Только не ты.

5.

      Балин, напустив на себя самый любезный вид и призвав на помощь всю свою учтивость, вел переговоры с человеком. Тот стоял в своей большой лодке и разговаривал заносчиво. Хоть Балин и был отменным дипломатом, человек не поддавался на увещевания и помогать им не желал. «Обещай заплатить вдвое!» – шепнул Торин, посматривая на лодочника строго и осуждающе. Балин передал предложение, и лодочник все-таки согласился. Краем уха ловя обрывки разговора, Бильбо ежился от прохладного ветра и прилипшей к телу мокрой одежды, и нервно посматривал на короля. После освобождения из темницы тот снова вел себя как ни в чем не бывало (конечно, если считать заурядным делом побег из погреба в бочках, сплав по реке и битву с орками), не обращал на него особого внимания и выглядел мрачным. «Почему он то целует и желает меня, то не замечает? Стесняется перед отрядом? А в темнице готов был на все наплевать и заняться любовью прямо на полу! Что все это значит? Наверное, темная эльфийская магия действовала» – угрюмо думал он, поглядывая на мокрого и полураздетого, но от этого не менее красивого узбада.       Лодочник все-таки помог им добраться до Озерного города. Улицами в нём служили каналы, соединенные деревянными мостками, а дома стояли на сваях. Пришлось снова преодолевать преграды – прятаться в бочках и сидеть там, пока на голову сыпались нестерпимо смердевшие скользкие рыбины, нырять с головой в ледяную воду и пробираться в дом лодочника – но не через переднюю дверь, а тайком, через дырку в нужнике, что выходила прямо на канал… Но Торин и другие гномы, завидев Одинокую гору, вновь исполнились непоколебимости. Вот она, их цель, их дом.       Скрестив руки на груди и поглядывая куда-то вдаль, король у окна разговаривал с Балином. Его уже обсохшие, но всё ещё немного влажные волосы слегка кудрявились, что невероятно ему шло. Пристроившийся неподалёку Бильбо кутался в плед и боролся с желанием смотреть на короля не отрываясь. Ему казалось, что уже все в отряде знают о его любви, и от стыда он ещё плотнее заворачивался в одеяло, словно надеялся там спрятаться. И, видно, он был так жалок, что Торин его даже взглядом не удостаивал. Даже близкая, Одинокая Гора оставалась недоступной. Торину требовалось лишь оружие, ведь их любимое, дорогое и добротное было навсегда потеряно в лесной темнице. План ограбления оружейной был отчаянным. Казалось, они уже так близки к цели, но попытка не удалась. И вот теперь их волокли на городскую площадь.       Перед ратушей собрался весь город. Стражники поставили их перед дверями Бургомистра – здесь снова должна была решаться их судьба. Толстый градоначальник с высокого крыльца изучающе взирал на пришельцев. На этот раз вперед выступил Двалин. Он возвестил горожанам, кто пожаловал к ним в гости – не какой-то жалкий торговец, а сам наследник рода Дурина, Король-под-Горой, Торин Дубощит! И явился он не просто так, а с намерением вернуть себе Эребор! Бургомистр и весь народ стояли раскрыв рты, как громом пораженные, и взирали на гномью компанию. Лодочник Бард, не подозревая, что сыграет только на руку Торину, единственный выступил против. Он убеждал, что они накликают на Озерный город гнев дракона, и что у Торина нет права на этот поход. Народ шумел, Бургомистр сомневался. Все предприятие повисло на волоске. Кто-то должен был поручиться за Торина, за то, что его намерения дружественны, он не навлечет на город бедствие и что он тот, за кого себя выдает. И снова, неожиданно для себя, Бильбо подал голос. «Я ручаюсь за него!» - сказал он, поднимая руку и делая шаг вперёд. Торин обернулся и посмотрел на него. Так посмотрел, что Бильбо задохнулся, все окружающие звуки растворились, сердце словно рухнуло куда-то. В этом взгляде было всё – и благодарность, и благосклонность, и обещание чего-то, от чего у Бильбо ослабли коленки. Ещё немного, они бы подкосились, и он рухнул бы на припорошенную снегом деревянную мостовую. Тем временем Бургомистр принял решение – Эсгарот поможет Королю-под-Горой! Торин торжествующе вскинул руки – и в благодарность обещал жителям щедро поделиться богатствами Эребора. Толпа ликовала, а бедный Бильбо трепетал, вспоминая ночь в доме оборотня, желая и одновременно страшась повторения. Боясь совсем потерять разум.

