not so far...kid

- Джош, ты вообще... как? Это был первый вопрос, который задал Ричи, когда в пять утра обнаружил Джоша на пороге их номера. Вылет был через два часа, и он уже начал волноваться, что его друг так долго отсутствует и не отвечает на звонки. - Вообще – так, - устало ответил Джош и жестом обеих рук показал на себя. Волосы растрёпаны и не скрыты шапкой, потому что он где-то оставил её, глаза устало заплыли веками и покраснели, на шее краснеет след, словно клеймо, а запах перегара рассеивается вокруг почти осязаемыми волнами. Ричи был уже одет и готов ехать в аэропорт, а Джош прошёл мимо него и упал на кровать. - Весёлая ночь была? Это был второй вопрос, и Ричи сам прекрасно знал ответ. Его можно было прочесть в заплаканных глазах, которые Ричи видел впервые. Несколько часов Джош провёл на детской площадке, уместив свою задницу в верёвочные качели: он уткнулся лицом в свои ладони и ненавидел себя. На второй вопрос Джош ничего не ответил. - Нам надо выдвигаться в аэропорт. - Я никуда не полечу. Джош радовался подушке, пропахшей гостиничным шампунем из-за Ричи, словно подарку небес. Ричи нужно уходить, Джош прекрасно это понимал, поэтому он пришёл именно сейчас. Через силу он выдавил из себя просьбу продлить ему номер и сдать его билет на самолёт. В другое время ему было бы стыдно за своё поведение, за то, что он заставляет человека волноваться о себе. Но сейчас все его мысли были заняты тошнотой пустого желудка, головной болью и абсолютным желанием заснуть. Навсегда, желательно. Ему снились радужные умирающие животные саванны, они падали на землю и пропитывали своими цветами жёлтую траву, а люди собирали её. И Джош был одним из тех, кто собирал эту траву, но его не покидало чувство, что сейчас он тоже упадёт замертво и впитается в землю. И все вокруг тоже знали, что он всего лишь мелкий тушканчик в шкуре человека. Он проснулся резко, не успев перевести дыхание. В дверь стучали, а в голове звучал стук убегающих от смерти копыт антилопы. Джош вытянул руку и убедился, что по ней не бегает радуга, что он правда не умирает. Только после этого у него получилось выдохнуть. Снова стук копыт умирающего животного в дверь, то есть, стук нежданного гостя. Джош с трудом сползает с кровати, понимая, что выглядит сейчас хуже некуда, пахнет, как корзина грязного белья, но антилопа, блять, то есть человек за дверью никак не унимался. Джош поправил футболку, несколько раз провёл ладонью по волосам, ударил себя по щекам и открыл дверь. - Привет, - Тайлер стоял, прислонившись плечом к стене, и крутил в руке серую шапку. - Боже мой, - простонал Джош, заходя обратно в номер. Ему так не хотелось сейчас нагружать свою голову мигренью по имени Тайлер Джозеф и Twenty One Pilots. Ему нужно было чуть больше времени, чтобы прийти в себя и начать думать. Но кое-кто отказал ему в этой возможности и теперь крутил его шапку на одном пальце, словно баскетбольный мяч. - Значит, ты вчера узнал меня? – Джош поймал брошенную ему шапку и сел на кровать. Ему не хотелось выдавать волнение, которое начало нарастать при виде, как уверенно и спокойно вёл себя Тайлер, разглядывая номер. - Мне показалось, что я знаю тебя, - он взял с комода статуэтку слона из мрамора и покрутил в руках, даже не глядя на неё толком, - но то, что я видел, постоянно менялось и было лишено логики. Я привык не заморачиваться над таким, когда... Он замолчал, ставя слона обратно и направляясь к дивану. - Когда что? Когда ты обдолбан? – Джош сцепил зубы. - Да, Джош, когда я обдолбан. Но зато хотя бы в эти моменты я счастлив. Джош хотел спросить, каким монстром надо быть, чтобы быть счастливым, унижая человека в постели. Каким моральным уродом он стал. Но волнение от разговора с настоящим и трезвым Тайлером расшатало решимость задавать этот вопрос, выкрутив все гайки. - Отличный способ нашёл... - О, давай, прочитай мне лекцию о том, что наркотики это плохо. Только от тебя её ещё не слышал. Тайлер говорил спокойно, но количество пассивной агрессии в его словах можно было измерять тоннами, если бы только она имела вес. - Да иди нахрен, Тайлер, если