Triangle of Desire/Треугольник желаний.

Знаете, есть такое состояние, когда человек и хороший, и красивый, и добрый. И прямо-таки почти идеальный, но стукнуть его порой хочется очень сильно! И чем-нибудь, мать его, тяжелым! Именно это чувство преследовало Доротею, которая совершенно запуталась в том, а знает ли она вообще Ньюта Саламандера? Что творится в его голове? Почему он так себя ведет: сначала дает какую-то надежду, а потом она превращается в игнор. Как мальчишка, ей Богу! Вот и теперь, подходя к территории замка Хогвартс, Ньют молчит, словно воды в рот набрал. Всё, что она услышала за это утро, так это: «Нас ждет профессор Дамболдор». Удивительно, что в настоящем времени (для Доротеи) Дамболдор погиб от рук пожирателей, а тут он цел, здоров и, вероятно всего, ещё молод. Хотя, чему уж тут удивляться, если учесть те приключения, через которые Томсон уже успела пройти. — А он в курсе? — осведомилась девушка, понимая, что эта игра в молчанку очень затянулась и, признаться честно, откровенно надоела. — Чего? — недопонял Саламандер, ступая быстрыми шагами по деревянному мосту. — Всего того, что связано со мной. — Конечно, ведь я попросил его о помощи. Взамен, мне пришлось посвятить его во все подробности, — даже как-то виновато признался магозоолог, не отводя взгляда от замка, к которому они направлялись. Ага, вот даже как. Значит, Ньют, скорее всего, уже был у Дамболдора и, разумеется, не посвятил её. Вот какое доверие. Доротея собрала всю волю в кулак, пытаясь отрезвить свой разум и оттолкнуть подальше свою симпатию к Саламандеру. Почему? Во-первых, это неправильно, во-вторых, это против временных законов, да и в-третьих, зачем симпатизировать человеку, который, кажется, в упор тебя не видит, как девушку, а его настроение меняется точно так же, как и у беременной хвостороги! В общем-то, если быть предельно откровенной, Доротея редко признавалась внутри себя в том, что симпатизирует магозоологу. Хоть это и было в действительности так. Особенно, после тех слов, что он сказал под той дикой грушей. Невозможно было просто взять и выкинуть это из головы, Томсон же не бесчувственная. Разумеется, эту симпатию можно было бы сослать на то, что Ньют для неё стал неким спасителем. Это как стокгольмский синдром. Только наоборот. «Наоборотный стокгольмский синдром» — звучит, конечно, глупо, но иначе нельзя описать то, что испытывает Дори, будучи в том возрасте, когда влюбленность считается делом привычным. Наверное, общество ещё не придумало название такой влюбленности. Вот, если жертва влюбляется в мучителя — придумали, а когда в своего спасителя? Как же это обозвать? Нормой? Было бы слишком примитивно, вы так не считаете? Хотя, в любом случае, даже такие выводы не исправят той истины, которая есть на самом деле. Замок казался совершенно другим. Даже не по внешнему виду — он был всё такой же, скорее, по атмосфере. Она была совсем иной, нежели та, которая будет в будущем. Шаги разносились по коридору звонким эхом. Все ученики сейчас были на ужине, поэтому им встречались лишь приведения, кивающие в знак приветствия. Доротея послушно следовала за Ньютом до самого кабинета, где, видимо, и преподавал будущий директор школы чародейства. Три коротких удара и едва слышное «войдите» — стали той ступенью, на которую Дори шагнула неосознанно, лишь потому что так надо. Так правильно. Хотела ли она? Это сложный вопрос. Сейчас девушка была в полнейшей растерянности и могла лишь догадываться о том, что творится в голове у Саламандера. — Вы припозднились, — с улыбкой заметил профессор Дамболдор. Мерлинова борода, у Томсон даже рот приоткрылся! Неужели это и есть Альбус Дамболдор? В будущем он несколько… иной. Хотя глаза, да-да, именно они, по ним девушка и признала будущего директора. — Присаживайтесь, — он приветливо указал на два стула, стоящих напротив его стола. Гости с легким кивком присели, а сам директор облокотился поясницей о стол, складывая руки на