6.

      Пирушка в их честь была уже в самом разгаре, но король держался привычно отстранённо и настороженно. Отплытие к Одинокой Горе назначили на завтра, и никто не удивлялся тому, что Торин почти не притрагивается к вину. Бильбо же так наелся и выпил столько эля, наголодавшись в неприветливом лесу, что и встать не мог. Он отвалился на спинку скамьи и блаженно улыбался, разглядывая окружающих. Торин, сидевший напротив, и сдержанно кивавший на льстивые речи Бургомистра, изредка бросал на хоббита острые взгляды, но Бильбо их не замечал. Он почему-то вдруг решил успокоиться. Торин не подпускает его, он закрыт, сдержан, после той ночи ни слова не сказал об их отношениях…. Только эта странная выходка в темнице. Должно быть, чары Лихолесья всему виной. А Бильбо так хочется быть ближе, помочь… Сейчас сидеть не со всеми на скамье, а рядом с ним, и, отрезая вкусный кусочек, класть его узбаду на тарелку. Но король не пускает его к ни своему сердцу, ни к своим мыслям, ни к своей тарелке… Он как всегда весь в себе, и ему, должно быть, совсем неинтересно знать, что Бильбо Беггинс думает о нём денно и нощно. Бильбо совсем успокоился и стал подпевать Бофуру, затянувшему веселую застольную песню. Торин бросил еще один пронзительный взгляд в его сторону и, отодвинув тяжелый стул, вышел из-за стола. Бильбо заметил это, вздохнул с облегчением и начал прихлопывать в ладоши. Ему стало очень весело, он пел и смеялся вместе со всеми, веря, что все самое страшное уже позади. В самый разгар веселья его непривычный в последнее время к подобным нагрузкам желудок настойчиво напомнил о себе. Бильбо как мог быстро вылез из-за стола и поспешил к выходу. Никто не обратил на него внимания, все продолжали петь, а кое-кто из людей и гномов даже плясал. Бильбо, напевая себе под нос, направился на поиски удобств. Он прошел несколько шагов, вертя головой направо и налево, надеясь кого-нибудь спросить, но темный коридор был пуст. Вдруг от стены отделилась мощная фигура и преградила ему путь. - Торин! – воскликнул он, мгновенно трезвея. – Что ты тут делаешь? Торин молча сгреб его и притиснул к стене, зажав ладонью рот. Хоббит взвыл и попытался укусить ладонь, но она была облачена в перчатку. Король прожигал его взглядом, не отпуская руку, а Бильбо слабо, но настойчиво трепыхался в его тисках. -Что вы себе позволяете, господин Беггинс! – угрожающе прошептал король. – Вы словно не помните… зачем вы здесь. Только не вздумайте кричать, когда я уберу руку. Вы меня поняли? Бильбо было так худо, что он перестал трепыхаться и покорно кивнул. Гном убрал ладонь, но второй рукой продолжал его держать. - Торин, что за шутки! – простонал Бильбо, освободившись.- Мне надо выйти! Гном скривился, но хватку ослабил. - Вы слишком невоздержанны в веселии, господин Взломщик, а у вас обязательства по контракту! Вы не забыли? Не вздумайте провалить наше предприятие… – прошептал он с угрозой и, оттолкнувшись от стены, выпустил Бильбо.       Почувствовав свободу, хоббит зажал рот рукой и опрометью бросился по коридору. Заветная дверь нашлась быстро, там его стошнило, и через несколько минут он вздохнул с облегчением. Возмущению его не было предела: «Что он себе позволяет?! Это в благодарность за спасение и за нывшую несколько дней задницу? Что, нельзя было выразить свое беспокойство каким-то другим способом?! Подойти, спокойно сказать…» - бормотал он, сжимая кулаки. «А может он настолько не доверяет мне?? Следит за мной?! О, он точно сумасшедший!» Бильбо готов был бросится на надменного гнома с кулаками... Чувствуя, что хмель выветривается из головы, он привалился к стене. Ему стало жаль себя, жаль своих несбывшихся надежд, брошенного Бэг-Энда! Он заплакал, сокрушаясь о том, что покинул родные стены, пленённый темными локонами и голубыми глазами. «Какой глупец!» - повторял он, вытирая нос и качая головой. Наконец слезы кончились, и, заплаканный и опухший, он решился покинуть своё убежище. Хмель еще окончательно не выветрился, и он, слегка покачиваясь, уныло брел по коридору.       