ты решил стать наркоманом и уёбком, только чтобы побесить общество, которое давило на тебя не больше, чем на остальных. Если твой способ бороться с ним, это вести себя, как подросток в период полового созревания, то я не буду возражать и читать тебе нотации! Разговор пошёл совсем не в то русло, Джош с жаром выдохнул через нос, глядя перед собой в пол, потому что боялся даже взглянуть на Тайлера. Тайлер хранил свою фирменную тишину, во время которой он сухо думал над словами, а Джош ощущал, как эта тишина давит на него и обвиняет в излишней резкости. - Не говори мне о подростковом бунте, когда у самого голубые волосы и кольцо в носу. Он поднялся и направился к выходу. - И зачем ты пришёл? - Шапку твою дурацкую отдать. Если что, ты знаешь, где меня найти. Позже вечером Джош стоял перед зеркалом, то надевая, то снимая шапку. - Почему дурацкая-то? – он снова покрутил её в руках и посмотрел на своё отражение в ней, затем без неё. – Нормальная шапка. Он вытащил несколько прядей из-под неё, затем снова убрал. Может, голубой действительно не лучший цвет, хотя раньше ему нравилось. Он проверил в кармане телефон, и вышел из номера. После того, как Тайлер ушёл, Джош созвонился с парочкой старых друзей, договорился о встрече и начал воплощать план в жизнь. Только он сам не очень понимал, что хочет услышать от их общих знакомых. Что Тайлер вспоминает о нём, жалеет о распаде группы, что у него кто-то есть, или что он правда снимает непостоянных фанатов в клубе и трахает их так, что доводит до слёз? С такси в Колумбусе не так всё хорошо, как в том же самом Лос-Анджелесе, так что ему пришлось несколько минут наслаждаться старым-добрым пейзажем зелёной улицы, прежде чем возле него остановилась жёлтая машина с зажжённым на крыше значком. Если учесть, что самое страшное, что могло случиться, уже случилось, то город больше не казался столь отталкивающим. Да, он привык жить здесь в другой период своей жизни, но и сейчас можно было насладиться привычными вещами, неизменными кафешкам, парками, где он любил гулять, музыкальным магазином, в котором когда-то работал, и Taco Bell на прежнем месте... Джош отвернулся от окна, ощутив скрежет ностальгии. Он посмотрел на водительское удостоверение, закреплённое у водителя такси над магнитолой. Турки со странными именами водили такси даже здесь. Конечно, все бегут в Америку, мечтая о более спокойной жизни, о деньгах и безопасности для своей семьи, а в результате живут в самых грязных и опасных районах, где по вечерам не прекращается вой сирен, работают таксистами, уборщиками или грузчиками, и с трудом сводят концы с концами. Хотя, возможно, у конкретно этого водителя другая история, но Джош всё равно оставляет ему двадцатку и выходит, не дожидаясь сдачи. С младшим братом Тайлера они договорились встретиться в кафе неподалёку от района, где тот теперь жил. Поговорить о Тайлере с кем-то из членов его семьи казалось самым логичным, тем более с Заком, потому что Тайлер всегда был с ним близок. Джош ожидал услышать хотя бы что-то, объясняющее поведение его бывшего друга и парня, но в ответ получил только: - Он перестал со мной общаться. Никаких рассказов и откровений, лишь одно предложение, которое разрушило его надежды и породило новые вопросы. Джош получил свою итальянскую пасту, но притрагиваться к ней уже не хотелось. Желудок крутило от волнения, недосыпа и ночных пилотов. - Он со всеми оборвал связи. Как будто мы были настроены против него, - Зак накрутил на вилку длинные макароны и уставился на томатную пасту с овощами, скатывающуюся с вилки обратно в тарелку. - Ты говоришь о его каминг-ауте или о решении расторгнуть контракт и распустить... группу? - Джош, он мой брат, он сын моей матери и моего отца, как ты думаешь, о чём я говорю? – он бросил вилку, давая понять, что тоже, в общем-то, заказал ужин чисто ради приличия. – Обо всём, конечно. Мы бы смирились с его решениями, поддержали бы, помогли, но он даже не дал нам шанса. Раз – и его телефон недоступен, два – однажды из дома пропадают все его вещи, три – встречаешь его на улице, и он только кивает и