Ты в лабиринте, и ты в нём один
30 апреля 2022 г., 00:13
Впервые после своего возрождения Лорд Волан-де-Морт чувствовал себя настолько уязвимым. После недавнего боя в Министерстве Магии он понял, что его мощи не хватит, чтобы одолеть Орден. Сейчас Тёмный Лорд находился в непонятном для себя подвешенном состоянии: с одной стороны, он наконец заполучил то, что поможет ему победить, но с другой — эта девчонка может с лёгкостью уничтожить всех в этом доме всего лишь за пару минут. Ради этой победы Тому Реддлу придётся пойти против своих же взглядов касательно нечистокровных волшебников. Да и можно ли считать Гермиону Грейнджер волшебницей? То, что в ней живёт, точнее паразитирует, темнейшая и сильнейшая магия, факт. Но пользоваться она ей не сможет, по крайней мере так считает Снейп. Её возможно обучить теории, но практике — никогда. Она носитель, который рано или поздно должен погибнуть. Можно ли её излечить? Вряд ли. Да и нужно ли? Она всего лишь грязнокровка, которая волей случая стала одним из самых опасных магических существ двадцатого века. Остаётся один вопрос: как сделать её частью Пожирателей, не подвергая опасности себя?
— Ты действительно считаешь, что это хорошая идея, Северус? — спросил Волан-де-Морт тихо, но достаточно для того, чтобы профессор услышал. Тёмный Лорд понимал, что в данный момент в первую очередь страдает его репутация. Стыдно было признаться, но он боялся за свою жизнь. Нет, не боялся. Опасался. — Отправить её туда… Но для чего? Чтобы старик Дамблдор догадался, кто она?
— В ваших словах есть смысл, мой Лорд, — ответил Снейп, — однако расклад таков, что я понятия не имею, как приручить это существо. Боюсь, что без этой меры оно погубит нас быстрее, чем мы думаем.
— И что же ты предлагаешь? — интонация в голосе Волан-де-Морта слегка изменилась с обеспокоенной на подозрительную. Он понимал, что рано или поздно этот глупый полукровка обманет его. Вопрос лишь один: когда это случится? Их со Снейпом отношения напоминали заклинателя и змею: пока у одного в руках дудка, другой танцует, но стоит на мгновенье ослабить хватку — змея тотчас же нападёт. Но с другой стороны он ему доверял. По-своему, в силу их отношений, но доверял. Вероятно, это единственное человеческое, что осталось в Лорде Волан-де-Морте. Сомнения.
— Мы отправим её в Хогвартс, сделаем дальней племянницей Люциуса. Я уверен, что с лёгкостью смогу договориться с Дамблдором. Этот старик сразу всё поймет, вы правы. И его знания нам помогут.
— Но как она будет обучаться? — Том Реддл перевёл взгляд на свою змею. — Если всё пойдет не по плану, Северус, я скормлю тебя Нагайне.
— Я уверен, что всё получится, мой Лорд. Драко за ней присмотрит, — профессор говорил уверенно, однако понимал, что малейшая оплошность и им всем конец. — Если она окажется в школе, то осуществить задуманное будет гораздо проще. Наше вторжение произойдет в ближайшее время, если Дамблдор поймёт, как усмирить обскура. Нам будет проще.
— Пусть так, Северус. Приведи её ко мне.
С лёгким поклоном он удалился, оставив Тёмного Лорда наедине со змеей.
— У нас всё получится, Нагайна, — прошептал он и одарил змею своим ледяным касанием.
