Книжный клуб Персиваля Грейвза

The Blue Van – I'm A Man

- Говорят, у него стол из красного дерева... - блондинка впереди ворочает языком жвачку гораздо лучше, чем словами, думает Тина, перелистывая страницу и меланхолично размышляя, что Грейвз бы засмеялся, став свидетелем этой сцены. Смех у него низкий, отмеренно-совпадающий (на самом деле задающий единственный приемлемый темп, но она не признается в этом) с пропущенными ударами ее сердца. Тина даже прикрывает глаза, смешивая вереницу букв в один черный прочерк между ресницами; сплошное тире ее кардиограммы с недавних пор. - Дуба, как мне сказали, - отросшие корни сплетницы ярко контрастируют с выбеленными кончиками; густо накрашенные брови взлетают вверх, напоминая Голдстейн крылья глуповатой стрекозы или чего еще пострашнее. Закатывание глаз, должно быть, выходит затяжным, а подавляемый смешок - откровенным, потому что знакомая пятерка совершает одновременный поворот пустых голов; шеи не хрустят - Тине сначала жаль, а потом стыдно за крамольную мысль. - Я что-то смешное сказала? - розовая липкость пузыря лопается, и эта претензия на опасность разлетается ошметками мгновенной кармы вокруг пухлого рта. Подруги дружно ахают, двигаясь по непонятному алгоритму переигранной заботы; брюнетка уже не прикрывает ладонью улыбку, позволяя алому язычку ленты-закладки злорадно высовываться между страницами. - Выбрали Сэлинджера? - Персиваль давит коленом на заедающую дверь, а Тине кажется, что взглядом - ее, как маленькую, но отчего-то драгоценную мошку. Книжка прижата к небольшой груди; руки на твердой обложке крест-накрест, как будто мольба, нерешенная в своей обращенности - возьми или не смотри вовсе. Она первая в очереди входящих, и тот факт, что она в шаге от него - абсолютно случаен. Ключ не поддается - шум отдается в голове, мешая внутренней речи слепить какой-то ответ. Слова начинают скрепляться тетрисными фигурками, но удачная собранность, по правилам всем известной игры, по завершению превращается в экономную пустоту. Грейвз сжимает губы в нитку, концентрируясь на замкнувшем движении кисти, замирает на секунду, щурясь, и усиливает давление, двигая бедром. Тонкий восторженный писк позади Тины благополучно сливается со скрипом открываемой деревянной полости; Голдстейн выдыхает, удерживая в себе из последних сил подобный густой возглас, щекочущий гортань. Грейвз выпрямляется, будто не замечая, извлекая извилистую металлическую тонкость ключа, и отходит чуть в сторону, прочерчивая четкой линией челюсти разрешение на вход. Девушки семенят мимо, оттесняя ее и поглощая преподавателя жадными взглядами; одна в середине спотыкается, не в силах оторваться от совершаемого ключом солнышка вокруг мужского пальца. Он смотрит на выдвинутый прямоугольник задвижки, искренне интересуясь причиной неисправности и ничуть не отвлекаясь на созданную заминку. Тине наступают на ногу, и она морщится, провожая белый затылок на уровне собственных ключиц недовольным взглядом. Персиваль не скажет, что он среагировал на звук - бледные губы не разомкнулись; он не скажет, что повернул голову за секунду до этого, чтобы поймать взглядом движение аккуратного носа и понять больше нужного. - Все в порядке? - блеск металла в пальцах пережимается, затухая. Голдстейн ничуть не удивлена заданному вопросу. Она сталкивается взглядом с ним и выдавливает слабую улыбку. В следующий миг мягко протекает в кабинет, чувствуя, как Грейвз ступает ровно в ее след. - Подождите! - в прикрываемую щель двери долетает голос Скамандера; Персиваль отпускает ручку и старается по возможности дружелюбно встретить его взглядом. Тина выбирает то же кресло - с провокационной прямолинейностью. Ньют едва не налетает на Грейвза на пороге, каким-то чудом удерживая баланс; длинные руки начинают движение птицы. Мужчина с насмешливой долей скепсиса наблюдает за неловкой позой незаконченного взлета; большие пальцы цепляются за края карманов, остальные четыре отбивают непонятный такт - Тина следит за ними больше, чем за вошедшим. - Определились со специальностью? Орнитолог? Краска заливает долговязого юношу снизу вверх, когда он слышит нескрываемый легкомысленный смех. Голдстейн наконец переключает на него внимание и усугубляет самоощущение студента. Персиваль пробегает по кабинету взглядом, запечатлевая наглый блеск равнодушных ему улыбок и укор в темных глазах; последнее перевешивает, и он отчего-то чувствует, что не сдержался в этот раз. - Прошу прощения, - Грейвз чуть запрокидывает голову назад и прикрывает глаза. - Проходите. Что за мука. - Спасибо, - сдавленно шепчет Ньют, невероятно быстро обосновываясь по левую руку от Голдстейн. - Вы... - Персиваль разворачивается вслед за ним, считая про себя до злополучного спокойствия десятки. Останавливается на раздраженной четверке, абсолютно не соглашаясь с выбором места Скамандера. - ...не на лекции, чтобы я мог вас не пускать, - а жаль. Ключ поглощается сначала сжатым кулаком, затем - карманом. - Сегодняшняя тема? - едва ли ниже обыкновенного голоса - следствие замеченного обмена дружелюбными улыбками. - Я бы хотел обсудить научные работы Даррелла Джеральда! - Ньют дергается взаправду вспуганной птицей, но настоящее увлечение блестит в карих глазах, и Персивалю каплю некомфортно. Он дважды кивает: - Боюсь, это очень специфичная литература, Ньют. Плечи Скамандера поникают; Тина едва удерживается, чтобы не провести утешительно по его руке. - Сэлинджер, мистер Грейвз? - запоздало отвечает она на его коридорный вопрос и обращает взвесь серьезного темного взгляда в его сторону. Его это отчего-то задевает. - Конечно, все на ваше усмотрение, Тина, - Персиваль подчеркивает обращение, трогаясь с места и останавливаясь на невидимом кресте выбранной в прошлый раз остановки. Ньют достает заедающую, как выяснится позже, ручку и тетрадь; слова с губ Голдстейн он будет переносить на бумагу. Грейвз предпочел бы запоминать не только зрительно, но и сенсорно; предпочтения не выговариваются. Стрелки ползут миллиметрически быстро; в какой-то момент это замечает и Ньют, наклоняющийся в следующую секунду к Тине, чтобы прошептать в зоне слышимости мужчины: - Не против сходить в это воскресенье в кино? Голдстейн не сводит внимательного взгляда с Персиваля, но он видит образовывающиеся завихрения вопроса на радужке, раздражающее склоняемое сомнение - в обе стороны, что ужаснее. Грейвз думает как маленький, но все-таки роняет, перебивая, не желая на самом деле слышать ответ: - Мистер Скамандер, может, в следующую нашу встречу, скажем, в понедельник, вы расскажете нам о господине Джеральде? Ньют, конечно, не допускает возможности, что шальная глупость молодости, смелый безмерно вопрос был рассекречен. Он расплывается в светлой улыбке, извиняющим взглядом передавая Тине отмену предложения - выходные будут целиком поглощены подготовкой. Но Голдстейн не только допускает - она впускает в себя каждый из вариантов, догадываясь, почему их тема заминается таким нелепым образом и невежливым перебиванием. Правый, невидимый Ньюту, уголок рта дергается, и это ядовитое, все-понимающее движение целиком адресовано Персивалю. Он отзеркаливает ухмылку и наклоняет голову к плечу. - Приятных вам выходных.