говорит, что торопится. А потом я вижу все эти фотографии, где он беззаботно закуривает в окружении пустых бутылок и шотов. Меня достают ваши фанаты, я сам ничего не понимаю, никто ничего не понимает. Мне кажется, что его подменили. Я просто хочу верить в это, а не в то, что он правда стал таким по своей воле. - Я думал, он только со мной перестал общаться, - Джош ставит локти на стол и потирает лицо. - А ты вообще пытался с ним связаться? – с нажимом говорит Зак. Джош не пытался, он сам после этого сменил свой номер, смылся из всех соцсетей на несколько месяцев. В общем, чтобы найти его - нужно было приехать прямо к его двери. Но и адрес свой Джош сменил немного погодя. - Задолбали вы оба, - услышал Джош, а затем скрипнул стул и послышались удаляющиеся шаги. Первая попытка оказалась неудачной. Джош оставил деньги за нетронутый ужин и вышел через несколько минут после Зака, чувствуя, как после этого короткого разговора вырос камень на душе. Следующим в списке был Марк, который, к счастью, почти не изменился. Джош приехал к нему домой и в результате оказался в тёмном подвале, подсвеченным красным светом. Марк всё так же занимался фотографиями, пробуя себя в разных стилях и участвуя на выставках. Фотография была для него тем же, чем для Джоша была игра на барабанах. - Вообще-то, мог бы сначала спросить, как у меня дела, - не поворачиваясь к нему лицом, сказал Марк, очередная фотография повисла на прищепке, и с неё начали падать капли прямо на бетонный пол. Марк подвинул ногой тазик, на дне которого уже плескалась вода с других фотографий. - Прости, я сегодня немного не в себе. Так как ты? - Нормально. Но так забавно, что несмотря на двухлетнюю тишину ты пришёл ко мне лишь из-за Тайлера. - Да, я знаю. Ему хотелось добавить, что это потому что это не его он встретил прошлой ночью в клубе, и не он отвёл Джоша к себе домой, прямиком в постель, и что это не Марк, а именно Тайлер на протяжение многих лет продолжал рвать его на куски. Но Джош тактично молчит, ждёт, когда Марк повесит следующую фотографию и повернётся к нему. - Забавно, но не неожиданно. Расслабься. Я не собираюсь нападать на тебя за то, что ты такой плохой друг. Тем не менее, от его слов закололо в груди. Вот почему Джош не хотел возвращаться в Колумбус, где все считают его предателем. Попытки спасти себя в глазах его друзей оказались предательством. Только никто из них не знал всей правды, не знал, каково это было для Джоша оказаться в полном одиночестве, отрезанным ото всех. - Значит, хочешь, чтобы я рассказал тебе, как делишки у Тайлера? Прям всё-всё знать хочешь? Джош кивает, сидя на ступеньках из подвала, потому что больше здесь сесть негде. Всё заставлено тазиками, бутылками, канистрами, а единственный стул - за спиной Марка, и тот занимает его, прежде чем начать свой рассказ. - Когда вы разругались и пропали ото всюду, когда этот идиот вывалил прессе, что никакой группы больше нет, признался, что он гей и что срать он хотел, что по этому поводу кто-то думает, я знал, что Тайлер всё равно вернётся в Колумбус. Я, наверное, единственный, кто знал о том, что у него есть квартира в центре. Я дал ему пару недель, потом решил наведаться. Он не стал особо разговаривать, сказал, что он в полном порядке. Как всегда. Потом попросил помочь перевезти вещи из его дома, пока вся семья уехала. Потом, ты наверное сам знаешь, - Джош не знал, он не следил за Тайлером ни в одной соцсети, - он написал на Facebook, что будет концерт. Его концерт. Конечно, пришло прилично людей, но некоторые прямо с середины концерта ушли. Он словно переломал все свои тексты, набил это чучело словами покрепче, и хорошенько выпил, прежде чем представить своё творение людям. Но улыбался он как чёрт, когда увидел, как начали уходить бывшие фанаты. Это то, чего он хотел. Хотел убрать ненужных. - Я слышал несколько песен вчера, - признался Джош, надеясь показать, что хотя бы что-то он знает о Тайлере. - Ага, сейчас они поспокойнее стали. От разговора о песнях и концертах на ум стали приходить сцены минувшей ночи, и мысли о мягких губах, дарящих жёсткие