Triangle of Desire/Треугольник желаний.

Саламандер уже несколько часов перебирал все свои книги, пытаясь найти ответ на то, как же так удалось переместить эту девушку из будущего - сюда. Сама же Доротея попивала предложенный чай, стараясь немного успокоиться. — Ещё раз повторите, как так вышло? Только подробнее, — попросил Ньют, садясь рядом с ней и листая книгу. — Я же сказала, что подробнее нельзя… Нельзя вмешиваться в прошлое, а то… будут неприятности, — повторила она. — Да-да, я понимаю. Но, может, вы что-то сказали? Попросили? — не унимался Саламандер. — Мисс Томсон, поймите, что это - непростая вещь. Она совершенно безобидна и… понимаете, очень странно то, что она смогла перенести вас в прошлое. В ней мало магической силы. «Треугольник желаний» способен исполнить три простеньких желания, но чтобы настолько… Вы были в каком-то сильном магическом месте? Или на месте древних жертвоприношений? Доротея впала в ступор, она не знала, может сказать правду или нет, а если скажет, то не изменит ли будущее? Хотя, может, если она это скажет, то сможет остановить магическую войну и тогда никто не погибнет! — Я нашла его после… войны. — Войны? — не понял Ньют, глядя на неё. Девушка убрала за уши длинные светлые пряди, попытавшись объяснить по порядку. — Была вторая магическая война. Всё это было в Хогвартсе. Большую часть школы разрушили Пожиратели смерти, были убиты сотни невинных людей… Мы потеряли много людей, но смогли победить. К сожалению, плата за победу была слишком высока, — она опустила взгляд. — И я была на руинах, после чего укололась обо что-то, по всей видимости, об ваш треугольник и… Так вышло, что я наступила на него, после чего помню только свет, а потом проснулась. — Значит… Скоро будет первая магическая война, да? Она будет связана с Грин-де-Вальдом? — тут же спросил Ньют, припоминая то, как Тина сообщила ему о его побеге. — Эм… нет, не с ним. С Волан-де-Мортом. — Кто это? — Эм… он ещё не родился. Точнее, скорее всего уже родился, но он ребенок и, быть может, его ещё можно остановить! — Доротея резко подскочила, но Ньют усадил её обратно на кровать. — Нет, не забывайте, вы не должны вмешиваться. Последствия могут быть ужасны, — помотал головой Ньют, чувствуя, что не до конца усмирил импульс девушки. — Понимаю, но, мистер Саламандер, он вырастет монстром! Он создаст свою армию, которая будет убивать ни в чём неповинных людей… Детей, — руки у девушки заметно задрожали, а перед глазами вновь вспыхнуло мертвое лицо Фреда. — Сейчас он ребенок, а каким вырастет — никто ещё не знает. Раз вы тут, то уже какая-то частица будущего поменяется, — отозвался Саламандер, припоминая записи в книгах. — Скажите, из какой вы семьи? Вы можете встретить сейчас родственников, которые ещё молоды или живы? Доротея помотала головой: — Нет, не думаю. Мои родители были маглы. Они погибли, когда я едва ли начала ходить… Я хоть и была поздним ребенком, но меня очень ждали, — девушка закусила губу. — Меня воспитывала тётя, сестра моей матери. Она говорила, что я очень похожа на свою бабушку, но та умерла в 70-е. Скорее всего, по её линии мне передались магические способности. Она в Лондоне... сейчас. Наверное. — Значит, она волшебница, да? Сколько ей сейчас лет, примерно? — Около 16 лет, не больше, — отозвалась Доротея, не понимая, к чему он клонит. — Говорите, что вы были поздним ребенком. Ваша мать не могла забеременеть, да? — не унимался Ньют. — Да. Говорили, что она никогда и не сможет родить, но случилось чудо. Иначе не назвать… Ньютон подошел к ней, наклонившись, чтобы разглядеть её молодое личико, совершенно бледное, словно она какая-то аристократка. — У вас очень необычный цвет глаз… Будто вы метаморф, — он легко улыбнулся, разглядывая её глаза, отливающие сейчас каким-то янтарным цветом. — Нет, я не метаморф, — она моргнула, словно ей попала в глаз соринка и немного отстранилась, испытывая дискомфорт от такой близости. Саламандер был не дурак, поэтому и сам поспешил отстраниться, дабы не давить на неё: девушка и так умудрилась попасть в такую ситуацию, из которой, возможно, не сможет выбраться. Но Ньют не спешил с выводами, в конце концов, выход есть всегда! — Мисс Томсон, я… я, признаться честно, пока не знаю, что делать, но, поверьте мне, я постараюсь вам помочь. В конце концов, — он потер затылок, — Это моё изобретение вас перенесло сюда… Доротея ничего не могла на это ответить, так как она до сих пор думала, что ей всё это снится. Ведь не может же судьба подкинуть ей такое испытание? А, быть может, это просто шанс начать всё сначала? — Не волнуйтесь, я о вас позабочусь, — Ньют снова улыбнулся, от чего ямочки на его щечках стали гораздо заметнее. — Пойдемте, вам нужно поесть и отдохнуть. Перемещение во времени — это сложное испытание для организма. А завтра… я подыщу вам подходящую одежду, а то вы слишком привлекаете внимание.

