Triangle of Desire/Треугольник желаний.

Июль был безумен. Во всех смыслах: метаниях Дори, работе Ньюта, суете миссис Саламандер, связанной с предстоящим торжеством. Гардероб Томсон увеличивался с сказочной скоростью, благодаря заботе матери Ньюта: женщина не вникала в подробности того, почему у девушки нет одежды, она просто присылала ей различные наряды, которые (хоть Дори и не понимала) сейчас были очень популярны и считались достаточно модными, если не вникать в подробности и тонкости моды 20-х годов. Будни Доротеи были посвящены животным, за которыми она приглядывала, так как Ньют пропадал на работе, разбираясь с навалившимися на него делами. От прежней забитой девочки не осталось и следа, она выбиралась из дома одна, ходила на рынок, готовила ужин, иногда прогуливалась по Лондону, занималась давно заброшенными клумбами во дворе дома Саламандера, подвязывала розы, собирала луковицы тюльпанов, которые отцвели, словно собиралась посадить их в следующем году. Глупо, конечно, ведь неизвестно, когда Томсон окажется дома. Просто Дори хотела жить сегодняшним днем. С Ньютом отношения шли на лад, он уже не бегал от неё, даже наоборот, стремился проводить с ней время, рассказывал о своих прошлых путешествиях, раскрывал тайны о магических животных, которые не вошли в его книгу, но были достаточно необычные. Новостей от Дамболдора не было. Но отсутствие новостей — уже хорошая новость, про себя думала Дори, хоть порой и бранила. В начале августа, когда она сидела во дворе и читала книгу, её неожиданно поразила мысль о том, как всё это правильно. Словно она жила так всегда и другой жизни быть не может. До торжественной даты бракосочетания оставалось три дня. Три летних дня. Нормальная девушка должна была быть на иголках, но не Дори. То ли от факта, что свадьба фальшивая, то ли от какого-то простого внутреннего спокойствия, девушка совершенно не ощущала волнение, занимаясь обыденными бытовыми вещами. Ньют уехал в соседний город на несколько дней, чтобы раздобыть корешки какого-то лечебного растения и эти дни она запомнила надолго. Саламандер никогда не оставлял её настолько одну. Но Доротея ждала, подобно верной жене или невесте, тосковала. И какого же было её счастье, когда он вернулся. Они поняли в тот вечер друг друга без слов, крепко обнявшись и отправившись ужинать. — В следующий раз отправимся вместе. Я хочу показать тебе столько удивительных мест! — уплетая ужин, вдохновленно рассказывал магозоолог. — Ты же хочешь? — Конечно, — закивала девушка, наливая в его кружку травяной чай. — Буду очень этого ждать. Идиллия. Иначе и не назвать это. Но следующее утро стало решающим. Всю ночь пред важным торжеством была гроза и сильный ливень, Дори едва ли могла спать. Зато утром светило солнце, а свежесть после дождя наполняла комнату через приоткрытое окошко. Миссис Саламандер разбудила её очень рано, отправляясь с невесткой в своей дом. Сквозь окна в гостиной, она видела сад с плодами яблок и груш. Столики, большие вазы с белыми цветами, свадебную арку, Тесея, который заканчивал последний организационные детали, после чего отправился к Ньюту, чтобы помочь ему собраться. Миссис Саламандер усадила девушку на резной стул перед большим зеркалом, поставив рядом на небольшой столик серебряную тарелку, на дне которой была вода, а в ней плавали золотистые и персиковые цветочки. Лита Лестрейндж тоже не осталась в стороне и согласилась помочь с приготовлениями невесты, аккуратно раскладывая платье на софе, чтобы оно не помялось. После они принялись приводить Доротею в порядок: собрали её прекрасные белокурые кудри в свободную прическу, вставляя в неё цветы и закрепляя маленькими заколочками. Не обошлось без магии, дабы обеспечить девушке красоту на весь день. Томсон не узнавала себя в зеркале. Это была совсем другая девушка… совсем. И только в этот момент в её груди появилось колющее волнение. Она только сейчас поняла, что это уже