Фантастическое одиночество

Когда Ньют подносит кончик волшебной палочки к плечу дочки, та испуганно сжимает пальчиками подол серой юбки и зажмуривается, отчего на ее длинных ресницах выступают бусинки слез. "Трусиха," - нежно думает Ньют, не решаясь начать колдовство, и торопливо уверяет: - Не бойся, больно не будет. - Ты всегда так говоришь! - дуется девочка, все же открыв глаза. - Можно мама меня полечит? Ньют ошарашенно хлопает глазами от дерзкого предложения дочурки. Конечно, он знает, что целительные заклинания всегда давались Тине лучше, чем ему. Но... За эту неделю Мэри и так колечилась слишком часто. Если бы Ньют снова повел малышку за лечением к жене, то строгая Порпентина могла бы вовсе запретить ему учить дочь дрессировать животных!.. - Ты уже взрослая девочка! И можешь потерпеть немного... неприятные ощущения, - твердо заверяет Скамандер, и, более не мешкая, произносит заклятие и направляет палочку на руку насупившейся шестилетней девочки. Она кривится от боли, когда порез на коже резко срастается, а запекшаяся кровь разжижается, тонкими струйками затекая обратно в тело. Ньют старается, очень старается, чтобы дочери было не так больно, но, к сожалению, его техника лечебной магии далека от идеала. ...Они сидят в полутемной коморке, его рабочей комнате. Животные в соседних загонах, скрытых от глаз Скамандеров, издают гулкие звуки, особенно птицы, словно чувствуя страдания маленькой хозяйки. - Вот и все, - наконец, объявляет Ньют, быстро убирает палочку и, словно извиняясь, порывисто чмокает сухими обветренными губами место недавнего пореза. - Спасибо, - тихо вздыхает Мери, удрученно уставясь на собственные болтающиеся ножки, облаченные в блестящие черные ботинки. Ньют, не обладающий особым чутьем в плане чувств и переживаний, не обращает на это внимания - он резко вспоминает, что его самого не меньше получаса назад цапнула одна бешенная зачарованная кошка, но, весь в заботах о дочке, о себе мужчина благополучно позабыл. Магозоолог торопливо подскакивает к рабочему столу, хватает нужные склянки, поочередно выливает их в одну емкость и старательно перемешивает получившуюся жижу. - М... Мери, - нервным, но заботливым тоном начинает он, - я, вероятно, сейчас немного приболел драконьим бешенством. Мама очень расстроится, не рассказывай ей, пожалуйста, как мы сегодня неудачно покормили пикирующего злыдня, хорошо? Ведь ранки уже нет, а она разо... расстроится еще сильнее. - Хорошо, - Мери не по себе, ведь она не знает, что такое "драконье бешенство". Впрочем, шестое чувство подсказывает ей, что папа ничем не заразится. Он у нее везучий. - Пап, а, пап... - А? - не сразу, но отзывается Скамандр, все еще поглощенный готовкой "вакцины". - Меня совсем не любят животные. Тебя они слушают, а меня нет... - Глупости, Мери, - уверенно говорит он. - Просто многие из них пока к тебе не привыкли. Да и многие животные, кусая или царапая нас, пытаются защититься. Они... Они просто боятся. Знаешь, меня тоже часто кусают, до сих пор! А в юности на моем теле и вовсе живого места было не найти, - девочка уверена, что ее отца слегка передернуло. - И почему же ты продолжил их любить? - Физическая боль совсем не страшная, Мери, - тоскливо улыбнулся Скамандер, - самые глубокие раны мне наносили люди. - Как? - негромко спрашивает Мери. - Словами. Девочка мало что понимает и расстерянно замолкает. Тем временем Ньют залпом выпивает свое снадобье, кладет склянки обратно по местам и обессиленно бредет к высокой лавке дочери. Он садится рядом, вытягивает гудящие от усталости длинные ноги и смотрит в одну точку, на свои заляпанные грязью некогда красивые ботинки. - Если я начну покрываться синими пятнами, скажи, - бормочет он. Мери бодро кивает. Молча сидят они всего несколько секунд, потому что пытливый разум девочки снова придумывает вопрос: - А маму тоже звери цапали поначалу? - Неее, - тянет Ньют, расплываясь в глупой улыбке. - Она очень осторожная и терпеливая. И быстро учится... Но она начала помогать мне с животными будучи уже взрослой девушкой! Так что не расстраивайся, - добавляет он. - Взрослой? А сколько лет ей было, когда вы познакомились? - глаза романтичной Мери загораются любопытством. Качнув темными кудряшками, она поворачивает головку к Ньюту. К такому его жизнь не готовила, и мужчина хмурится, глядя на дочь осоловевшими от утомления глазами: - Э... Ну... М... Тридцать мне было... А Тине... Так, если ей сейчас... Ей ведь тридцать один?.. Минус шесть... Нет, шесть плюс один... - Ладно, не важно, - хихикает Мери, - а как ты ее встретил? Ты сразу понял, что она твоя суженная? - Ну... Эм... Да... - плохо врет Скамандер, и продолжает старательно вспоминать: - Ну, я впервые приехал в Америку и случайно нарушил закон... А Тина была на митинге... Да, точно. Она еще меня задержала и отвела в офис американского Министерства Магии. Ньют снова расплывается в сантиментальной улыбке, как будто он говорит о чем-то страшно возвышенном. - У нее еще соус был на верхней губе... Желтый. Может, горчица... Повествование мужчины прерывает возглас Тины, доносящийся откуда-то сверху. - Мама зовет кушать, - радуется проголодавшаяся Мери и вскакивает: она уже не уверена, что хочет слушать рассказ отца дальше. Все-таки мама поведала бы лучше. Романтичнее. - Уже обед? - удивляется Ньют. За работой время летело как угорелое - до свадьбы он вовсе не обедал. Просто забывал про еду; неудивительно, что за последние лет пять он ощутимо прибавил в весе. - Как славно, я проголодался. Так на мне нет синих пятен?..