***
«Мёртвый игрок» Гермиона прокручивала в мыслях фразу Малфоя всю дорогу до столовой. Эти слова будто бы ударили её в спину, обожгли и оттолкнули. Въелись своей желчью в девушку и не отпускали ни на секунду. Они будто бы оставили на ней клеймо, от которого был только один разумный способ избавиться — сбежать, чего бы это ей не стоило. Бежать, пока не кончатся силы, пока не убежит настолько далеко, насколько сможет. Но куда ей бежать? Гермиона каждой частичкой тела ненавидела свою жизнь, себя, родителей. Девушка понимала, что бежать ей некуда. Видимо поэтому она так спокойно воспринимала то, что происходило вокруг нее. Стадия принятия наступила слишком быстро. Грейнджер думала, что, будь она нормальной, этого всего бы не было. Она жила бы совершенно другой жизнью, была бы другим человеком. Другой собой. Одногодки девушки давно поняли, что им нужно от жизни. Гермиона же даже не представляла, кто она такая. Картины на стенах, казалось, не замолкали, однако это уже не привлекало внимание так же, как и прежде. За такой маленький промежуток времени это стало даже привычным. Люди с картин не говорили ничего нового. Сыпались всё те же оскорбления и шокированные вздохи. Северус Снейп шёл молча, смотря только перед собой и совсем не показывая вида, что замечает отречённое лицо Гермионы. Мужчина редко поддавался таким внезапным порывам, но собственный внутренний голос твердил ему, что стоит это сделать. Ему было жалко эту девушку. Она была обречена на смерть, даже если сможет совладать со своим обскури. Тёмный Лорд не очернит свою историю грязнокровкой, охоту на которых он так рьяно и успешно вёл. Он не пощадит никого, какую бы помощь ему не оказали. Внутри он сгнил еще сильнее, чем снаружи. — Как вы себя чувствуете, мисс Грейнджер? — наконец спросил Снейп, так долго боровшийся с самим собой. Ответа не последовало. Она лишь устало посмотрела на него и улыбнулась одними уголками губ. Она была разбита. Северус Снейп довольно хорошо разбирался в людях, однако понять, что на душе у этой девушки, он не мог. В её глазах была видна боль. И профессор был уверен, что этой улыбкой она передала всё, что у неё внутри: ожидание, терпение и покорность. Казалось, что она приняла свою судьбу, как бы ей этого не хотелось. Даже не зная, что ждёт её дальше. Снейп решил принять это за ответ. Лишь когда они подошли к столовой, он остановил её и осторожно произнёс: — Хочу, чтобы вы знали, что слова, сказанные Драко Малфоем, правда. Скорее всего вы погибнете. Не могу обещать, что смогу вас спасти, но я сделаю всё возможное, чтобы ваша смерть не была мучительной. Гермиона лишь хмыкнула, и Снейп отворил дверь. Лорд Волан-де-Морт выжидающе смотрел на них, будто бы всё это время не сводил глаз со входа, ожидая их прихода. Он сидел на стуле, который с виду был даже выше его самого. Том Реддл облокотился на стол и выглядел даже забавно, если не считать его внешнего облика, который лишь отталкивал. На секунду Гермиона Грейнджер почувствовала себя героиней сказки. Она, красавица, пришла к чудовищу на поклон, который оценивающим и даже похабным взглядом осматривал её с головы до пят. Отчего-то Гермиону это рассмешило. Снейп хотел пройти вперед, однако Тёмный Лорд ледяным голосом произнес: — Подожди снаружи, Северус. Я лишь введу мисс Грейнджер в курс дела и передам её тебе. Снейп поджал губы, но покорно поклонился и удалился. — Я не займу у вас много времени, — с холодной безжизненной улыбкой произнёс Том Реддл. — Вы, вероятно, давно задавались вопросом, кто вы такая и что с вами происходит. Ответ гораздо проще, чем может показаться с первого взгляда. Вы — волшебница, чьи силы долгое время оставались нетронутыми, из-за чего вы стали той, кем являетесь сейчас. Обскуром. — И зачем я вам? — Гермионе до сих пор было трудно поверить, что это происходит наяву. Какая-то магия, волшебники, обскури. Просто набор слов для адекватного человека, который может отличить реальность от вымысла. И насколько бы это ни было абсурдно, Гермиона решила принять всё спокойно. Есть ли смысл сопротивляться? Если это всё не розыгрыш, то выглядеть она будет еще глупее, чем сейчас. Честно говоря, Гермиона давно перестала верить, что это просто шутка. Она — волшебница. От тех слов что-то внутри неё задрожало, давая надежду, которую она так долго ждала и искала. Надежду на то, что рано или поздно она станет тем, кем родители будут гордиться, а не прятать в доме, остерегаясь любопытных взглядов соседей. — Наша сделка не доставит вам острых неудобств, мисс Грейнджер, — ответил Лорд Волан-де-Морт. — Вы поможете мне, а я помогу вам, — Реддл не хотел посвящать Гермиону во все свои планы. И на то было много причин, однако одна из них повлияла на умалчивание гораздо больше других. — Ты уверен, Руквуд?! — Лорд Волан-де-Морт так стремительно приблизился к Августу Руквуду, что их лица едва ли не соприкоснулись. После битвы с Поттером Том Реддл впервые выглядел