Чёрно-белое

— Иккинг, — первым представляется парень напротив. — Приятно познакомиться. — Астрид. Взаимно. И почему такое чувство будто где-то они уже встречались. Об этом оба тут же говорят вслух, синхронно, над этим оба тут же смеются, одновременно. Забияка где-то в стороне ворчит, что спелись, соулмейты хреновы, и вообще, я вас не для того знакомила, чтобы вы тут ржали, а из-за правил приличия. Торстоны празднуют день рождения, а двое новоявленных знакомых под шумок заводят беседу о… математике. Иккинг неторопливо заканчивает второй бокал вина, попутно рассуждая о дельта функции, Астрид ничего не понимает, но слушает завороженно, пьёт шампанское. И они как-то тихо самоустранились от общего веселья, успешно проигнорировав ламбаду, дартс и напившегося в ничто Сморкалу, которого хозяева вечера выпроводили из квартиры под громкий мат, свист и бессвязные крики. А когда празднование переходит на улицу (читай в праздное шатание по городу всю ночь только для того, чтобы «достойно проводить Наш день и встретит рассвет двадцатилетней жизни»), то они незаметно для остальных пропадают после второго же поворота, но не уходят по домам, а медленно качаются на качелях, звеня цепями, на какой-то детской площадке, затерянной в паутине домов спального района Чикаго, и тоже встречают рассвет новой жизни. Только не двадцатилетней. Иккинг на четыре года старше обозначенного возраста, у него из проблем — дипломная работа и перспектива бесперспективности в ближайшие год-два из-за мирового финансового кризиса, безработицы, инфляции и множества других скучно-взрослых слов; он на этот праздник пришёл ради того, чтобы развеяться. У Астрид всё это только впереди — ей без одного двадцать и готовиться надо бы к сессии прилежно, а не вот это вот всё. У них не было никаких точек соприкосновения, их линии никогда не пересекались. Любые две прямые после пересечения расходятся и никогда больше не встречаются, словно параллели. Они же просто случились друг с другом. Просто сегодня, в один момент, появились в чужой жизни и фиг теперь оттуда вытащишь, сплавились, слились в одно. Неделимое. Они знакомы не больше двенадцати часов, но, кажется, будто знаю друг друга уже очень давно. Несмотря на то, что им не исполнилось двадцати, этот рассвет — для них тоже точка отсчета новой, другой жизни.

Но ведь новая жизнь не значит, что будет лучше. Но ведь новая жизнь не гарантирует отсутствие старых проблем. Но ведь-

Иккинг видит в пылающем мареве краплака*, как нарождающееся солнце истекает кровью. Кровь льётся, тонкой ниточкой соединяя небеса и землю. А Иккинг слышит выстрелы.