Книжный клуб Персиваля Грейвза

Опоздавшие пташки с архитектурного факультета как на подбор в коротких юбках и с (раз)очаровательными улыбками извинения. Пятерка застывает у дверей, зыбко покачиваясь на высоте платформ и не решаясь провалиться без разрешения в кабинет. Грейвз не ведет бровью - он очень сомневается в их истинном стремлении расширить свой кругозор. Сегодня ветрено, их ногам, должно быть, холодно, но затянутая в черный чулок стройность не добивается даже беглого взгляда. - Постарайтесь в следующий раз не опаздывать, дамы, - девушек едва не сдувает холодный ветер в словах. В разноцветных дисках глаз почти лаковая поверхность обидных слез - такое неприличное игнорирование оголенной красоты. Персиваль отворачивается от них, возвращая голову в нормальное положение прямой устремленности к лицу Тины. Голдстейн не спешит демонстрировать природные данные: не по-молодежному свободные джинсы, мягкий даже на взгляд серый свитер, стянутое удобство волос, неуверенный взгляд - новое помещение внеучебной деятельности пугает ее. Кресла полукругом, книжные стеллажи, тяжелая интимная замкнутость и пришторенный свет. Закрытая дверь, ведущая в привлекательную неизвестную вселенную; Скамандер ощутимо процарапал ее взглядом. - Мой кабинет, Ньют, - Грейвз объясняет как маленькому, сверяя собственное времяощущение с наручными часами. Студент дергается, заминаясь еще больше, и часто кивает. Тина смотрит на него и сводит брови. - Начинаем? Семерка (неожиданно много) рассаживается; девушки сводят ноги по нормам приличия, но юбки уверенно ползут вверх. Персиваль гадает, когда он остыл к подобным дешевым провокациям - воротит нос как сытый кот, замирая за спинкой одного кресла. Во время лекций он никогда не садится. Тина бросает взгляд на дисплей телефона, прежде чем выключить звук и пропасть на два с половиной часа. Она не помнит, какой вопрос он озвучил первым; помнит, что сцепил пальцы в замок и посмотрел на рыжеватые тонкие полоски света на ковре. Галстук едва выбился из скрещенных углов жилетки, и у девушки возникает естественное желание поправить. Она бросает взгляд на его лицо, но Персиваль не успевает перехватить его, чтобы понять. Он опаздывает на треть секунды, когда она опускает голову и двигает тонкими пальцами поверх учебника английского. Белая полоска пробора смотрится отчего-то трогательно. Наверное, стоило затевать это все, думает Грейвз, ради волшебной метаморфозы Голдстейн. Размытая тень тонкой фигуры концентрируется, собираясь в одном режущем голосе. Он никогда не заметил бы ее, если бы на первой же лекции Тина не решила с ним поспорить. Начатое со сбивчивого Извините, мистер Грейвз сформировалось в насыщенный и жаркий ответ, который он слушал с молчаливым и незаметным одобрением, наблюдая, как начинает играть румянец на бледных щеках и сжиматься кулачки. Он слушал и понимал, что подобного ему не хватало давно. В этот раз происходит то же самое: Тина слегка улыбается, слушая его, и улыбка растягивается сладкой жвачкой - медленно, тягуче, а потом она поднимает голову, нарочно отводя взгляд куда-то в сторону, будто бы между прочим провоцируя на дискуссию. Остальные присутствующие враз сливаются с обстановкой, боясь перебить или вставить даже громкий вздох. Персиваль едва откидывается назад, наклоняя голову из стороны в сторону и едва не сходя на шепот, разъясняя. Голдстейн находит в этом очередной повод для задетой гордости - точно как с ребенком, и жар речи увеличивается на сто градусов, переводя тему на запрещенные женские вольнодумия. Персиваль привычно отправляет руки в карманы и клюет ее внимательным взглядом, считывая буквально каждое слово с губ. Рано или поздно она всегда начинает об одном и том же, и эта женская свобода, ключ феминизма, бьющий в ней, чертовски притягателен. - Значит, замуж Вы не собираетесь, Тина? - мягкая складка у губ от самоуверенной ухмылки. Ей вдруг становится душно в дурацком свитере и в этой комнате, где все снова смотрят на нее, ожидая отрицательного ответа. Главное, к а к смотрит Грейвз, вскидывая брови и почти не моргая. Собственные мысли заводят ее в тупик данного вопроса, и Тина запоздало прикусывает язык, проклиная свою неосмотрительность. - Я вовсе не об этом! - чересчур запальчиво отвечает она, выпрямляя спину. Ньют рядом завороженно смотрит на злой профиль. Улыбка сползает с лица Персиваля, когда он это замечает. Покачивается на носках, оглядывается на часы за спиной, забывая про наручные: - Кажется, мы и так задержались. Первыми дружно вспархивают творческие куклы, выдавливая накрашенными губами благодарную улыбку; выходит пугающе. Тина растерянно моргает, лишившись ответа, и обвинительно смотрит на преподавателя. Грейвз усердно делает вид, что не понимает, прощаясь с каждым выходящим. Ньют неловко подхватывает сумку двумя руками, зачем-то кланяется на прощание - Персиваль кивает, замечая, что край пальто молодого человека торчит из-за прикрытой дверцы двери. Скамандер ждет Тину; Тина ждет извинений за неподобающий вопрос. - Что-то забыли? - он заглядывает ей за спину, пробегая преувеличенно внимательным взглядом примявшуюся мягкость кресла. - Нет, - Голдстейн шагает вдруг навстречу, игнорируя очередную насмешку. Свободные от убранного учебника руки поднимаются, и пальцы замирают у выпуклой складки галстука, что дразнила ее весь вечер. Темный хитрый блеск режущего взгляда ровно напротив - у Грейвза случайная пометка удобно в графе женского роста. - Можно? - с невинной чувственностью растянувшихся губ и выпавшей из хвоста прядью на щеке. Раззадоренная дерзость дразнить отдается в нем желанием передать ответ с языка на язык - всего-то податься вперед, перебегая пальцами по чужому позвоночнику и прижимая ближе. Но он лишь ведет головой, позволяя Тине опустить глаза с темными пушистыми ресницами; галстук возвращается в должное положение, но кожа груди обжигается через рубашку, и дыхание схватывается как морозным утром - руки у девушки прохладные. - Благодарю, - над самым ухом, чувствуя, как рябит фигура рядом - отыгрался. - Всегда пожалуйста, - выходит не так уверенно, к великому сожалению померкнувшей Голдстейн. Последний бросок нечитаемого взгляда - и она смеется со Скамандером, сталкиваясь с ним в коридоре. Персиваль сжимает пачку сигарет в кармане.