поцелуи, наводнили голову. Стало душно, захотелось вдохнуть свежего воздуха, но он не мог перебить Марка. - Потом начались эти его эксперименты. Он выходил на сцену с разными ребятами-музыкантами, которых находил в клубе, начал то глаза чёрным подводить, то просто чёрной краской себя разрисовывать. Объяснил это потом, что таким образом его марает неуверенность, что она пожирает и прожигает его. Потом его часто стали замечать в клубах, пьяным, покуривающим траву, глотающим таблетки. Он вроде даже не пытался скрыть этого, но и на вопросы не отвечал. Он вообще ни на какие вопросы не отвечает. Сейчас играет с парой ребят на сцене, вроде уже второй месяц пошёл с ними. Не знаю, чего он добивается. Кажется, просто пытается поддержать таких же долбоёбов, которые не знают, что делать со своей жизнью. Марк снова отвернулся к фотографиям. Джош даже не попрощался, он кивнул, зная, что Марк всё равно не видит его, и поднялся, сжимая губы от боли в мышцах. Конечно, он был готов к такому холодному приёму. Друзьями они были раньше, а не теперь. Выйдя на улицу, Джош поднял голову к небу, глядя на хмурые облака, которые большими серыми клубами разных оттенков скользили в одном направлении. Город словно пытался выплюнуть его. Друзья – не друзья, погода – не погода. Ехать домой к родне, чтобы развеяться, тоже идея так себе: находиться в постоянном кругу семьи, стараться непринуждённо общаться с ними, когда у самого пиздец происходит – явно не то, чего ему хотелось. Джош двинулся по улице, надеясь проветрить только что полученную информацию и понять, что ему с ней делать. Сентябрь выдался переменчивым, если утром светило солнце, то сейчас оно скрывало себя за серой пеной, а ветер придавал погоде отчаяния. Джош надел капюшон толстовки на голову и спрятал руки в карманы, стоило бы прибавить шагу, но торопиться было некуда. Некуда идти. Не то что раньше, когда он постоянно торопился на встречу с друзьями, с группой, на концерт, на репетицию. Раньше, когда Тайлер улыбался и смеялся рядом с ним, а не скалился. Прошло столько времени с того момента, как он видел эту улыбку Тайлера. На ярких зелёных газонах бегали дети, играли друг с другом, с куклами, со своими домашними животными. Их беззаботный вид, их улыбки и смех были настоящими и неподдельными, потому что они ещё не научились врать. Джош не останавливался возле таких домов, не желал привлекать внимание выглядывающих в окна родителей, но хватало и нескольких секунд рядом с этим смехом, чтобы ощутить тепло в груди, ломающее тяжёлый камень после встречи с Заком. Он хотел сейчас услышать чей-нибудь смех, хотел засмеяться вместе с этим человеком. Да не чей-нибудь... Он хотел услышать смех Тайлера, только его. Тайлер говорил, что глупо смеётся, и Джош смешил его ещё сильнее в ответ. Прошло столько времени, но Тайлер же всё ещё здесь. Всё ещё жив. Боже, он же всё ещё тот же самый человек. И Джош всё ещё Джош. Просто надо подойти с другой стороны к этой ситуации. Хорошего у них было больше, чем плохого. Солнце пробило себе дыру в плотных облаках и ударило по земле ярким светом. Джош прищурился, улыбка глупо тянула лицо. Затея казалась глупой, неосуществимой, безнадёжной, можно продолжать подбирать синонимы бесконечно, но, как говорится, сердце требовало. Для Джоша сердце важнее логических заключений. Он оглянулся на оставленную ночью помятой траву, перепрыгнул через несколько ступенек и оказался в подъезде. Из одной из квартир на первом этаже доносился крик разъярённой женщины на испанском, в ответ ей кричал более тонкий, детский голос. Джош нажал ладонью на круглую кнопку вызова лифта и уставился на мигающую табличку. Из другой квартиры вышел парень с мелкой собакой на поводке. Джош, не особый фанат собак, не удержался, чтобы не улыбнуться маленькой морде с чёрными глазами-бусинками, когда та уставилась на него, дожидаясь хозяина, закрывающего дверь. Подъезд снова опустел, Джош ещё раз нажал на кнопку лифта, и только теперь тот поехал. Джош надеялся, что правильно запомнил этаж. Он хотел позвонить в дверь, увидеть на пороге Тайлера и предложить нормально поговорить. Спокойно