груди. — Ага. Значит это и есть юная миссис Саламандер. — Томсон, — поправила его девушка, чуть прикусывая губу. — Главное, не говорите это при людях. И помните, — он хитро блеснул глазами. — Даже у стен есть уши, — после чего взмахом палочки наложил запирающее и заглушающее заклятие на дверь. — Итак, мистер Саламандер, конечно, от вашего письма я пришел в некую… растерянность, да и при личном разговоре, говоря откровенно, не до конца мог поверить в происходящее. Но отрицать возможность перемещения во времени — трудно. — Почему, профессор? — недоумевал Ньют. — Ведь это же сказки. Люди не могут перемещаться на такое большое количество десятилетий. Это же… — магозоолог даже нервно рассмеялся, — Это же действительно невозможно. Чудо какое-то. — Мой дорогой друг, — Дамболдор похлопал Ньюта по плечу. — Нельзя называть чудом то, что просто нельзя объяснить. Возможно, эта самая настоящая удача. — Удача? — вот теперь пришла пора удивляться Доротее. — Перемещать во времени может только маховик, да и не на такое количество лет. Это же опасно. — В мире не может быть всё статично. Он меняется, люди меняются, их действия, — всё так же рассуждал Альбус. — Есть у меня знакомый, трудно сказать, сколько ему лет, да и не афиширует он этого. Семья его долгое время изобретала различные руны, некоторые были полезны, а некоторые… опасны. Они всегда мечтали взять время под контроль, но это было невозможно. Я бы не стал вдаваться в подробности о том, как далеко они зашли в своем безумстве, но в тот момент мать уже носила его под сердцем и… Один из экспериментов кончился плохо. Он привел к жертвам, убив его отца. Разумеется, нормальная жена бы остановилась в изучениях и спокойно бы растила сына, но спустя пару лет скончалась и она. Неизвестно: в результате болезни или очередного эксперимента. Это был чудо-ребенок, умный не по годам, сильный волшебник, пока в подростковый период не открылось в нём ещё одно качество… — Он смог подчинить себе время? — кажется, но Саламандер ужаснулся. — Не просто подчинить, — помотал головой Альбус. — Оно не было над ним властно. Он перемещался с такой же легкостью во временных петлях, с какой мы трансгрессируем или перемещаемся через камин. — И много таких… таких, как он? — недоумевала Томсон, история больше напоминала какую-то магическую сказку. — Нет, — помотал головой Дамболдор. — Он, скорее всего, единственный. Но вы… вы не родились с этим геном, вас переместило сюда то изобретение, которое было связано с мистером Саламандером. Это другая магия. Хотя я не уверен, что это вообще магия. Возможно, ритуал, который вы провели неосознанно. Доротея отчаянно помотала головой, глядя, то на Ньюта, то на Альбуса, сжимая руками ручку стула. — Видит Мерлин, я не проводила никакого ритуала. Клянусь вам. Просто моя кровь и сильный удар, каким-то образом, активировали изобретение Ньюта. Я его даже не заметила, я… я… — Успокойтесь, успокойтесь, — добродушно произнес Дамболдор. — Вас же никто не обвиняет. Мисс Томсон, мы желаем вам добра, поверьте. Поэтому хотим разобраться в этом. Клянусь, вам никто не желает зла. — И всё же, — Саламандер вновь обратился к Альбусу. — Есть ли шанс вернуть Дортею обратно? В её время. Томсон поднапряглась. Знаете, это было похоже на то, как человек бросает монетку, загадывая «да» или «нет» — истинным ответом является то, чего человек желает, пока монетка ещё находится в полете. Не зная, что Дори хочет услышать, за секунду девушка прокрутила в голове сотни вариантов, оправдывая их или стараясь рационально оценить последствия. Дамболдор не торопился с ответом, словно издеваясь и оттягивая момент. Это была его дурацкая черта! — Возможно, да, — кивнул Альбус, сложив руки на груди. — «Возможно»? — недопонял Саламандер, вопрос же был конкретный. — Сперва я должен получить ответ от нашего, будем называть, «ученого», способного перемещаться во времени, — уклончиво произнес Дамболдор. — Вы должны сразу понимать, что какой бы мы