Слава Эру, ему никто не встретился, и он без приключений вернулся в залу. Застолье шло своим чередом, горланящих и пляшущих стало еще больше, некоторые уже спали лицами в своих тарелках. Торина не было и тут. Бильбо вздохнул и постарался как можно незаметнее притулиться где-нибудь. Он бы пошел к себе, если бы ему выделили какую-нибудь каморку. Но никто этим не озаботился, так что пришлось скромно усесться за краешек стола. - Вот ты где! – раздался над ухом знакомый голос. Бильбо вздрогнул – Торин почему-то не одобрял, как казалось Бильбо, его дружбу с этим гномом. Почему бы это, ведь тот был таким славным! - Привет, Бофур! – пробормотал он, оборачиваясь и вымучивая улыбку. - А я думаю, куда ты запропастился! – Бофур заулыбался в ответ. Бильбо неопределенно махнул рукой и повесил голову. - Да что с тобой, приятель? – засмеялся гном. – Ты плачешь? Может, станцуем? Смотри, наши что творят!       Бильбо поднял глаза и в очередной раз за вечер поразился происходящему. Фили ловко выплясывал, выводя ногами неописуемые кренделя. Кили из-за раны плясать не мог, но, несмотря на бледность и болезненный вид, улыбался и прихлопывал в такт брату. Несколько девиц, что прислуживали им за столом, перешептывались и хихикали – светловолосый гном, несмотря на небольшой рост, явно произвёл фурор. Бифур, совершенно обезумевший от выпивки и громкой музыки, топтался неподалеку. В такт он не попадал, но старательно выделывал какие-то одному ему известные причудливые па. Нори тоже не ударил в грязь лицом. Он носился среди пляшущих, приседал и подпрыгивал, что означало, вероятно, наивысшую степень танцевального мастерства. - Пойдем? – потянул его Бофур. Хоббит сокрушенно покачал головой. - Мне бы прилечь, что-то неважно себя чувствую, а завтра выступать, – пробормотал он. Бофур пожал плечами, отпуская его руку. - Бильбо…- он вдруг замялся… - Хотел тебе сказать… Я всегда…       Хоббит поднял голову и устало взглянул. Бофур улыбался, глаза смотрели на Бильбо и в то же время куда-то сквозь него. Только сейчас хоббит понял, насколько тот пьян. В подтверждение этого гном икнул. Хоббит смотрел сочувственно и вопросительно. Гном зачем-то снова протянул к нему руку, почти касаясь лица. «Сегодня все словно белены объелись!» – мелькнуло в голове у Бильбо. И тут случилась очередная непредвиденная вещь. - Эй-й-й!!!! – раздался зычный рев, и рядом с Бофуром, нетвердо стоявшим на ногах, вдруг появилась большая туша с рыжей шевелюрой. - Бофуррр! - проревела туша, в которой хоббит признал внезапно проснувшегося Бомбура. – Брат, давай выпьем!       Бомбур навалился на Бофура, тот не устоял и рухнул куда-то под стол. Шапка свалилась с его головы и откатилась в сторону. Бильбо в негодовании всплеснул руками и шлепнул себя по ляжкам. - Да что же это такое! – покачал он головой, сползая с лавки.       Бомбур опять повалился в тарелку и заснул. Бильбо дополз до Бофура и потряс его за плечо, но тот тоже крепко спал. Бильбо снова качнул головой. Похоже, интересное объяснение не состоялось. А что же такое ему хотел сказать весельчак-мориец? Он отполз еще немного и поднял откатившуюся ушанку. Гном с ней не расставался, и Бильбо понимал, как она дорога ему. – Еще потеряется! – пробормотал хоббит, прижимая шапку к груди. Он чувствовал, что глаза слипаются, но засыпать здесь решительно не хотел. И тут судьба услышала его мольбы. Мимо пробегал паренек с пустым подносом. - Эй, друг! – позвал его хоббит. – Есть ли у вас здесь какая-нибудь комната, мне бы полежать в тишине.       