***

Пребывание Доротеи в доме Саламандера, Ньют, разумеется, оставлял пока в тайне, не зная, что может постигнуть эту девушку, если кто-то узнает, что она из далекого будущего. Сама же девушка была тише воды, ниже травы, если так можно выразиться. Она почти ничего не говорила, лишь коротко отвечала на повседневные вопросы Саламандера. В течении почти двух недель Томсон приходила в себя, каждое утро просыпаясь и думая, что ей всё снится. Но она ошибалась. На дворе всё так же был 1926 год. Хотя, может она и не признавалась себе в этом, но ей было немного легче от того, что события, которые понесут огромнейшие жертвы, ещё не произошли. И… Фред жив. Нет, не жив. Его просто ещё нет, он ещё не родился, как и его братья, мать и отец. К сожалению, тут, в прошлом, она одна. Нет тёти, нет родственников, никого. Только Ньют Саламандер, чувствующий свою вину за то, что произошло с ней. В очередной из вечеров, Доротея сидела в комнате, листая старые записи Ньюта, по которым он писал начало книги о фантастических тварях. Пергаменты были с множеством исправлений и она, невольно думая, предполагала, какую бы они имели ценность в будущем. Наверное, Саламандер сейчас об этом даже не задумывался, переплетая пергаменты, которые он планировал отнести в издательство. — Неужели вы хоть слово понимаете? — усмехнулся Ньют, кивнув на пергаменты в руках у девушки. — Ну, если приглядеться… Да, — отозвалась Томсон, откладывая очередной лист пергамента в сторону, после чего Саламандер пересел к ней, протягивая уже отредактированные и переплетенные между собой пергаменты, больше напоминающие книгу без обложки. — Я думаю, это удобнее читать. Доротея взяла из его рук предложенный экземпляр, сразу обращая внимание, что прямо на первой странице написано об авгуре (ирландском фениксе). Она как-то непонятно для Ньюта отреагировала. — Что? Что-то не так? — не совсем понял Саламандер. — Эм… мистер Саламандер, а вступление? Предисловие? — Эм? А нужно? — он почесал затылок, после чего неожиданно хлопнул в ладоши и улыбнулся, глядя на неё. — То есть, мисс Томсон, в будущем там было предисловие? Его кто-то написал? Не сдержав порыв смеха от таких искренних (даже по-детски наивных) вопросов, Доротея поспешила пояснить: — Если вам будет легче, то да… В будущем у вас книга должна начаться с ваших же записей о… — она прервалась, не зная, может ли говорить это или нет. В конце концов, он же все равно это напишет, так может сразу ему напомнить. — Вы в первый раз улыбнулись, мисс, — отозвался Ньют, вводя девушку в небольшой ступор. — Ну же, скажите, что вы хотели произнести. — Вы уверены? Даже маленькая деталь о книге может всё изменить, — кажется, но этой фразой она пыталась снять с себя всякую ответственность. — Ладно. Дайте, пожалуйста, пергамент и перо. — Зачем вам? — не понял Ньют, но просьбу выполнил. — Я должна тогда сказать конкретно, чтобы всё в будущем так и было, а то вдруг вы перепутаете, — отозвалась она, обмакнув перо в чернильнице и выводя аккуратным подчерком, что было написано в книге сначала. — «Об авторе»? Я писал свою биографию? — удивился Ньют, не думая, что хотел бы распространяться о своей персоне. — Не полностью, — отозвалась она, подписывая после этого пункт «Предисловие», «Вступление» и «Классификация Министерства Магии». — Некоторые факты. Ньют посмотрел на её записи, немного задумавшись, после чего произнес: — Вы учились по моей книге, да? — Да, — кивнула Доротея. — Я читала её много раз, так как хотела стать магозоологом, но… события 1998 года были явно не на стороне моих интересов, и я больше углубилась в защиту от темных искусств. — Вы отказались от мечты? — Это была не совсем мечта. Скорее, цель, — пожала плечами девушка, листая страницы и вспоминая, как готовилась к СОВ по его книге. Некоторые предложения она даже помнила наизусть. — Цель? Ну, допустим, цель… А как же мечты, мисс? В вашем возрасте… — он