способ не нашли, это, в любом случае, будет опасно. «У нас нет выбора…» — пронеслось в голове юной мисс Томсон. — Мне кажется, что вы хотите ещё что-то сказать, — подметил Ньют, глядя на то, как увлечённо Дамболдор устремил свой взгляд в окно. Нельзя было сказать, что магозоолог отлично знал его, но сердцем чувствовал, что это не всё. — Кто ещё знает о том, что мисс Томсон на самом деле не из этого времени? — Не так много, лишь те, кому я доверяю, — тут же оправдался Ньют, ведь у него не было выбора, ввиду того, что ему нужны были поддельные документы для Дори. — Тина Голдштейн, её сестра и Якоб Ковальски. Дамболдор вновь замолчал, прохаживаясь по своему кабинету, чуть задерживаясь взглядом на книжных полках. Стараясь успокоить дыхание, Дори глянула в сторону магозоолога, столкнувшись с ним коротким взглядом, после чего оба поспешили сделать вид, будто это вышло случайно, вновь отыскивая точку в кабинете и устремляя взгляд на неё. Это всё не укрылось от Дамболдора, при всей его чуткости — ситуация была ясна, как дважды два. — Вы должны стереть их воспоминания, — тихо произнес профессор, словно обращаясь к ним обоим, хотя, в основном, фраза была адресована Ньюту. С дружным «что?» Саламандер и Томсон приподнялись на стульях, поворачиваясь к Альбусу, стоящему около книжного шкафа позади своих гостей. Он, верно, рехнулся, раз предложил это. — Зачем? Они никому не скажут и не… — магозоолог не договорил, так как Дамболдор поспешно перебил его, что делать крайне не любил. — Я же говорил, Ньют, — вновь начал Альбус. — Количество свидетелей нужно снизить до минимума. В одной из теорий, Доротея может исчезнуть из памяти тех, кто её знает в том времени, откуда она пришла, а вот из прошлого — нет. Точнее, память исчезнет у людей при условии, что они не будут знать правду. Это повлечет за собой последствия. — В чем смысл? — усмехнулась Томсон. — Даже если почистить память наших знакомых, то последствия… Мерлин, об этом знаете вы, Ньют. Само собой, последствия уже необратимы. — Как всё решится, я и Ньют тоже должны будем утратить память… Разумеется, искусственным путем, чтобы не было проблем в будущем. В частности, у вас, мисс Томсон. Пусть все думают, что вы особа из этого времени. Вы будете существовать для них, но как их знакомая, жена Ньюта Саламандера. А не как гостья из того времени, которое ещё не настало. Если всё удастся, и вы вернетесь свое время, то вы окончательно сотрете любое упоминание о себе в их голове. Томсон сжала пальцами спинку стула, разумеется, она не могла отрицать то, что Дамболдор прав, но, черт возьми, не мог он сказать об этом раньше? Хотя обвинить в этом было бы не честно — профессор вряд ли мог догадываться об этой ситуации. — Хорошо, — наконец заключила Дори. — Но что, если вы ошибаетесь и, даже если я вернусь в своё время, люди меня тут не забудут? Что это будет значить? Я просто пропаду? — Даже, если вдруг такое случится, мы что-нибудь придумаем, — поспешил успокоить её магозоолог, положив свою теплую ладонь девушке на плечо, чуть сжимая его и разжимая. Такой жест чем-то напоминал легкое поглаживание или попытку подбодрить. Томсон подняла глаза на своего якобы мужа, взгляд её был не растерянным, а каким-то озадаченным. На лбу пролегли морщинки от легкого напряжения. Саламандер же смотрел на неё с каким-то состраданием. Трудно было сказать: в этой ситуации он жалел её или всё-таки себя? Ведь, несмотря на то, что он хочет ей помочь вернуться к нормальной жизни, есть один маленький червячок, который грызет его изнутри, противясь здравой мысли и желая, чтобы она осталась. Это трудно назвать эгоизмом, на который пытался ссылаться магозоолог. Это была, скорее всего, привязанность. Причем сильная, возникшая совершенно неожиданно для самого волшебника. Возможно, если бы Томсон не была так сосредоточена на своих мыслях, то заметила бы гамму чувств и противоречий в глазах Ньюта Саламандера. — Что вы придумаете? Инсценируете мою