Против воли.

      Вставать по утрам тяжело, но он всегда делает это без эмоций, словно на автомате. Встаёт, молится, умывается, причесывает свои каштановые волосы, одевает рясу и спускается на кухню. Люси, маленькая и хрупкая девушка, уже вовсю хлопочет над завтраком. Но Сэм никогда не завтракает. Она оборачивается к нему, и её лицо светлеет от радости. Она встаёт на колени и, протянув к Сэму руки, кротко улыбается. — Благословите меня, святой отец, чтобы этот день был без печалей. — Сэм не любит, когда кто-то встаёт перед ним на колени, когда касаются его, а тем более целуют. Но все желают это сделать в первую очередь. Словно одно лишь прикосновение к нему, сделает их более счастливыми, не такими грешными и ещё Бог знает что. Но Люси непреклонна, её нельзя обижать, и каждый день она просит об одном и том же — благословения. Сэм благословляет её, целует в макушку и улыбается. От её волос пахнет пшеницей и свежеприготовленным хлебом. Она довольная встаёт с колен и, взяв со стола кружку, протягивает её Сэму. Никакой еды и воды. Каждое утро лишь свежий и горячий кофе без сахара. Он делает глоток и уходит в свой кабинет готовиться к вечерней службе.

***

Терпкий дух ладана, запах воска и книг, утренняя свежесть, что тихо проникает через открытую дверь. Сегодня среда и людей на службе немного. От силы десять человек, в основном старые женщины. Сэм заканчивает читать проповедь и закрывает Библию, в последний раз говоря «Аминь». Прихожане крестятся и повторяют за ним. Кто-то встаёт с колен и быстрым шагом направляется к нему. Как всегда, просить благословение, поцеловать крест и руку, поблагодарив за службу, и отправиться по своим мирским делам. После пожилой женщины, к нему подошёл рослый мужчина лет сорока пяти, но он не стремился целовать его руку или о чем-то просить. Его взгляд был тяжёлым, суровым и измученным. Он громко вздохнул, и попросил Сэма отойти с ним в уединенное место, где никто бы их не услышал. — Хорошая служба, святой Отец, — выдавив из себя улыбку, произнёс мужчина. — Зовите меня Сэм. Как ваше имя? — Джон Лав, и, как я думаю, вы уже догадались, что я не о службе пришёл говорить? — Сэм кивнул. — Вы можете рассказать мне всё, что вас беспокоит Джон, — кажется, руки мужчины задрожали, и весь он осунулся. Он старел прямо на глазах. — Вы ведь не выходите в город, так, Сэм? — Да, я предпочитаю находиться здесь. Но почему вы спрашиваете? — мужчина подозрительно осмотрелся вокруг себя и заговорил практически шёпотом. Чтобы расслышать его, Сэму пришлось наклониться вперёд. — В городе ходят слухи, что появился кто-то ужасный, демонический, монстр… Я… Но я знаю, что это не слухи, ведь я видел это существо! — Сэм мог подумать, что старик лишился разума и несёт чушь, если бы сам не знал, что монстры существуют. Сэм молча начал вслушиваться в слова более внимательно. — Он, — старик снова запнулся. — Я видел, как он, убил её! Как обвил её своими огромными руками и как вцепился в неё острыми, как бритва, зубами. Видел, как он буквально выпил её жизнь… — мужчина посмотрел сквозь Сэма, и завис. Казалось, он переместился в то самое место и время, где видел то существо. — Джон, кто это был? — Сэм аккуратно положил свою руку ему на плечо. Мужчина вздрогнул, а после с непониманием посмотрел на Сэма. Винчестер повторил свой вопрос. — Это… Это сам дьявол! Он убил её! — Кого её? — Мою Элизабет, — мужчина заревел, словно маленький ребёнок. Он отчаянно вцепился в рясу Сэма, упав на колени. — Я умоляю вас, святой отец, помогите! Его нужно поймать и уничтожить!

***

Слова мужчины целый день не выходили из головы Сэма. ≪Нужно поймать и убить…≫, — но кого и как? Он рассказал всё Люси, и та подтвердила, что вчера ночью кто-то пробрался в дом Джона Лава и убил его дочь, семнадцатилетнюю Элизабет Лав. Завтра панихида. Он наденет белые облачения и сам будет её отпевать. Он видел Элизабет каждое воскресенье у себя в храме. Она всегда была в бежевом платье и в голубом платке, что прятали её золотистые кудри. Всегда улыбчивая и открытая, всегда осознано проходила исповедь и причастие. Кроткая и красивая. ≪Мертвая≫, — грубая мысль проскользнула так стремительно, что Сэм не успел её прогнать. Из своих тучных мыслей, его вывел голос Люси. Она стояла на пороге его комнаты в сером платье до пола и в руках теребила полотенце. — Отец, — от такого обращения Сэм скривился, но поправлять не стал — было бесполезно. — Какой-то мужчина хочет исповедоваться. — Так поздно? Что за мужчина? — Никогда его не видела. Не местный, я думаю, — пожав плечами, произнесла Люси. — Хорошо, я сейчас спущусь, — Сэм неторопливо поправил своё одеяние и волосы. Смерть Элизабет выбило его из колеи, но служение Господу — это работа двадцать четыре часа в сутки и раскисать было нельзя. — Я поглажу вашу одежду на завтра и всё приготовлю к панихиде, не беспокойтесь. — Сэм кивнул.