так. В глазах снова появился змеиный блеск и в них же читалось самодовольство, граничащее с отчаянием. — Скажи еще раз, что ты видел! — П-пророчество, — пробормотал Август, — пророчество в отделе тайн. «Он всегда был рядом, но в тени. Он единственный, он последний. Обскур принесёт победу Тёмному Лорду, если он не ошибётся… А если так — смерть…» В-вроде так. Эти слова засели в голове у Волан-де-Морта, и когда он смотрел на эту юную девушку, то ему слабо верилось, что она может нанести такие разрушения, как Криденс Бэрбоун в своё время, однако Том не понаслышке знал, что обскур имеет гораздо больший магический потенциал, даже несмотря на то, что не может применить магию. Это самая что ни на есть разрушительная сила, которая была, есть и будет в магическом мире. Именно поэтому ему стоит недоговаривать. Он не представляет, как Гермиона Грейнджер отнеслась бы к тому, что он ведёт борьбу с директором магической школы и мальчишкой, который однажды практически убил его. — Не уверена, что вы спрашиваете моего мнения, — подала голос Гермиона, вырывая Лорда Волан-де-Морта из пучины своих мыслей и воспоминаний, — но я сделаю всё, что в моих силах. Не думаю, что у меня есть выбор, — она усмехнулась. — Вы невероятно проницательны, мисс Грейнджер, — Том Реддл оскалился. Ему невероятно нравилась такая покорность. Эта девчонка начинала ему нравиться, даже несмотря на своё маггловское происхождение. Гермиона Грейнджер бы даже могла стать частью Пожирателей. Если проживет. — Можете идти. Гермиона легко поклонилась, решая повторить за движениями Снейпа, одновременно наблюдая за реакцией Тёмного Лорда. — До встречи, мой Лорд. Волан-де-Морту уж очень льстило такое поведение несведущего в его могуществе человека, а Гермиона в свою очередь мысленно корила себя за эти жесты и слова, когда вышла из столовой. Зачем она пытается угодить этому уроду? К чему ей быть с ним такой? Снейп ждал снаружи. Не сказав ни слова, он отправился вглубь коридора, Гермионе Грейнджер оставалось только последовать за ним. Ей определённо нужен отдых.***
— Я не собираюсь бегать за ней, словно нянька! — воскликнул Драко Малфой, смотря на своего отца и едва сдерживая злость. — Она грязнокровка! Почему он так поступает?! Почему он предаёт свои взгляды ради неё? — Он не предаёт свои взгляды, Драко! — крикнул в ответ Люциус Малфой. — Он делает это ради нашей победы. Ты должен быть благодарен ему! Драко снова посмотрел на отца. На этот раз в его глазах не было ни злости, ни агрессии, ни недовольства. Только пустота и отчаяние. Всё лето он пытался убедить себя в том, что такова его судьба — служить Тёмному Лорду. И у него получилось, однако временами в голове юноши мелькали мысли, что всё это неправильно. Всё, что делает Лорд Волан-де-Морт — это спасение своей чертовой задницы, но никак не очищение магического сообщества от грязнокровок и полукровок. Если он с такой лёгкостью может поменять правила игры, то почему он, Драко, должен слушаться, как покорный пёс? — С тех пор, как ты получил метку, ты один из Пожирателей. И ты будешь служить Тёмному Лорду. Все, кто его предал, давно мертвы. — А где вероятность, что он не убьет меня? Маму или тебя? — Драко в мгновенье потерял интерес в разговору, который повторялся изо дня в день. — Рано или поздно это случится, и ты будешь первым, отец. Эти слова будто бы ударили Люциуса Малфоя по лицу. Он остолбенел. — Да как ты смеешь, щенок! — мужчина выдернул из кармана мантии волшебную палочку и ни капли не колебавшись, направил палочку на Драко: — Круцио! Малфой упал на колени, руки его уперлись в пол. Так хотелось кричать! Высказать Люциусу всё, что накопилось внутри за эти три месяца служения Тёмному Лорду, да и за всю жизнь. Но он молчал. Люциус Малфой вышел из комнаты, даже не взглянув на сына, который так и остался на полу. Было очень больно. Настолько, что хотелось содрать с себя кожу и сбежать. Сбежать туда, где никто и никогда не узнает, что ты потомок древнего чистокровного рода, который так трусливо сбегает от собственной семьи и судьбы. «Трус», — мелькнуло в мыслях у Драко. Слова, которые Люциус Малфой не забывал произносить ежедневно, дабы его сын знал своё место. Каждый раз, когда слизеринец не оправдывал ожидания отца, он слышал это. Но он не трус. И он всем докажет.***