смерть? — нервно рассмеялась Томсон, её фраза напоминала небольшую отсылку к черному юмору, который явно никто не оценил. — Скорее всего, да, — спокойно заключил будущий директор. От усмешки на лице Дори не осталось и следа, она перевела взгляд на Ньюта, убравшего руку с её плеча. — Ты серьезно? — ахнула девушка, схватив Ньюта за плечи и чуть встряхивая. — Ты пойдешь на это? — Если это поможет тебе прожить счастливую и нормальную жизнь, то да, — кивнул Ньют, опустив свой взгляд. — Вы все сошли с ума, — заключила Доротея, раскинув руки в разные стороны. — Совершенно точно! Просто рехнулись! — Дори, — Ньют попытался взять её за руку, чтобы как-то успокоить или поддержать, но Томсон поспешно её одернула. — Нет, это безумство. Ты как жить с этим будешь? Играть грустного вдовца? — диалог приобрел окрас истерики молодой девушки, хотя это было и не удивительно. В её планы не входило подпортить жизнь даже одного человека в этом времени. И, в особенности, жизнь Ньюта! — Я же сказал, — так же спокойно произнес Ньют. — Если тебе это поможет… — Нет, не смей, Ньют. Хватит уже жертвовать собой, ради… ради… ради, черт возьми, меня! — она резко начала тереть своё лицо руками, словно собираясь с мыслями, после чего произнесла. — Пойду подышу. А то я точно сойду с ума… — и с этими словами покинула кабинет будущего директора. Ньют грустно улыбнулся, глядя на Дамболдора. Глаза профессора лукаво блеснули, он чуть вскинул бровь, глядя на бывшего ученика. — Не может быть, Ньют Саламандер, — заулыбался Дамболдор, вновь направляясь к своему столу, при этом как-то загадочно посмеиваясь. — Вы о чем? — не понял магозоолог, отводя взгляд от двери, в которую вышла девушка и не смея посмотреть на Альбуса. — Вы же понимаете, друг мой, — профессор легко постучал пальцами по крышке стола. — Вы рискуете. — Риск — это моя профессия, если вы не забыли, — нервно сглотнул Саламандер, поднимая какой-то виноватый взгляд на бывшего учителя. — Мисс Томсон в курсе? — Думаю, что нет, — честно признался Саламандер. — Ей лучше не знать об этом. К тому же, я не совсем уверен в том, что происходит. — Я не буду лезть в вашу душу, но… — он поднял указательный палец, направив его в грудь магозоолога, — Не забудьте, что обмануть можно, кого угодно, но не своё сердце и не самого себя. — Я желаю ей добра, — оправдывался Ньют, ненавязчиво убрав руку профессора от себя. — И я хочу ей помочь, большего просить не смею. — Да-да, Ньют Салмандер, благородство и честь. Удивительно, что вы учились на пуффендуе, а не на гриффиндоре. Магозоолог лишь помотал головой. Была у Альбуса удивительная черта, которая и восхищала, и пугала одновременно, — это чуткость. Казалось, он видел людей насквозь. А в данном случае, Ньют стал для него открытой книгой, что совершенно не входило в его планы. Хотя, что уж лукавить, в его планы не входила и привязанность к Доротее, но так вышло. Дамболдор прав, есть что-то сильнее, чем просто чувство долга. Но признаться девушке в том, что творится у него в душе, это означает: сбить с нужного пути, зародить сомнения в ней. Ей нельзя тут оставаться, ведь в таком случае она больше никогда не увидит своих друзей, родных, близких. Не увидит того Фреда, чьё имя часто шепчет во сне, а наяву смутно может вспомнить его лицо. Ньют не знал, что связывало Доротею с этим Фредом, но всем нутром чувствовал, что они были очень близки. О остальном — он мог лишь догадываться. — Оставьте это в секрете, профессор, — тихо проговорил Ньют. — И держите меня в курсе дела, если станет что-то известно о нашем «ученом» и способах вернуть Доротею в её время. — Разумеется, мой друг, — закивал Дамболдор, проследив за тем, как Саламандер медленно направился к выходу, произнося ему в спину (хотя выглядело, будто Альбус болтает сам с собой). — Человеческая душа — удивительное явление. Оно впускает людей в себя не зависимо от того, хотим мы этого или нет. А вот вырваться оттуда, куда сложнее, чем может показаться.