не игра. Точнее, слишком затянувшаяся игра. Томсон действительно сегодня должна была дать клятву любви и скрепить брак магическим обрядом. Мало того, что клятву она еле придумала, сидя как-то вечером дома, так и не была уверена, что слова эти могут быть приняты правильно. Разумеется, она и представить не могла, как тяжело и для Ньюта было придумать клятву. Сколько он исписал пергаментов, лишь через какое-то время вспомнив, что для них с Дори это не настоящая свадьба. Но назад пути нет, ведь так? Надев платье, она и вовсе вздрогнула, ощущая прохладный атлас на своей коже. Вдоль рукавов и подола тянулись вышитые цветы, отливающие персиковым, голубым и золотым цветом. Неужели это все правда? Лита поправила небольшую золотистую диадему с цветными камнями, надевая её на голову девушки и неожиданно, замерла. Благо, в это время миссис Саламандер удалилась во двор, дабы помочь гостям разместиться. — Ты выходишь замуж за прекрасного человека, — произнесла Лестрейндж. Хотя тон её был вовсе не празднично-поздравительный, а какой-то грустный. — Ты тоже, — коротко отозвалась Дори, ощущая себя не в своей тарелке. Слова Литы немного настораживали и вызывали легкую дрожь. Она с ней слишком контрастировала. Лестрейндж — высокая, статная, темноволосая. В темно-бордовом бархатном платье. Она была настоящей аристократкой. А Томсон — невысокая, простая, светловолосая. Слишком скромная для невесты. Но это хотя бы было настоящим, а не очередной придуманной историей. — Да, мы с Тесеусом тоже скоро объявим о своей помолвке, — чуть улыбнулась бывшая слизеринка, поправляя фату на невесте. — Ты его любишь? — без задней мысли спросила Дори. Но Лита напряглась, чем немного шокировала молодую невесту. — Конечно, люблю, — как-то очень обыденно и холодно произнесла Лита. — А ты Ньюта? — Я же выхожу за него замуж, — засмеялась девушка, подходя к зеркалу. Это, конечно, можно было бы посчитать шуткой, если бы Дори не уходила от ответа, делая вид, будто увлечена своим отражением в зеркале, поправляя рукава платья и подол, из-под которого виднелись белые туфельки на маленьком каблучке. — Это же не ответ, ты понимаешь, — Лита поправила на своей груди колье, но явно не собиралась отступать, пока не услышит ответ. — Да. Я его… Да. Сказать «Люблю» — трудно. Вы об этом не задумывались? Эти слова всегда застревают в горле, когда ты действительно испытываешь сильные чувства по отношению к человеку. Хоть Лита и вышла из комнаты, сославшись на то, что нужно помочь миссис Саламандер, Дори спокойней не стало. Она подошла к окну, чуть отодвигая тюль и глядя на то, как во двор всё прибывают и прибывают волшебники. Но ярче всех в глаза бросалась ещё одна фигура. Ньюта. Он был в бежевых брюках и рубашке. Его белая рубашка не была засучена до локтей, как он всегда делал. Сегодня она была аккуратно застёгнута на запонки, а привычные растрепанные волосы были аккуратно уложены. Сам ли он это делал? Или его заставили? Хотя, если бы это была действительно настоящая свадьба, то Доротея бы предпочла её провести совсем не так. Без какой-либо эстетики. Она бы надела красивое яркое платье, нацепила бы серьги в виде маленьких виноградин, а на голове у неё был бы венок из полевых цветов, а не диадема. Но это было очередной формальностью. Да, безусловно, теперь Томсон хотела кричать о том, что хочет остаться в этом времени, но сколько можно губить жизнь Саламандера? Он не живет настоящим. Его мысли занимает лишь то, как бы скрыть правду о происхождении его жены. А это не жизнь. Это существование, от которого страдают оба. — Доротея, дорогая, — миссис Саламандер появилась в комнате так же неожиданно, как начинается ливень среди солнечного июльского дня. — Пора. — Да, — кивнула девушка. — Я иду. Вот и всё. Пути назад нет. Лишь ровные шаги по ступенькам и музыка, доносящаяся из сада. Доротея не торопилась, словно хотела запомнить каждый момент. Её шаги были спокойными, как