и с улыбкой, он скажет, что это было глупо, невероятно глупо, что они не должны были так поступать, что теперь они могут нормально обсудить ситуацию. Теперь, когда они совсем не вместе. Он представлял себе разговор за чашкой кофе на кухне, без лишний ненависти и агрессии. Да, два года назад Тайлер просто послал к чертям собачьим все логические заключения Джоша, когда он просил сохранить их отношения в тайне, не желая выставлять их на всеобщее обозрение, и отказался от всех своих прежних принципов, буквально вывернувшись наизнанку. Да, это привело к тому, что он наплевал на Джоша, на группу, слишком увлекшись собственными чувствами и желаниями. Но ведь кроме этого момента в жизни было множество других, их были миллионы! Радостные, яркие, где Тайлер помогал ему и понимал его, где он часами разговаривал с Тайлером, давая понять, что он вовсе не одинок в этом мире. Было столько моментов, каждая минута с ним была особенной. И этот случай не должен был поставить пятно на их дружеских отношениях. Их пути разошлись в тот день, но они всё ещё могут пересекаться. Джош верил в это, как никогда раньше. Конечно, Тайлер изменился, он приспособился к новой жизни, как и Джош приспособился к своей. Но это только снаружи, внутри они всё те же. В груди от этой мысли тепло, как от смеха детей. Всё те же... только Джош теперь больше молчит, меньше смеётся, втоптал свою мечту в контракты с неизвестными ему исполнителями. Всё те же. Двери лифта раскрылись, их скрежет разнёсся эхом по этажу. Джош дошёл до знакомой двери напротив лестницы и надавил на дверной звонок, но отклика не послышалось. Дверь была явно старой, может, не менялась пару десятков лет с самой постройки дома, снести её можно было бы хорошим ударом с ноги. То есть, вся её ненадёжность намекала на то, что звук она должна пропускать, но звонка Джош не услышал. Он нажал на звонок снова, прокручивая кнопку с мыслью, что, может быть, ту просто заело. Нет, звонок не работал. Прежде чем постучать, Джош без какой-либо мысли повернул ручку, и дверь без проблем открылась. Он называет Ричи ребёнком за то, что тот постоянно улыбается, но из них двоих именно Джош сейчас полагается на необоснованную надежду, похожую на детскую мечту, что Тайлер встретит его с улыбкой. Джош сразу слышит несколько голосов, и первая мысль, это что он ошибся квартирой. Но потом он смотрит налево, где находится спальная комната, видит при дневном свете знакомую кровать с тёмными простынями, серое одеяло наполовину съехало на пол, в углу лежит одежда, а ближе к двери несколько пар обуви. Знакомые цветочные кеды Vans, которые Тайлер носил уже третий год, выглядели не лучшим образом – рисунок потемнел от грязи, бока потрепались от частой носки. В спальне никого не было, по крайней мере, в той части, которая открывалась взору Джоша. С правой же стороны раздался смех, Джош выглянул из-за открытой двери, но другая комната располагалась за поворотом, и что происходило в ней - было не видно. Решив, что это точно квартира Тайлера, потому что один из голосов точно принадлежал ему, Джош закрыл за собой дверь. Его приход остался незамеченным, даже когда он зашёл за угол и увидел на скромной кухне открытую балконную дверь, в её проёме виднелось несколько фигур. Солнце, которое всё ещё время от времени пыталось пробиться сквозь тучи, засвечивало их лица, когда они поворачивались друг к другу, что-то говоря между смехом. Тайлер стоял скраю. Да, он смеялся, он улыбался, но это никак не было связано с Джошем, и поэтому Джош не испытал того облегчения, на которое рассчитывал. Наоборот, он почувствовал разочарование, потому что почувствовал себя лишним в этой квартире и вообще в жизни Тайлера. Некоторые люди появляются в твоей жизни, приносят с собой изменения, и уходят. Они оставляют след, оставляют память о себе, но они больше в ней не нужны. Они как-то разговаривали об этом с Тайлером, когда только начинали играть вместе. Тогда они говорили о бывших участниках Twenty One Pilots и о House Of Heros. Но никто не хочет знать, если он окажется этим человеком. Джош впервые вспомнил этот