***

Переполненный смешанными чувствами, Ньют шел по коридорам школы, вспоминая те времена, когда он и сам был студентом. Даже запах был такой же. А ведь мы отлично знаем, что нет сильнее средства, чем запах, который в одну секунду может вернуть человека в его старые воспоминания. Да. В этом есть своя правда. Память воскрешает все, кроме запахов, и зато ничто так полно не воскрешает прошлого, как запах, когда-то связанный с ним.* — Ньют, — девчонка в слизеринской мантии, бодро сбегает по лестнице к нему на встречу. — Лита… — шепчет мужчина, протягивая руки к своему воспоминанию, но оно испаряется, стоит ему только коснуться девчонки. Несколько учеников косо смотрят в его сторону, явно посчитав чуточку «того», раз волшебник разговаривает с колонной, стоящей напротив. Поспешно отогнав свои мысли, магозоолог направился во двор, где и нашел Доротею, смотрящую куда-то вдаль, обозревая окрестности замка. Воспоминания нахлынули не только на Саламандера, но и на Томсон, у которой в глазах стояли слезы. Её воспоминания были не совсем приятные, нежели у Ньюта. Ей виделась горящая хижина Хагрида, пылающий мост, груды камней и разбитых колон, тела людей, покрытые коркой запекшейся крови, немигающие стеклянный взгляды, а также рыжий парень, лежащая чуть поодаль от этого места. Она старалась вспомнить лицо, но возникали лишь широко открытые глаза и взгляд, устремленный к небу. Вернуться назад, это значит вновь ощутить горечь утраты, узнать о том, что люди, с которыми она ходила вместе по замку, играла в плюй-камни, беседовала в гостиной за бутылочкой сливочного пива, мертвы или ранены. Эта боль только начинала утихать. — Доротея… — Ньют остановился в паре шагов от неё. — Прости, что вспылила, — тихо проговорила девушка, положив руки на каменные перила, защищающие учеников от падения вниз. — Всё в порядке, — магозоолог чуть улыбнулся, подходя к ней и вставая рядом. Воздух был наполнен этим вечером. Цветущие ночные растения, свежесть от черного озера, звуки замка и потрескивание факелов, освещающих двор. — Будь я на твоём месте, наверное, вел бы себя так же. — Ты не на моем месте, — грустно улыбнулась Томсон. — И слава Мерлину. Я искренне надеюсь, что твоя судьба сложится прекрасно, несмотря на всё случившееся. — Почему твои слова звучат, как прощание? — нахмурился волшебник, с осторожностью поглядывая на девушку, что в её голове творится, можно было только догадываться. — Не знаю. Я просто хотела сказать, что желаю тебе счастья. Нет, даже не так. Ты должен быть счастливым, — она коротко глянула на мужчину, вновь переводя взгляд вперед. — Удивительно, да? — тихо рассмеялся он. — Я ведь желаю тебе того же. — Я ещё не знаю, где моё счастье, Ньют, — будем откровенны, она тут немного слукавила, хотя это было, скорее всего, неосознанно. Говоря откровенно, Дори не знала, что делать в этом времени и в будущем. — Думаю, оно не за горами, — Саламандер положил ей руку на плечи, чуть приобнимая. — Тебе не холодно? — Немного, — честно согласилась Дори. Не прошло и минуты, как Ньют быстро стянул с себя свой серый пиджак, набрасывая на плечи девушки. — Не стоит. — Не отказывайся, — подмигнул он, подставляя ей локоть. — Пойдем домой. Уже поздно. А впереди у нас непростые деньки. Девушка взяла его под руку, коротко кивнув и направляясь в сторону моста, чтобы покинуть территорию замка и трансгрессировать. Возможно, вы спросите, о чем думал каждый из них? Так я вам отвечу: не смотря на то, какие они разные, думали сейчас они об одном и том же.