казалось, но всё нутро у девушки содрогалось от осознания, что она неумолимо приближается к чему-то, что снова изменит её жизнь. И пока не известно, в лучшую сторону или в худшую. Яркий солнечный свет ударил в глаза, заставляя Дори поморщиться, а голоса внезапно стихи, неотрывно глядя на девушку. Вглядываясь в лица, Томсон понимала, что не видит среди них знакомых. Хотя нет. Около яблони стоял профессор Дамболдор, отсалютовавший ей кивком головы, а слева от него были те, кого Дори точно не ожидала увидеть. Темная макушка Тины Голдштейн была слишком выразительна, несмотря на её светло-зеленое платье. В глазах был самый настоящий траур. С боку от неё находилась её сестра, поправляющая на Якобе пиджак. Вот так. Появилась и отняла счастье у того, кто явно был его достоин больше. Только зачем Ньют пригласил их? Неужели не понимал, что тем самым причиняет ей боль? Это всё было очень странно и непонятно для Дори. Наконец-то она смогла посмотреть прямо и увидеть около цветущей арки самого Саламандера. Его взгляд был сейчас совсем иным. Удивленным? Растерянным? Счастливым? Последнее, конечно, было бы самое абсурдное, но, а вдруг? Саламандер неотрывно смотрел на приближающуюся фигурку, которая, казалось, светилась в лучах августовского утреннего солнца, заполняя собой всё, что находится поблизости. Даже не верилось, что последние три месяца он не замечал такие выразительные черты её лица. Не то, чтобы он на неё не смотрел. Смотрел, почти всегда, пока она этого не видит. Просто сегодня она была совсем другой, такой, какой он её никогда не видел. Доротея была… прекрасна. Как бы это не было постыдно признавать, но у магозоолога вылетело из головы то, что тут находится Тина, что у него сегодня есть важное задание, что… что… что-то ещё? Нет, не хотелось об этом думать. Хотя бы парочку часов. — Доротея… — тихо проговорил Саламандер, как только девушка встала рядом с ним. — Ты… ты… ты выглядишь… — да, только у него могли закончиться слова, стоило девушке оказаться рядом. — Как? — смущенно спросила Томсон, чуть опуская взгляд. — Прекрасно, — только и смог проговорить он, скользя взглядом по её фигуре и лицу, покрытому румянцем. Стоящий рядом с ними волшебник прокашлялся, дабы намекая, что пора начинать церемонию. Седовласый мужчина в коричневой парадной мантии, поднял палочку, ровным тоном проговорив: — Возьмитесь вашими правыми руками. Разумеется, хорошо, что он это сказал, так как о тонкостях бракосочетания у волшебников, Доротея не имела ни малейшего понятия, поднимая свою правую руку и вкладывая свою ладонь в руку магозоолога. Забавно, что у обоих ладони были немного влажными от волнения. Будто и правда женятся. Хотя, собственно говоря, обряд настоящий, в отличии от их документов, которые были сделаны ранее. Волшебник, проводящий церемонию, прикоснулся палочкой к их рукам, нашептывая какие-то слова на латыни, от чего вокруг рук Ньюта и Доротеи появилось золотистое свечение, напоминающее цепочку, которая связывала их. Возможно, Томсон себе это придумывала, но от этой магии шло какое-то тепло. — Есть ли среди присутствующих тот, кто против этого брака? Тишина. — Ваша клятва, мисс, — проговорил мужчина, — Мисс, клятва, — повторил он, выводя девушку из её мыслей. Вышло как-то неловко. — А… да, — закивала она, глубоко вдыхая и собираясь со своими мыслями. — Я, Доротея Т…Майер, клянусь любить тебя... - вдох-выдох, - Ньют Артемис Фидо Саламандер. Быть с тобой в здравии и в болезни, богатстве и бедности. Клянусь быть верной и преданной, — Дори краем глаза посмотрела на присутствующих — никаких косых взглядов, значит, говорит она всё правильно. — Я буду с тобой, пока смерть или… время не разлучит нас. Хотя нет… — она замотала головой, слишком резко было это произнесено. — Даже время нас не разлучит. Я буду твоей поддержкой и опорой, буду той, кто не оставит тебя в трудный час. Буду следовать за тобой в любые страны. Буду помогать тебе