Словно ничего и не менялось

Первое, что сделал Мерлин после того, как Гарри прошел первый этап переаттестации — поставил ему «Умри, но не сейчас» с Пирсом Броснаном и Холли Берри. Гарри закатил глаза, потому что подобная выходка была скорее бы в духе Эггзи, но Эггзи был на задании, а с Мерлином можно было в сотый раз поделиться наблюдением, как Холли Берри поразительно похожа на сегодняшнюю главу МИ6. Хотя, может, Эггзи уже успел познакомиться с МИ6, единственной организацией, которая не дала Британии пойти ко дну после месива Валентайна, о чем Гарри знал из рассказов, опять же, Мерлина. Работы хватало на всех агентов, даже Мерлин, занявший место Артура, ел за рабочим столом и спал, пересматривая с Гарри Бонда во время выздоровления бывшего-но-еще-не-совсем-агента-который-еще-и-лучший-друг, и Харт не мог винить мальчишку в том, что его нет. Не мог, не хотел и не собирался — но врать себе о том, что его это не задевало, он тоже не был согласен. Врать самому себе вообще гиблое дело, и он обещал разобраться со всем дерьмом, что между ними произошло, вернувшись. Вторую часть обещания он выполнил. Осталась первая и воскреснуть во второй раз, откровенно говоря, было легче. На вопросы из серии «зачем ты это делаешь» Мерлин только закатывал глаза и отвечал, что он и так едва успевает справляться с агентством, и ко дну в одиночестве он не пойдет. Гарри закатывал глаза в ответ, безупречно копируя координатора, и спрашивал о том, когда ему выдадут его зонт, получая исчерпывающее «скоро». Оказалось, что работа была не второй кожей Гарри, а первой: все этапы он проходил с блеском, заставив работающего у него в напарниках Кая в какой-то момент поперхнуться шампанским, обретя бесценный компромат, где очаровательная двадцатилетняя девушка называет Гарри «папочкой» и, все так же хлопая глазами, пытается всадить ему под ребра нож. Девчонка осталась на совести МИ5, которым Гарри ее с удовольствием сдал, а Кай теперь каждый раз краснел, проходя мимо. Любой вид оружия собирался и разбирался за время, близкое к рекордному, а за прыжок с небоскреба, после которого Харт поймал собой же сброшенную с восьмидесятого этажа папку, заслуживает почетного наградного печенья от Мерлина и место в его архиве «самого занимательного». Гарри уже давно перестал задаваться вопросом, сколько у их координатора — и теперь Артура — компромата. А Эггзи все не было. Харт даже не представлял, насколько привязался к мальчишке — он не спрашивал, но с интересом и скрытой гордостью слушал гаэльские ругательства Мерлина, когда парень разбивал очередную машину. Он знал, что Эггзи стал Галахадом, знал, что он стал чертовски хорошим агентом, и, безусловно, знал о юной мисс Мортон, которая стала правой рукой Мерлина и была без сомнения очаровательной особой. Если бы не постоянная угроза терроризма и взрывы по всему миру, жизнь вообще была бы малиной. Мерлин, черти бы побрали столько лет их дружбы, смотрел на него почти лукаво, на что Гарри невозмутимо поднимал в разговоре особу мисс Мортон, пусть и знал, что размен здесь неравный. И когда Харту сообщили, что последняя миссия его возобновленного допуска должна пройти с Эггзи в качестве напарника, Гарри одновременно и ненавидел координатора за сводничество, и любил его за то же самое. Они встречались в ангаре Кингсмен, чтобы добраться на одной из машин как можно ближе к особняку. Заново пошитый костюм идеального покроя, немного отросшие волосы, чтобы скрыть шрам, и идеальная осанка — о том, что Гарри действительно ждал встречи, говорили только выбивающие дробь по крыше серого Астон Мартина кончики пальцев, да отсутствие зонта, который ему так и не отдали. И да, Харт всегда был и будет позёром, если дело касается стиля и собственной неотразимости. Или отсылок к «Умри, но не сейчас». Не то, чтобы они не виделись до этого — виделись, конечно, только мельком, и Гарри тогда был скорее мёртв, чем жив, и наверняка представлял из себя печальное зрелище. Еще пару раз, когда Эггзи забегал между миссиями — Гарри всегда был чертовски рад его видеть, ихотелось о стольком расспросить, и хотелось о стольком не спрашивать. Совместная миссия, конечно, не повод разводить трескотню, но Харт очень надеялся, что мальчишеская порывистость и полное пренебрежение правилами никуда не делись. А еще он, пожалуй, впервые не знал, с чего начать разговор. Гарри Харт стоял ровно, держал осанку прямо и неизменно улыбался, спокойно ожидая напарника и листая детали планировки особняка, пока его не отвлек торопливый шаг. — Эггзи! — Гарри Харт поднимает голову, откладывает всё, чем занимался, и всю свою прошлую жизнь, и в этот