легко улыбнулся, припоминая, как она говорила, что родится только в 1980 году. — Вы считаете, что почти в 18 лет девушки только и могут мечтать? — она немного изогнула бровь, после чего опустила взгляд. — Нет, конечно, я мечтала. Но не всё время. Просто были некоторые моменты, о которых можно было только и мечтать. Ньют немного улыбнулся, радуясь, что у них клеится разговор, так как, признаться честно, после её рассказов о магической войне, он переживал, что Доротея получила сильную психологическую травму. Не то, чтобы они стали близки за это время, скорее, это было простое человеческое беспокойство. — О чём же мечтают девочки в 18 лет? — О разном, мистер Саламандер, о глупостях, — она пожала плечами. — О любви? — и да, он попал в цель, так как Доротея сразу же покраснела. — И о ней тоже… Только, она, чаще всего, бывает безответная. Первая любовь, — призналась она, пролистывая статью Саламандера о грифонах, даже не читая. — У вас не было так? В восемнадцать лет. — Вы имеете ввиду, мечтал ли я о любви в этом возрасте? — это был, скорее, риторический вопрос. Десять лет назад, когда он был ещё учеником Хогвартса, конечно, Ньют мечтал, что они с Летой Лестрейндж будут вместе, но один... Всего один инцидент изменил многое. — Мечтал. К сожалению, это так и остались мечты. Доротея опустила взгляд, от чего-то ей стало очень грустно, как и Саламандеру, который понимал, что прошлое не изменить. Хотя, глядя на живой «экземпляр», коим являлась Томсон, он уже ни в чём не был убеждён. — Мисс, там, в будущем, вы были влюблены, я прав? Этот человек так и остался там? В далеком 1998 году? — неожиданно спросил Ньют, ему было от чего-то очень жаль её. И самое неприятное то, что он не мог ничем помочь. — Да… он навсегда останется в 1998 году… — она в одну секунду побледнела, а её руки задрожали, держа край пергамента. — Почему навсегда? — не понял Ньют. — Потому что, мистер Саламандер, в тот день, когда я исчезла из 2 мая 1998 года, он… погиб. Там, в будущем, его не стало, а тут, в прошлом, он ещё и не родился даже… — и вот чего не ожидал Ньют, так это того, что она расплачется. Нет, не громко, без истерик. Просто по её щекам из открытых глаз начали стекать слезы, а сама она смотрела в стену, не шевеля зрачками. — Прошу, мисс… — он положил ей руку на плечо, — Прошу, не плачьте. Я… я… — он не знал, что и делать. Ньют никогда не оказывался в такой ситуации. — Простите, — она поспешно утерла слезы. — Я даже не смогла это контролировать… Простите, развела тут нюни, — она быстро вытерла щеки, поворачивая голов к Ньюту. — Это уже не важно. Совершенно не важно. Этого ещё не случилось и… надеюсь, не случится. К счастью, я этого больше не увижу. — В каком смысле? Мисс, не теряйте надежды, может, вы ещё сможете вернуться домой… — Бросьте, мистер Саламандер, мы с вами отлично знаем, что этого не случится. Поэтому мне нужно думать, как жить дальше. В… этом времени. Она собиралась встать с кровати, но мужчина усадил её обратно: — Куда вы собрались? Сидите уж, успокойтесь, — сейчас он был серьёзен. — Теперь за вас отвечаю я, мисс Томсон. И я найду выход из этой ситуации, а пока, пожалуйста, не принимайте поспешных решений, — он поднялся с кровати. — Я что-нибудь придумаю… — он направился к двери, но в проёме остановился, оборачиваясь к девушке. — Теперь я отвечаю за вас. С той самой минуты, как вы возникли тут, в 1926 году, я уже несу за вас ответственность. Помните это и… Верьте мне, — с этими словами Ньют удалился, прикрыв за собой дверь. Доротея легла на подушку, не выпуская книгу из рук. Она не понимала, как ей жить дальше. Тут нет друзей, знакомых. Она, к сожалению, мало знала об этом времени, ругая себя, что спала на уроках по истории магии. Глупая, а теперь она тут и... Что делать? В этом мире ей будет тяжело. Нужно стать частью 1926. Но как? Она четко понимала лишь одно, что хочет ЖИТЬ. Именно ЖИТЬ, а не СУЩЕСТВОВАТЬ.