разговор, и впервые он подумал, что может оказаться этим человеком в жизни Тайлера. Но прежде чем он успел позволить этой мысли овладеть его ногами и увести навсегда из этой квартиры, Тайлер, всё так же смеясь, наклонил голову, глядя назад, и заметил его. Даже несмотря на то, что солнце мешало разглядеть лицо, Джош видел, как его улыбка изменилась. Они смотрели друг на друга, пока Тайлер не отвернулся снова. - Нам надо закругляться, - сказал он. Двое других парней сначала посмотрели на него, затем тоже обернулись и замолкли, поняв, к чему идёт дело. Джош не видел их раньше, у одного были короткие белые волосы и длинная белая майка, в сочетании с белой кожей возникала только одна ассоциация – кличка Снежок. Второй выглядел менее примечательно, каштановые волосы густыми волнами закрывали шею, спереди обрамляя бледное лицо, расходясь в стороны и лишь немного открывая его, подчёркивая яркие зелёные глаза, но, проходя мимо, парень словно специально наклонил голову ниже, чтобы волосы скрыли его, как делал это Джеймс на концертах. Обойдя Джоша, они вышли из квартиры, оставив за собой запах кисловатого одеколона со смесью табачного дыма. Никаких прощаний, никаких приветствий, очевидно, они прекрасно знали, кто пришёл. - Конечно, ты вернулся, - Тайлер тоже прошёл мимо него, Джош закрыл глаза, не в силах заставить себя смотреть на него. Он ждал, что ещё скажет Тайлер, и тот не заставил себя ждать. – В смысле, ты же в восторге от прошлой ночки, а? Тебе нравится, когда тебя унижают, потому что это заставляет тебя чувствовать себя на своём месте? Нравится, когда тобой помыкают? И не важно, кто это делает, общество или твой ёбырь. Джош забыл, как дышать, оборвав этот процесс на середине вдоха, и повернулся к Тайлеру, чтобы наткнуться на его пустой взгляд. Он хотел спросить, что за херню тот несёт, но, похоже, что как говорить он тоже забыл. Зато его лицо вполне выражало этот вопрос, потому Тайлер усмехнулся. Он встал напротив двери, прислонившись к стене. - Я не прав? - Пытаешься обвинить меня в своей любви унижать людей? – наконец, спросил Джош. - Нет, всего лишь собираю общую картину из того, что у тебя стояло от моего отношения к тебе ночью, и из твоих комплексов неполноценности. Как ты там говорил? Боишься сближаться с девушками, потому что боишься не удовлетворить их в постели? Ты в итоге хоть с одной потрахался за эти два года, или всё ещё переживаешь, что у тебя для этого слишком маленький хер? Уже на середине его слов у Джоша потемнело в глазах. Тайлер использовал его же комплексы, его проблемы, о которых он посмел рассказать когда-то, против него. Причём выбрал он самые болезненные секреты, всаживая нож прямо в живот и прокручивая его. За секунду Джош оказался рядом, занося кулак, когда Тайлер только заканчивал говорить, и его насмешливый тон сменился звуком хорошего удара в челюсть. Тайлер влетел в стену, опускаясь на пол и хватаясь за пострадавшую челюсть, с шипением потирая её. Но только после этого его пустой взгляд, пустое лицо, которое не выражало даже должного удовольствия и превосходства, которое было бы свойственно в такой ситуации, наполнилось яростью. - Давай, слабак, - зашипел Джош, всё ещё едва ли различая Тайлера и стену от темноты, которая застелила глаза. – Всегда боялся ввязываться в драку, да? Всё ещё боишься. Я знаю, чего ты ещё боишься, помнишь? Боишься... Слово "расплакаться" повисло в воздухе, точнее, оно было выбито из лёгких Джоша и превратилось в короткий звук боли, когда Тайлер влетел в него, придавливая к противоположной стене. Джош едва успел пригнуть голову, чтобы не удариться затылком, ноги начали путаться в разбросанной по полу обуви, и тогда Тайлер нанёс второй удар, с размаху ударив в живот, всё ещё находясь в полусогнутом состоянии, продолжая жать Джоша плечом. Удар по его спине локтём вынудил его ослабить хватку, он взвыл, и Джош хотел отбить его коленом, попав точно по опустившемуся ниже лицу, но Тайлер увернулся и схватил его ногу, падая на пол и валя за собой Джоша. На этот раз не получилось уберечь голову, боль растеклась от затылка ко лбу, вводя