Словно ничего и не менялось

Эггзи пожимает руку наставника и затем берет материалы дела, на долю секунды соприкосаясь с рукой мужчины. Гарри остался таким же, как и был до «смерти». В груди защемило, но Анвин лишь поджал губы и пробежал глазами по делу, которое уже изучил до прихода к напарнику. Парень закрыл папку и слегка сжал кулаки, которые поспешно убрал за спину. Он, можно сказать, страдал и не находил себе места, каждый день хотел увидеть эту чертову улыбку на его лице и услышать его голос. А сейчас, от этого как ножом по сердцу. Стейтсмен даже не сообщили о том, что Харт жив. Сейчас Эггзи даже не мог сказать, хочет ли разговаривать с ним и расспрашивать о всем. Поистине детская обида была у него на Гарри, но молчать во время задания чисто физически нельзя. Сделав пару сдержанных вдохов, он решил заговорить более менее сдержанно, как в последние месяцы. — Да, я ознакомлен с материалами дела. — по сути, больше ничего Эггзи и не собирался говорить. Его джентельменская сдержанность трещит по швам и не стоит говорить что-то еще, кроме как по делу. Он не хочет, чтобы из-за него, Гарри провалил дело и не хочет проблем, которые будут потом у него после этого. Признаться, Гарри ожидал чего угодно — злости, обиды, разочарования, поцелуев, удара в челюсть — но точно не того, что для Эггзи взаимодействие со своим же бывшим наставником будет настолько отвратительно. Видеть, как мальчишку практически передернуло от одного только прикосновения было... Неожиданно. Пожалуй, он предпочел бы удар в челюсть. Было бы быстрее. Гарри улыбнулся, легко отталкиваясь локтями от двери машины, выравниваясь. — В таком случае, надеюсь, ты не будешь против, если я поведу. Садись, — мотнул головой, дергая дверцу со стороны водителя. Ходить и держать двери Гарри не собирался — в конце концов, Эггзи джентельмен, а не леди, да еще и вполне самостоятельно функционирующий агент. Не развалится. Видеть этого агента, прохладного профессионала, способного без проблем спустить курок — это было чертовски непривычно. Гарри привык к Эггзи вспыльчивому, к Эггзи немного наглому, толкающего его кулаком в плечо и возмущающегося на тему «бро, в нашем веке так уже сто лет как не выражаются, чувак». Мерлин рассказывал ему о том, что Эггзи сделал в бункере Валентайна — надо будет обязательно сказать парню, что он им гордится, — и подобное, скорее всего, не могло не оставить своего отпечатка. Нельзя убить сотню людей, и на следующее утро проснуться счастливым паркурщиком. Видимо, это оставило свой след, и Гарри пора было привыкнуть к такому Эггзи — Эггзи, который сейчас вел себя и выглядел как человек, который спокойно спустит курок, направив пистолет на ДжейБи. Светских бесед, правда, никто не отменял, потому что атмосфера в салоне царила не просто напряженная, а звенящая, или Гарри опять все преувеличивал и драматизировал, что тоже не исключено. — Как твои дела, Эггзи? Надеюсь, твоя семья не пострадала во время дня Валентайна? — спросил Харт, неспешно выруливая из подземного ангара Кингсмен, даже не глядя особо на навигатор, потому что уже и так прекрасно знал дорогу из планов. Парень без возражений сел на переднее пассажирское сидение и стал смотреть на дорогу. Кажется, разговоры только по заданию, не получатся. Эггзи убивала эта добродушность в его наставнике. Как будто ничего не было. Не было его мнимой смерти, не было того, что мир, как говорил Валентайн, был в жопе. Руки предательски сами собой сжималось в кулаки и сам Анвин сидел напряженный, как натянутая струна. Ему так хотелось врезать Гарри. Хорошенько двинуть в челюсть, так сказать, потом как следует наорать и выругать за то, что пришлось ему пережить ща последнее время, после чего, даже не давая шанса на оправдания, заткнуть его поцелуем. Но все это осталось лишь в голове молодого агента, который поспешно ответил на вопрос Харта, после этого. — Все отлично. Никто не пострадал. — притворяться ледышкой, надевая маску холодности и безразличия, при этом тая в себе бурю эмоций — было не просто. Сгорать от желания и держать это в секрете — самое ужасное испытание, что может сделать человек. Этим Эггзи занимается по сей день. Он отвел взгляд в сторону окна, рассматривая проносящиеся улицы в свете фонарей. Он столько времени проводил у