялся тому, насколько крепко влез в мысли Чонгук. Он и снился. И казался в каждом проплывающем мимо русале. Его Тэхён рисовал по памяти. Злился и не понимал, как так может быть, они ведь виделись всего раз. Но он готов был еще раз рискнуть и спасти его, если понадобится, даже если потребуется подставиться самому.
Вычищая чешуйки на хвосте, Тэ думал насколько было бы проще, если бы у него были ноги, а не этот дурацкий хвост. Он бы мог хотя бы издалека наблюдать за принцем. Но способа поменять хвост на ноги он не знал.
От безделья парень пел песни, говорил сам с собой и наконец закончил читать ту книгу, которую одолжил когда-то у Сокджинни-хёна. От скуки он наматывал круги под потолком и думал о том, что люди, наверное, по потолку ходить не могут. Переставляя кончики плавника, будто шагая по полу, он представлял, как бы прогуливался по пляжу и улочкам городка.
Семь дней тянулись вечность. Комната была не очень большая, и размять хвост было негде. И сразу, как отец открыл дверь, пытаясь зайти, Тэхён буквально вылетел из тесного помещения, едва не сбив царя, и через ближайшее окно вырвался в открытое море, где разогнался и буквально закричал от радости, привлекая внимание проплывающих мимо рыб и русалок.
Не останавливаясь, он поплыл к берегу, отчего-то казалось, что если он сейчас туда приплывет, то непременно увидит Чонгука. А желание снова увидеть человеческого принца просто зашкаливало. Уже не пытаясь понять своё влечение к этому человеку, Тэхён поплыл туда, где последний раз видел Чона.
Несмотря на раннее утро, причал гудел как улей. Так что, в отличие от прошлого раза, Тэхён не смог подплыть достаточно близко, а издалека среди такой толпы людей он не мог разглядеть нужного человечка. Так что, повинуясь интуиции, поплыл туда, куда их выбросило море в ночь кораблекрушения. Он понял, что не ошибся, когда уже издалека услышал знакомый перелив флейты. Место прямо само располагало к тому, чтобы спрятаться за камнями и наблюдать, потому вынырнув прямо возле одного из них, Тэхён осторожно выглянул и замер.
Чонгук стоял возле самой воды и, закрыв глаза, играл ту же мелодию, что и на корабле. Тэхён едва держался, чтобы не запеть, но очень боялся выдать себя. Одно неосторожное движение и всплеск воды прервал звуки флейты. Чонгук открыл глаза, внимательно всматриваясь в водную гладь, ища источник.
— Я знаю, что ты здесь, прекрати прятаться, — спокойно сказал он. Тэхён от страха быть раскрытым даже перестал дышать. Сердце билось часто-часто, кровь прилила к лицу.
— Я же знаю, что ты там, в воде, — явно улыбаясь, продолжил Гук. — Я точно не испугаюсь, если ты вдруг страшный, хотя я уверен, что ты прекрасен так же, как и твой голос.
Тэхёну казалось, что еще чуть-чуть и вода вокруг вскипит, настолько лицо горело, а уши и вовсе догнали в цвете волосы.
Не в силах сделать что-либо еще, он просто тихо нырнул и поплыл домой, будучи уверенным, что завтра обязательно вернется.
Неспешно направляясь к своему любимому рифу, желая выпустить все, что накопилось, песней, Тэ думал об этом удивительном человеке и хотел побороть страх, заговорить. Но вспоминал своего отца, понимал, что Сондык-хён обязательно ему расскажет, и тогда одной неделей не обойдется. К нему могут приставить стражу и пресекать любые попытки приблизиться к суше.
Уже почти у рифа его словил Суншими. Рыбка наматывал вокруг него круги, сверкая белоснежными боками, и явно звал за собой. Тэ послушно последовал за ним, отплывая все дальше от замка и рифа. Возле одной из подводных скал Суншими вдруг остановился, проплыл немного вниз и стащил покрывало водорослей с какого-то большого предмета.
Тэхён был готов завизжать, как маленькая русалочка. Суншими привел его к той самой скульптуре, которую Чонгуку подарили в его день рождения. Она затонула вместе с кораблем, а Суншими ее отыскал.
Статуя была выполнена в натуральный размер, в полный рост. Принц стоял, мужественно выпятив грудь, сурово глядя куда-то вдаль. Согнутая в колене нога стояла на щите с гербом. На эту ногу и присел Тэхён, удобно умостившись.
Едва касаясь он водил пальцами по лицу и шее, заглядывал в глаза. Терзало желание еще и поцеловать, но русал отмел эту идею, решив, что оригинал целовать было бы приятнее. И лишь после этой мысли, красноволосый понял, что окончательно влюбился в почти незнакомого, но уже такого родного человека.
Последний раз проведя большим пальцем по губам каменной копии принца, он поплыл домой.
Там он, не сказав никому ни слова, лег спать.