добиваться в жизни поставленных целей, даже если возникнут преграды. Я буду рядом, даже если ты меня не будешь видеть, — Томсон заметно запиналась, ведь эти слова шли в разрез с теми, которые ей советовала сказать миссис Саламандер, помогая с началом клятвы. Но ведь это её клятва! И ей решать, что говорить. По крайней мере, хотя бы тут она была честна пред людьми и Ньютом, по взгляду которого понимала, что он явно не ожидал этих слов. — Я буду любить тебя, несмотря на смерть и время, которое может нас разлучить. Понятие «времени» у каждого своё. Но только магозоолог и его невеста понимали, о каком идет речь. Саламандер был в замешательстве. О чем она говорит? Это всё искренне или лишь игра, которая тянется до сих пор. У него, несомненно, тоже была клятва. «Правильная», как он обозвал её про себя. Но она совсем не состыковывалась с тем, что произносила Доротея. Так может и вовсе стоит её отбросить? Хотелось быть честным хотя бы сегодня. — Я, Ньютон Артемис Фидо Саламандер, — начал магозоолог, чуть кусая губы, сказать это было сложнее, а говорить прилюдно — тем более, - Клянусь любить тебя, Доротея Амелия Майер. Быть с тобой в здравии и болезни. Клянусь защищать тебя от любой опасности. Даже нет, не так… Я клянусь быть твоим щитом пред любыми злыми умыслами людей или мира, — искренне проговорил Ньют, начиная брать себя в руки. Казалось, сейчас ему пришлось собрать в кулак всю свою смелость. Он даже приблизился на полшага, не разрывая контакта их рук и свободной рукой приподнимая подбородок девушки, чтобы она смогла смотреть на него (стоит заметить, это тоже было для него испытанием). — Я буду всегда верен тебе. Любой твой выбор, я приму, как свой собственный. И я клянусь тебе, что не будет того мира или времени, где моя рука помощи не окажется рядом. Если ты вдруг будешь оступаться, я вновь и вновь буду… — он выдержал паузу, — Протягивать тебе руку. Клянусь стать для тебя тем, кто сможет идти с тобой по одному жизненному пути. Повисла неловкая пауза, возвестившая о том, что Саламандер закончил со своей клятвой. Люди ждали, наверное, признаний и комплиментов. Признания были, но явно немного иные. Повторюсь, их каждый понимал по-своему. Альбус Дамболдор лишь усмехнулся, покачав головой. В этот момент он коснулся внутреннего кармана своего пиджака, проверяя, лежит ли там письмо, которое он получил от их «мистического учёного», знающего всё и даже больше о временных петлях и параллелях. Профессор планировал отдать его после церемонии, но услышав клятвы даже задумался, а стоит ли? Но поспешно отбросил эти мысли. Конечно, стоит. А уж решать, как быть дальше — этим двоим. Он был уверен, что они сделают правильный выбор. — Властью, данной мне Мерлином и Министерством магической Британии, я скрепляю ваши клятвы, — он убрал палочку, а золотистое свечение прошло сквозь руки Саламандера и Томсон. — Можете надеть кольца. Ньют, словно прибывая под каким-то гипнозом, полез в карман брюк, но колец там не обнаружил. Затем, проверил и другой карман — их не было. Гости начали перешептываться и переглядываться, так как что-то явно пошло не по плану. — Что-то не так? — тихо осведомилась Доротея. — Кольца, черт, — прошипел Саламандер, выворачивая карманы и проверяя на наличие дыр. Среди гостей прошлись смешки, ставя в неловкое положение брачующихся и их родных. — Нюхль, прибью… — Не это ищешь, брат, — тихо засмеялся Тесеус, протягивая белую ленточку, на которой висело два колечка. — Вовремя отобрал у твоего питомца. — Спасибо, Тесей, — заулыбался Ньют, произнося это даже с неким восхищением. Разумеется, питомец сразу же приметил это украшение, стоило Саламандеру принести его в дом. Поняв, что Нюхль покушается на кольца, магозоолог держал их на работе, но в день перед церемонией принес домой. Вот и вышла неловкая ситуация. Ньют развязал ленточку, снимая одно колечко и собираясь надеть его на палец девушки, как до него донесся голос