могилы, столько слов так и не смог сказать, что от всего этого душа внутри него разрывалась на части. Когда Анвин понял, что эмоции и чувства его губят, он решил больше не показывать и не испытывать их на себе, но Гарри заставляет его вновь почувствовать себя человеком, которым он был когда-то. Возможно тот ожидает, что парень начнет распросы, показывая свой прежний характер, но Эггзи не собирался этого делать. Он решил помучать наставника своим молчанием и не заинтересованностью, чтобы тот хотя бы на йоту понял, каково было ему самому. — Рад это слышать. — Гарри косится, но ничего не говорит больше — невооруженным глазом видно, что парень разговаривать не желает, так зачем в таком случае заставлять его делать то, чего он не хочет. Харт все же не садист. Он проводит про себя короткий двухминутный тренинг с самим собой на тему того, что тишина кажется неуютной только ему одному и это даже работает, заставляя плечи расслабиться и отвлечься на дорогу. Жаль, не миссию отвлечься было нельзя, слишком все было легко, как насмешка над его прошлыми миссиями. Что сложного проникнуть в дом? Камеры? Зациклить изображение? Оглушить охранника? Детский сад. Кожа руля под пальцами теплая, проносящиеся мимо машины сливаются в полосу, когда Гарри выезжает на трассу и без стеснения обгоняет всех, кого может, случайно устроив гонку с каким-то странного вида джипом от светофора. И победил бы, если бы не нужно было сворачивать, даже машину не занесло. Гарри заговорил снова только тогда, когда свернул на грунтовую дорогу, которая шла за пятьсот футов от каменной ограды. — Эггзи... Мне не хотелось бы быть обузой, и в этой миссии тоже, — двигатель послушно заглох, не заглушая больше слов, которые не должны были нести двойного смысла, но когда это у Гарри Харта, извечной драма квин, это выходило так просто. — Я был бы благодарен, если бы мы могли обойтись без стрельбы на этом задании без крайней на то необходимости, — закончил совершенно не так, как собирался, Харт, снова мягко улыбаясь и выходя из машины, тут же делая глубокий и почти отчаянно рваный вдох. Успокойся, Харт. Не подстрелит же мальчишка тебя в спину, хотя бы потому, что костюм пуленепробиваем. Легче не стало, но приятная тяжесть пистолета с глушителем в руке определенно помогла. — Кабинет на третьем этаже, камеры только снаружи, два патруля на боковой и центральной лестнице, — подытожил, одергивая пиджак и сдувая несуществующие пылинки. — Ставлю пятьдесят фунтов, что закончим за пятнадцать минут, — заговорщески было подмигнул, но тут же осекся. О том, что Эггзи как-то не Эггзи больше стоило бы напоминать себе почаще. Так и хотелось поставить 100 фунтов на 10 минут. Для Эггзи это было как пить дать. Он вытащил свой пистолет с глушителем и вышел из Астон Мартин, после чего окинул взглядом особняк. Сначала нужно ослепить камеры, после обезвредить двоих патрулей и дело в шляпе. Что ж, Анвин так уж и быть возьмет на себя все это, чтобы Гарри проник в кабинет и достал из сейфа все то, что нужно. Он спокойно закрыл дверь и пошел по направлению к черному входу. Если так подумать, Эггзи пистолет для вида вытащил и на просьбу обойтись без стрельбы, он лишь про снбя усмехнулся. Как будто Эггзи идиот стрелять в Гарри в пуленепробиваемый костюм и заваливать всю миссию. Он ему по сути не нужен. С этим заданием даже Мерлин бы справился, неговоря уже про такого профи как Гарри. С последним парень так и продолжал играть в молчанку. И даже когда они приедут обратно в Кингсмен, Анвин возьмет еще одно задание и уедет подальше, проклиная Мерлина за эту идиотскую идею. Парень даже не знал, что может изменить его отношение к Харту. Просто не знал и не хотел знать. Те времена, когда Эггзи был вспыльчивым, задиристым, веселым и обычным парнем прошли. Он похоронил прежднего себя вместе с тем, кого считал погибшим. У этого здание самое странное, что камеры только на главном входе. Боже, да тут даже ребенок сможет войти в здание и быть не замеченным, а уж два агента тем более. Анвин спокойно пошел и взломал черный вход, после чего подождал Гарри и они оба вошли в здание. После Эггзи в неведении патруля, оглушил его ударом по затылку и пошел к центральной лестнице, чтобы проделать тоже самое. На всякий случай. Обезвредив и второго, агент со