на несколько секунд в полнейший шок, но Тайлер запрыгнул сверху, уже готовый нанести новый удар в лицо. Его кулак пролетает мимо, потому что Джош уворачивается в последний момент, и пальцы бьются о пол. Тайлер шипит от боли и трясёт рукой, не успевая продумать следующее действие, и Джош сносит его с себя ударом в живот. Когда у него получается подняться, Тайлер стоит у входа в спальню, прислонившись к стене, и тяжело дышит, глядя на него всё тем же озлобленным взглядом. Наркотики, сигареты, алкоголь, хреновый образ жизни сделали Тайлера более уязвимым физически, чем он был раньше, но в голове Джоша всё ещё звучат его слова. Не помня себя, он рвётся вперёд и хватает Тайлера за шею. Они оказываются уже в спальне, и Джош держит его у светлой стены, глядя в разозлённые и одновременно напуганные глаза, которые начали наполняться слезами. Тайлер злостно сдерживает их, проклиная себя. Драка – это то, в чём Тайлер может проиграть. По натуре вечный победитель, но даже в былые времена он не мог драться. Он не умел, он не хотел, он боялся этой боли, и это всё было огромной брешью в его броне. Ведь Тайлер не умел проигрывать. Поэтому Джош сжал его горло сильнее, и слёзы в несколько полосок потекли вниз по лицу, а сам Тайлер захрипел. Только тогда Джош ослабил хватку, Тайлер сделал глубокий вдох, не сводя с него взгляда заплывших глаз. - Ты всё такая же плакса, - Джош всё ещё горел изнутри, и пламя было желанием задеть Тайлера так же, как тот задел его самого. Тайлер толкнул его в грудь, и Джош устало отшатнулся назад, оглядываясь в поисках кровати. От выброса адреналина потрясывало, сердце билось даже в ушах. Он сел на край, чувствуя, как воспоминания о прошлой ночи забираются по его позвоночнику прямо в голову, и сжал волосы, словно желая их выдрать. Краем глаза он увидел, как Тайлер, такой же неровной походкой, как его собственная, вышел из комнаты, затем раздался шум воды. Ещё одна болевая точка Тайлера - его собственные слёзы. Потому что у Тайлера всегда был настрой быть сильным, быть победителем, быть мужиком, в конце концов, не распускать сопли, не западать на других мужиков, не подавать эмоций. Таким его учили быть. Но все его устои рушились, начиная с юных лет, когда его начали одолевать тяжёлые мысли, страхи, и здесь уже было не до того, чтобы прятать свои эмоции. Он выкрутился, начал запихивать всё это в песни. Он не мог сказать никому, как он чувствует себя на самом деле, потому что чувствовал, что этого делать нельзя, что надо быть сильным, а не сломленным. Музыка позволила ему открыться себе и всем, и одновременно остаться собой; музыка сделала его слёзы словами. Он плакал, а не пел. "Это сценический образ", - вот, что он говорил родителям и друзьям, и только некоторые из них понимали, что это не так. Но вот что делать со слезами, когда нет возможности петь – он так и не смог понять. Они появлялись сами собой, когда его совсем ломало, когда он открывал запечатанные двери в своей голове. И почему-то Тайлер всё ещё считал их тем, чего у него быть не должно. Он не должен плакать. Это проявление слабости. Это то, чего не должен делать настоящий мужчина. Но невозможно сочетать две эти вещи – глубочайшие крики души и железную безэмоциональность. Это два полюса. И понимание этого убивало Тайлера тогда, и, видимо, продолжало до сих пор. Ну и пускай. Шум воды прекратился, Джош прислушался к шагам, уходящим на кухню. Да ни хрена не пускай. Джош ненавидел себя за то, что сделал. За драку и за слова про плаксу. Тайлер даже ничего не ответил, он просто ушёл. - Мудак, Джош, ты просто мудак, - тихо сказал он себе под нос, оглядываясь в коридор. Тайлера он обнаружил на балконе, тот сидел на бортике и курил. Джош зашёл к нему, стараясь смотреть прямо в глаза. Те были покрасневшими, лицо всё ещё влажным, и Джош не выдержал этого взгляда. Упав даже с такой высоты вряд ли можно умереть, но покалечиться - вполне. Поэтому Джош встал как можно ближе к Тайлеру и выглянул на улицу: внизу шла полоса переулка между домом и двадцати четырёх часовым супермаркетом. За ним дальше были парочка жилых