момент думает только и исключительно о том, как он рад видеть мальчишку в фирменном пуленепробиваемом костюме и выбравшего, наконец, свой путь самостоятельно. Прошло много времени, по крайней мере так казалось парню, с того момента как его наставник был убит не без известным Валентайном. Слышать это —одно дело, но когда ты в буквальном смысле видишь, как все это происходит, пусть даже на расстоянии, это просто ужасно. Эггзи, после смерти Харта, сделали новым Галахадом и от этого как-то тяжело на сердце было. Он, по началу, вообще не мог привыкнуть к этому. Он хотел стать отличным агентом, без сомнений, но не занимать место того, что сделал его таким агентом. Первую неделю после смерти, была крайне тяжелой. Парень ходил чернее тучи и даже не выражался, как обычно он это делает. Помогало лишь только выполнение заданий и Анвин решил с головой уйти в работу, чтобы не зацикливаться на том. Он почти не отдыхал и упорно требовал у координатора еще миссии, правда в одиночку. Напарники ему были не нужны. Каждый раз, когда он кого-то убивал, он всегда представлял Валентайна, который убил Гарри. Он никому не говорил, как скучает по старому Галахаду, как хочет услышать его наставления и просто обычно поговорить. И каждый раз, когда он смотрит в зеркало, ор не видит в нем себя, он видит, того, кто сделал его таким. Прошло еще немного времени и Эггзи узнал радостную новость о том, что Гарри жив и проходит переаттестацию. Узнал он об этом в Сербии на очередном задании. Тогда он много эмоций испытывал. Счастье, радость, несправедливость и гнев. Последние две эмоции были от того, что все это время его наставник так и не сказал, что он жив. А появился лишь спустя какое-то время. Когда Анвин вернулся с очередного успешно выполненного задания, он даже не посмотрел на Харта, а просто забрал новое задание у Мерлина и поспешно ушел к своей машине, куда сразу же поехал на другой конец Лондона. Он не хотел показывать, как скучал и как зол одновременно на него. Пока Эггзи пытался стать отличным агентом в память о нем, он все это время был жив и не подавал никаких признаков на это. Ладно парню, он не столько стоил для мужчины, сколько он для него, но хотя бы Мерлину сказал! Своего рода, Эггзи был обижен на мужчину и не хотел первое время контактировать с ним, но не мог за его спиной не смотреть на него с счастливой улыбкой. А когда Мерлин дал парню задание с Гарри в качестве напарника, Эггщи был наполовину зол, наполовину счастлив. В задании он не хотел напарников, в особенности Харта, потому что парень не выдержит и начнет выяснение отношений. Эггзи себя знал. Новый Галахад подходит к Гарри по его зову с невозмутимым видом сдержанного агента и просто джентельмена, которым успел стать за все время. Язык не поворачивается что-то сказать и Анвин предпочел просто молча смотреть на мужчину. Гарри щурится, что по незнанию можно принять за плохое зрение, но было скорее знаком эмоциональности, чем чего-то еще. Читать лица было частью их работы — Гарри старался не делать этого с Эггзи чисто из уважения к собственному протеже, да теплоты отеческих чувств. Они так и не успели о многом поговорить перед тем, как Харт впал в первую кому, потом они поссорились, а затем его подстрелили и отправили прямиком в кому номер два, из которой выбраться ему помогла только оперативная помощь Стейтсмен. И тем не менее Гарри предпочитал считать, что Эггзи был его если не продолжением, то другом, но, глядя на замкнутое холодное выражение лица, понимал, что он, скорее всего, ошибся. Что ж, это будет не первый раз в его жизни. — Эггзи, — улыбка все еще остается, искренняя, широкая, с легкими морщинами в уголках глаз, когда Гарри протягивает ладонь для рукопожатия. — Рад видеть тебя целым и невредимым, мой мальчик. — Харт не отдает себе отчета о теплоте в собственном голосе, но и не собирается её ни стыдиться, ни скрывать. Рукопожатие крепкое, без попыток сломать друг другу руку, но и без расхлябанной кисти — Эггзи и правда очень многому научился за это время, и плечи Харта гордо расправляются сами по себе. У солнечного сплетения холодит от едва ли не высокомерия в чертах лица мальчишки, но какой из Гарри джентельмен, если он не умеет это игнорировать. — Надеюсь, Мерлин посвятил тебя в детали миссии? — мягко улыбается, поворачиваясь в пол-оборота и передавая Эггзи папку с деталями планировки. — Это более подробные планы, если тебе они понадобятся. Надеюсь, ты не осудишь мой выбор средства передвижения, — хмыкнул, почти любовно проводя по идеально обтекаемой поверхности крыла Астон Мартина. — Признаться, соскучился по хорошей комфортной езде.