спокойной совестью пошел по центральной лестнице за наставником на третий этаж. Гарри не вмешивается, просто шел сначала рядом, затем — следом, позволяя Эггзи делать все, что придет ему в голову, сам Харт только оставил без сознания одного из охранников у боковой линии. Отчасти это было потому, что он просто не хотел вмешиваться и лезть под руку, в отчасти... Если быть с собой оконца честным, Гарри не хотел показушничать. Мерлин рассказал ему, что Эггзи видел, как Гарри дерется — не ограничивая силы, но ставя скорее на скорость и стремительность, позволяя каждому движению перетекать во второе. Это было чем-то около собственного стиля — плавность и текучесть на высокой скорости. Сейчас Гарри так не мог. Когда тебя подстреливают в голову, это не проходит бесследно, и во время тренировок, а в особенности последних миссий, он понимал это все четче. Он стал медленнее. Не грузнее, что можно было бы исправить, но медленнее. Рефлексы все еще работали практически безотказно, но само тело двигалось медленнее, даже на пределе возможностей. Требовалось больше времени на то, чтобы выхватить оружие, больше времени, чтобы увернуться от пуль или кинуться в укрытие. Точность оставалась прежней, ровно как и умение, но в движениях появилось больше резкости и угловатости. И последнее, чего Гарри хотел — это чтобы Эггзи это заметил. Он замечал что-то от себя в действиях мальчишки, поневоле, конечно же: определенная показушность, красота движений, даже если в несерьезный ущерб эффективности. Гарри же просто пережал шею и повернул, без пируэтов или чего-либо другого, просто, эффективно, быстро, безотказно. Он прекрасно понимал, что сделать что-либо другое он бы просто не успел, но показывать это не собирался. Ему хватало того, что он проводил в зале едва не все свое свободное от миссий время, если не спал свои пять часов: он собирался проводить там столько времени, сколько нужно, чтобы заставить собственное тело работать быстрее, но не было похоже, что это приносит хоть какие-то плоды. Мысль о том, чтобы уйти из Кингсмен, закрадывалась в его голову все чаще. — Что ж, — протянул лениво Гарри, за полминуты подобрав код от сейфа и сметя из него все содержимое. — Выбираемся. Выбраться, переступая через бессознательных охранников, было гораздо легче. — Не миссия, а издевательство, — пробурчал Гарри, добравшись до машины и бросив пакет на заднее сидение. — Здесь справится ребенок, а не два агента, даже если один полумертв, — разозленно хлопнул дверью, падая на водительское сидение. — Только время потеряли. Может, поужинаем за это время? Тут еще минимум два часа осталось, — хмыкнул, глянув на Эггзи краем глаза, чтобы увидеть его реакцию. Конечно, ему это важно. Чертовски важно. Кому бы не было — Эггзи был ему важен, и отступать из-за замкнутого выражения лица Гарри не собирался. Вся показушность в действиях — чистые рефлексы. Эггзи раньше тоже любил классику, но со временем становился позером. Это нужно было для миссий. Вообще Анвин любил делать все эффектно и красиво, а при Гарри он нарочно это делал, чтобы показать, как он изменился и что он стал намного лучше. В машину он сел довольно таки спокойно и особо не ворчал и не возмущался по этому поводу. Просто выпремился и сидел с идеальной осанкой. На предложение ужина, парень стал быстро думать. Он же планировал вообще сразу поехать в Кингсмен и взять новое задание, не искушая себя двинуть Гарри в челюсть, но постоянно молчать не получиться. Что ж, по крайней мере, если даже он и согласится, то говорить уж точно не намерен. С мнением о миссии Эггзи был полностью согласен. Это издевательство прежде всего для него, потому что Анвин уже столько серьезных миссий выполнил, а тут. Эггзи с выдержкой истинного джентельмена повернул голову в сторону собеседника. — Думаю можно. — после ужина он тут же отправится к Мерлину и без возражений возьмет задание по серьезней того ребячества, что им с Гарри дал координатор. Эггзи думал, если даже и сможет его разговорить, что вероятнее всего, если он затронет тему его смерти, то парень просто устроит скандал и со стороны будет выглядеть как истеричная баба, которой муж не купил шубу. Мда уж, но что поделать. Таков Эггзи и спокойно поговорить на такую болезненную тему он не сможет, даже если бы и захотел.