волшебника: — Не та рука. — Ой, — Ньют, поняв свою оплошность, взял другую ладонь девушки и (видит Мерлин!) надел на нужный палец, после чего передал ленту с оставшимся кольцом девушке, и она повторила эту часть данного обряда, отдавая ленточку Тесею. — Ваши клятвы сказаны и услышаны, ваши кольца на ваших руках, как свидетельство состоявшегося обряда. Пред взором Мерлина и свидетелей, объявляю вас мужем и женой, — после чего с арки посыпались белые лепестки, падая на голову и плечи «мужа и жены». — Можете поцеловаться. Оп! А вот это было явно неожиданно. Ньют глянул на волшебника, который с улыбкой кивнул, после чего перевел взгляд на Доротею, которая чуть приподняла правую бровь. Что? Вот так вот просто? Стало быть, а что в этом такого, спросите вы? Но стоит отметить, что для Ньюта и Доротеи — это важный шаг. Учитывая молодость Томсон и нерешительность Саламандера. Но пауза затянулась, а гости ждали этого момента (за редким исключением). Доротея, решив, что нельзя идти на попятную, шагнула ближе к Ньюту, положив руки ему на шею. — Позволишь? — тихо спросил мужчина, осторожно коснувшись рукой её талии. — Ты-мой муж, не нужно об этом спрашивать. Был ли удивлен Ньют её ответу? Скорее нет, чем да. Он ожидал что-то подобное. Наверное, потому что начинал понимать её, чувствовать характер Доротеи. Девушки, свалившейся на него, словно с небес и изменив жизнь. Черт возьми, вот как такое могло случиться с ним? Казалось, в жизни его уже ничего не удивит, но нет. Он явно ошибался, за что и получил такой «сюрприз», с которым сейчас заключил брак. Мерлиновы кальсоны, брак! — К черту игры… — неожиданно шепнул Саламандер, притягивая к себе девушку за шею и впиваясь неожиданным (одновременно: ожидаемым) поцелуем в губы молодой Томсон, которая даже и озвучить ничего не могла, ощутив его горячие уста на своих. Её поцеловал Ньют Саламандер. Её поцеловал мужчина, которого она видела на карточках с шоколадными лягушками в будущем. Он. Поцеловал. Её. Наверное, девушки представляют свой первый поцелуй в какой-то слащаво-романтической атмосфер, под луной или звездопадом. Мало ли у кого какие фантазии, товарищи. Но поцелуй Доротеи Томсон состоялся в прошлом, как бы странно не прозвучало. Но, что не маловажно, с человеком которого она и хотела поцеловать, как только поняла, что симпатизирует ему. Губы Ньюта были горячее её, как и дыхание. При таком близком контакте, Дори улавливала его непередаваемый запах кожи, который можно сравнить с весной. Свежий, настоящий, сладкий. Глубоко вдохнув и почувствовав, что Ньют собирается отстраниться, Томсон положила свою руку ему на затылок, не позволяя отодвинуться, после чего ответила. Со всей робостью и желанием, она сжала своими устами его нижнюю губу, чуть углубляя поцелуй. Саламандер был ошарашен её порывом, но не посмел отстраниться, лишь трепетнее прижал её к себе, поглаживая по шее и талии. В данный момент пропали все вокруг: гости, знакомые, друзья. В голове проносились такие моменты, как их первая встреча, посиделки в чемодане, пока они направлялись в Нью-Йорк, прогулки по парку и выдуманная игра, сумасшедшая авантюра и оборотное зелье, знакомство с семьей Ньюта, чудесное спасение Доротеи и раненая спина Ньюта, крепкие объятья после разлуки и сегодняшний ясный день. Казалось, прошло совсем немного времени, но его хватило, чтобы переменить жизни этих двоих и подвести их именно к этому моменту жизни. Легкое покашливание волшебника вывело Саламандера и Томсон из их мыслей и поцелуя, который слишком затянулся. Но, кажется, никто их не осуждал. Гости лишь игриво улыбались, понимая, что голубки явно ждали этого момента. В принципе, в чём-то они были правы. Ньют посмотрел своим затуманенным взглядом в глаза раскрасневшейся Томсон, чьи губы припухли, после чего взял её за руку, направляясь к гостям и тихо шепнув ей на ухо: — Потребуешь объяснений? — Нет, — тихо шепнула она, улыбаясь и отводя взгляд.