Парень понимающе кивнул и умчался, а вскоре появился дворецкий. Он помог Бильбо встать и вежливо проводил его вглубь дома. Спальни, оказывается, уже были отведены, но гномы пока не торопились ими воспользоваться. Человек услужливо открыл перед ним дверь и хоббит на нетвердых ногах вошел в комнату. Там горело несколько свечей, и царил полумрак. Едва переступив порог, он замер и открыл рот. В комнате стояло две кровати, и на одной из них с хмурым видом лежал Торин Дубощит. От неожиданности Бильбо разжал пальцы, и ушанка Бофура шмякнулась на пол. Гном перевел взгляд с нее на лицо Бильбо, и взгляд его не обещал ничего хорошего. - Ваша комната, господин хоббит, – оповестил дворецкий. – Извините, комнат не так много, так что, к сожалению, нашим дорогим гостям придется ночевать по двое-трое. Доброй ночи, господин гном! – С этими словами он с поклоном закрыл за Бильбо дверь.       Бильбо и Торин остались вдвоем. Торин, не сказав ни слова, демонстративно повернулся к стене. Бильбо потоптался у двери, поднял злополучную шапку и направился к другой кровати. Больше всего сейчас хотелось лечь и дать наконец своему телу и голове долгожданный отдых. На обдумывание того, к чему может привести соседство с Торином и самой причины такого соседства сил уже не было. Он сел на мягкую перину и утонул в ней, сам себе показавшись крохотным на огромной человеческой кровати. С губ сорвался стон удовольствия. В комнате было жарко натоплено, но гном лежал на соседней кровати в верхней одежде и даже в сапогах. «Да и пусть, мне все равно», - сказал себе Бильбо. Он стянул кафтан, развязал шейный платок и с наслаждением растянулся на кровати. Ушанку он пристроил на тумбочку. - Спокойной ночи! - проговорил он громко, но Торин не ответил. «Ну и пусть. Все, что было – ошибка. А сейчас он настолько не доверяет мне, что взялся следить даже ночью», - подумал хоббит, уже проваливаясь в сон. Это было чудесно, просто чудесно…

7.

      Ночью сквозь чуткий сон ему слышались стоны и частое жаркое дыхание. Возможно, это снилось ему, но даже во сне он испытывал смущение и неудобство, словно через плечо заглянул в чужой кошелек. Во сне он никак не мог понять, кто так стонет и дышит, и цветные картинки сновидений мелькали в его голове. Бургомистр, лодочник Бард, горящие факелы и смеющиеся лица за столом, Бофур, Фили и Торин… Торин… Даже во сне при виде его сладко ныло внизу живота. «Иди ко мне», - позвал он во сне. Бильбо замотал головой. «Иди ко мне!» - повторил он громче.        Бильбо открыл глаза. Торин лежал на соседней кровати и смотрел на него. «Иди сюда» - снова сказал он. Бильбо обомлел. Торин был раздет, хоббит видел как матово блестит его кожа на на сильных покрытых татуировками плечах. Гном смотрел на него, в его глазах горел темный огонь. Он откинул одеяло, и хоббит увидел, что он полностью обнажен. «Бильбо!» - беззвучно прошептали его губы и изогнулись в усмешке. Зрелище было великолепным. Хоббит впервые видел его полностью обнаженным – мускулистого, с украшенным загадочными татуировками торсом и полностью вставшим впечатляющих размеров членом. Бильбо задохнулся. Больше всего захотелось прижаться к нему как можно крепче. Краска залила щеки. -Торин, что ты делаешь! - прошептал он, закрывая лицо ладонями. Но это не помогло. -Бильбо, я так скучал… Помнится, тебе понравилось… - раздалось над ухом, и горячие губы коснулись шеи. -Торин, я не хочу! - простонал Бильбо. -Мистер Беггинс… Бильбо! - голос Торина был хриплым от желания - Кто знает, представится ли еще случай побыть… вместе. - Нет, Торин, нет! – вскрикнул Бильбо, - Я не понимаю о чем ты. Ты сошел с ума! Торин отстранился. - Что за шутки, маленький мой! Я так долго ждал этого… - тяжело дыша, прошептал он. - Просто поцелуй меня, только поцелуй! – Бильбо отнял руки от лица и тут же ощутил легкий поцелуй на губах. Торин целовал его нежно, нависая сверху и не касаясь руками, тёмные волнистые локоны щекотали лицо. Бильбо застонал. Король застонал в ответ, оглаживая мозолистой рукой нежную гладкую кожу его живота. - Я хочу тебя! - задохнулся Бильбо, переворачиваясь на спину и раздвигая ноги, - Я люблю тебя, Торин...!       Король опустился на него, осторожно прижимая к кровати своим телом. «Маленький мой…» - прошептал он, языком разжимая его зубы и проникая в рот. Хоббит неумело, но жарко отвечал, обнимая его за шею.