домов, похожих, как две капли, несколько бутиков, кондитерская, за всем этим виднелся молл, построенные всего лишь три года назад. Джош снова посмотрел в самый низ. Если Тайлер грохнется, то как минимум получит сотрясение и перелом какой-нибудь конечности. В лучшем случае. Джош положил локоть на его бедро. - Я ещё ни разу не падал отсюда, - усмехнулся Тайлер, выдыхая дым. - Прости, что наговорил всё это. И за то, что врезал. Я вообще не за этим пришёл. - Мне всё равно, если честно, - бодро ответил Тайлер. – Ты вправе использовать мои проблемы и комплексы, как тебе вздумается. Ты слишком хорошо осведомлён о них, чтобы я мог как-то защищаться. - Как и ты о моих, - тише добавил Джош, всё ещё давя локтем на его бедро. - Ага. Должно же было хоть что-то от тебя остаться, когда ты ушёл. Забрал с собой моё сердце, я хотя бы на память оставил твои слова, что у тебя не получилось удовлетворить ту суку из старшей школы. Прежде чем Джош успел отреагировать на его слова, он громко засмеялся и бросил окурок вниз, спрыгивая и возвращаясь в квартиру. - Я не бросал тебя, - Джош почти простонал это, возвращаясь следом за ним. – Тайлер, ты уже настолько заврался, что начал верить в собственную ложь. Я не уходил, это ты прогнал меня. - Знаешь, я задолжал тебе кое-что. Тайлер вынырнул из-за угла, когда Джош зашёл в спальню, и его руки схватили Джоша за футболку. Джош был готов к ответному удару в челюсть, он крепко зажмурил глаза, не намереваясь сопротивляться на этот раз, но ничего не произошло. Потом он услышал, как Тайлер громко выдохнул, и открыл глаза. На его лице застыл взгляд неподвижных тёмных глаз. Всё те же длинные ресницы, которые много раз намокали от слёз при Джоше и слипались, придавая глазам почти кукольный вид. Абсолютно прямой нос, по центру которого появился маленький шрам, словно напоминающий о том, сколько всего случилось с ним, пока Джоша не было рядом. И губы, которые всегда были фактически под запретом, теперь хранили вкус табака. Тайлер смотрел на его лицо с тем же изучающим видом, вероятно, также отмечая всё старое и новое. Его руки отпустили футболку, скользя по груди вниз и уходя за спину, и вместе с тем, как их тела лишились какого-либо пространства между друг другом, их губы тоже соприкоснулись. Такого поцелуя хотел Джош – трезвого и захватывающего своими эмоциями. Он зажмурился скорее не потому, что закрывать глаза при поцелуе принято, а потому что его всего сжало изнутри. Губы Тайлера скользнули по его, язык не встретил сопротивления и оказался в самом центре поцелуя. От спокойного поцелуй быстро перешёл в жадный, теряя свою ритмичность. Джош схватил Тайлера за талию, запуская руки под футболку и сжимая кожу, и тело выгнулось навстречу его рукам. В этот момент перестало существовать их совместное и раздельное прошлое, перестали существовать сигареты и таблетки, которые Тайлер получал от бармена того злосчастного клуба, перестала существовать сцена и необходимая для жизни толпа за её пределами. Только сейчас им было позволено забыть обо всём этом. Джош хотел умереть в этих руках, покрытых рисунками, которые гладили его кожу то под футболкой, то на шее, то сжимали волосы. За всё то время, то короткое время, которое им удалось побыть вместе, они ни разу не целовались так. Но когда Тайлер отпустил его, влажных губ коснулся холодный воздух, и Джош поспешил прикусить их, чувствуя остатки поцелуя. Реальность вернулась, хотя он успел заметить на секунду что-то знакомое доброе и тёплое в глазах Джозефа, прежде чем его лицо снова окаменело. - Ты мило выглядишь с голубыми волосами, - его пальцы разжали волосы, Тайлер легко выскользнул из угасающих объятий. Прошло всего несколько секунд, а он уже вёл себя так, словно ничего не было. Он начал ходить по комнате, переодеваясь и ища подходящую футболку, затем залез в карман брошенных на полу джинс и достал из их кармана пакетик с несколькими белыми таблетками. Одна из них хрустнула на его зубах. - Не стой, как дурак, - бросил ему Тайлер, выходя из комнаты. – Мне надо идти. Захлопнешь дверь. И, кстати, завтра у нас концерт в “Hot Spring”, заходи.