in the middle of the sea

      Утро началось с кубика льда на позвоночнике. Тэхён подскочил, будто ужаленный электрическим скатом.       — С добрым утром, братец, — ласково поздоровались за спиной. Обернувшись, Тэ увидел старшего брата, Сокджина.       — Если ты сейчас не спустишься к завтраку, останешься голодным, — с невозмутимой улыбкой сказал он и покинул комнату, махнув золотистым хвостом.      Глядя на быстро тающий кубик льда на кровати, Тэхён не мог понять: приснились ему человеческий принц, праздник на корабле и волшебные звуки флейты, или нет.       В общей гостиной было непривычно тихо. Все его братья были внизу, в трапезной, а вот ему есть отчего-то не хотелось. Он хотел петь и танцевать. Пойти прокричать на все океаны, что есть в мире такой прекрасный человек, принц, и он, Тэхён, кажется, влюбился.       Расчесав отросшие с зимы волосы и убрав их с одной стороны заколкой, Тэхён, напевая такую любимую мамину песню, спустился вниз.       Поприветствовав всех, он устроился на возвышении и принялся за еду. Завтрак проходил на удивление оживленно: Хосоки-хён начал рассказывать веселые случаи из танцевальной студии, которую посещал вместе с Чимином. Он рассказывал в ролях, смешно пародировал тренера и его помощника, в чем ему охотно помогал Чим, громко хохотал, отчего порой было сложно разобрать, что он говорит, и заставить замолчать его было невозможно. Тэхён много улыбался, спел с Сокджином песню, которую написал Намджун-хён, потом еще одну, свою любимую, она была короткая, он сочинил ее сам, но еще никому не пел.       Завтрак затянулся почти до обеда, взглянув на часы, Тэ ужаснулся. Пообещав отцу, что скоро вернется, он ненадолго заглянул в свою комнату, забрать пару безделушек, и поплыл к уже знакомому пляжу, вынырнув на сей раз сразу возле скал.       Чонгук сидел все там же. Он пришел на пляж еще рано утром и от скуки рисовал на песке. Бездумно водя найденной палочкой, он сам не заметил, как нарисовал того парнишку, спасшего его. Хотелось найти что-то красное, добавить волосам яркости, мазнуть голубым цветом глаза. Получилось настолько похоже, что возникло желание поставить вокруг ограду, чтобы ветер и волны не испортили рисунок, чтобы можно было любоваться дольше.       Красное пятнышко за камнем он заметил случайно. Но понял, что дождался. Он долго думал, кем же мог быть его спаситель. Прячется, живет в море, такие яркие волосы, неземной красоты голос. С кем бы он ни обсуждал это, все говорили, что-либо ему приснилось, либо его спас русал, один из тех, кто по преданиям живет далеко в море. И сейчас, увидев за камнем красноволосую макушку, Чонгук все больше начинал верить в русалок.       А аккуратная головка, осознав, что обнаружена, почти без всплеска нырнула обратно в воду. Услышав шаги по воде, Тэхён сначала подумал, что ему показалось, а потом понял, что человек и правда идет в его сторону, даже не снимая мягких сапожек. Тихонько пискнув, русал отплыл еще дальше, туда, где Чонгук точно не сможет стоять.       Чон понял, что нет толку гнаться за созданием, чья стихия — вода. Он остановился, когда вода была уже на уровне плеч.       — Почему ты убегаешь? Я уже знаю кто ты. Раз ты не хочешь, чтобы я тебя видел, хоть ответь мне, я чувствую себя идиотом разговаривающим с водой.       И тишина в ответ.       — Ты оставил у меня вот это украшение, — Чонгук указал на мочку уха, где красовалась подаренная Тэхёном сережка. — Могу я узнать — зачем?       Тэхён, спрятавшийся за огромным валуном, не подумав ответил:       — Подарок на день рождения, — и зажал обеими руками рот. Кляня свою несдержанность и болтливость, он уже готов был уплыть.       Чонгук, услышав мягкий голос, едва не нырнул, от удивления и радости. Он был счастлив, что не сошел с ума, что ему не привиделось, что русалки, видимо, существуют.       — А откуда ты узнал, что у меня был день рождения? — Чонгуку было малоинтересно, но он хотел, чтобы русал говорил, хотел знать, что не показалось и он действительно разговаривает с существом, которое спасло ему жизнь.       — Я был на корабле, видел, как тот человек в смешных штанах подарил тебе статую, — после короткого молчания, Тэхён все же решил ответить. Но умолчал, что теперь с этим подарком он проводит довольно много времени и сам. Он может видеть своего принца, даже не уплывая далеко от дома.       — А почему серьга только одна?       Русал смутился. Вообще он и сам обычно только одну носит. Даже если две в паре, в одно ухо он вдевает маленький гвоздик, а во второе большие серьги, будь то кольца или просто его любимые рубиновые капельки, одну из которых он и подарил. Но именно в тот момент он думал о том, что здорово, если у каждого из них будет по одной сережке из пары.       — Я… Потерял вторую, у меня только одна… — соврал Тэ. Ему было почему-то стыдно.       — А я уж было обрадовался. Парные вещички это мило.       Чонгук уже не думал, что говорит. Вся его семья уже давно знала, что наследника от него дождаться будет проблематично, ведь женщины его не интересуют. Мать часто ограничивала его общение с представителями мужского пола, а он все равно умудрялся находить милых дурачков для утех, сбегая из замка. Мать узнавала и злилась, наказывала плетью, но дурь из сына ей выбить не удавалось.       Тэхён не знал, что за порядки у людей. Он прятался за камнем, как никогда желая, чтобы у него внезапно появились ноги и можно было выйти, показать себя, снова прикоснуться к мягкой коже.       — Мне пора, я не могу быть здесь долго.       — Подожди, — Чонгук дернулся следом, отчего угодил в подводную яму и ухнул с головой под воду. Нежные руки подхватили его и вытолкнули туда, где он стоял до этого. Отплевавшись от воды, Чон успел лишь заметить красивый изгиб спины и яркий невероятной красоты хвост, мелькнувшие на поверхности воды.       — Приходи завтра, — прокричал он вслед, зная, что будет услышан.