Наконец оказавшись в кровати, в которой Гермионе предстояло провести ночь, девушка не могла отделаться от мысли, что ей всё же стоило расспросить Северуса Снейпа. Почему-то он внушал ей доверие. Он не выглядел, как человек, который был бы готов или кто хотел бы рассказать ей больше, однако он единственный, кто за всё время её пребывания в Малфой-мэноре поинтересовался её самочувствием. Непонятно с какой целью, но он все же сделал это. Проблема состояла в том, что девушка понятия не имела, где его искать. Гермиона лишь смутно помнила дорогу до библиотеки. Вспоминая то количество книг, которое она увидела, внутри появилось какое-то чувство, похожее на сожаление. Побывает ли она там когда-нибудь еще? Или завтра же уедет и больше никогда туда не вернется? Девушке хотелось прочитать все книги, что там были, пусть на это ушла бы вся ее жизнь. Сон всё не приходил. Гермиона Грейнджер в тысячный раз прокручивала в мыслях события минувшего вечера. Почему она не чувствует того, что должна? Почему не беспокоится о родителях? Единственное, что её волновало — это завтрашний день. Куда они поедут, и что ей предстоит делать? Размышления Гермионы прервал стук в дверь. От неожиданности девушка немного вздрогнула и промямлила что-то вроде разрешения войти. Дверь открылась. Перед ней оказалась женщина, которую Гермиона до этого не видела. Даже в темноте девушка отметила её привлекательность: светловолосая, с аккуратными чертами лица, тонкой высокой талией и бледной кожей. — Извини, что так поздно, — произнесла она, приблизилась к кровати Грейнджер и присела на край. В её движениях чувствовалась статность, какую можно было отметить у королевы, но в то же время и доля неуверенности. Поэтому этот жест не смутил Гермиону, однако учитывая, кто находится с ней под одной крышей, девушка немного напряглась и была готова защищаться в любой момент, — меня зовут Нарцисса. — Я Гермиона. — Я знаю, кто ты, — на её лице мелькнула тень улыбки, — Приятно познакомиться, Гермиона. Повисла неловкая пауза. Гермиона не знала, что нужно этой женщине, а Нарцисса Малфой не могла подобрать нужных слов. — Я пришла попросить тебя об одолжении, — наконец произнесла она. — Драко — мой сын. Так уж получилось, что теперь вам придется находиться бок о бок, — Нарцисса тяжело вздохнула. — И мой сын… он сломлен. Задание, которое вам предстоит выполнить, ляжет тяжелым бременем на вас обоих, а я не смогу быть рядом. Поэтому возьми, — она достала из кармана своей мантии сверток, который был обернут неброской тканью с белой лентой, — не смотри, что там. Просто отдай ему, когда понадобится. Прошу тебя. Гермиона не успела даже ответить, как Нарцисса Малфой молниеносно поднялась и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Комната снова погрузилась в тишину, которую нарушал лишь ветер, завывающий за окном точно человек, стонущий от боли. Девушка могла поклясться, что слышит именно то, что было на душе у этой женщины. Сна было ни в одном глазу, а за окном уже начало светать. За всю ночь Гермиона ни разу не прикрыла глаза. Она всё думала про свёрток, который ей дала Нарцисса. Девушке до безумия сильно хотелось узнать, что же там, и она чуть было не открыла его, но в последний момент совесть пересилила интерес, взывая в Гермионе голосом, подозрительно похожим на голос матери. Она смахнула с себя оцепенение и встала с кровати. Пол был обжигающе холодным, словно она босыми ногами ступала по льду. В комнате, кроме кровати, был лишь шкаф, в котором девушка нашла мантию, похожую на те, что носят Пожиратели. Она долго решалась, но всё же надела её. Мантия была ей впору. Интересно, это просто совпадение или её оставили здесь специально для неё? В любом случае, пути назад нет. Гермиона обула свои кеды, которые стояли у подножия кровати и направилась к выходу из комнаты. До библиотеки она дошла на удивление быстро и без происшествий. Люди на картинах спали, поэтому она впервые прошла по этому коридору в тишине, который ощущался так еще более зловеще. В библиотеке было темно. Никаких намёков на выключатели, к которым она так привыкла, не было. Комнату освещала лишь небольшая настольная масляная лампа, поэтому девушка взяла её и принялась изучать книги. На глаза попадались миллионы неизвестных названий, и Гермионе ужасно хотелось забрать их себе, спрятать и читать до тех пор, пока они не будут зачитаны до дыр. Наибольший интерес в ней вызвали «История магии» Матильды Бэгшот и «Расширенный курс перевода древних рун» неизвестного автора. Гермионе казалось, что это именно тот мир, к которому она должна принадлежать. К которому она принадлежит. — Чего ты тут шатаешься, грязнокровка? — Грейнджер не заметила, как Драко Малфой вошёл в библиотеку и уже вальяжно развалился на диване, который находился возле журнального столика, с которого Гермиона недавно так нагло взяла лампу. — А ты, Малфой? — спросила Гермиона, сама удивляясь свой дерзости. Он усмехнулся. — Это всё еще мой дом, не забывай, — он без стеснения рассматривал её, и только сейчас девушка осознала, что вероятно выглядит очень глупо в мантии и кедах. В подтверждение ее мыслям, он ехидно улыбнулся. — Ты выглядишь жалко. — Как и ты. Его лицо исказилось гримасой злости, однако затем он весь как-то осунулся, положив локти на колени и устало потёр переносицу. Гермиона следила за этими изменениями, чуть повернув голову набок, в ожидании ответа. — Почему ты не спишь? — А ты? — Какая же ты невозможная, — он тяжело вздохнул. — Как и ты. Он закатил глаза и снова взглянул на неё. — В маггловских школах не учат ничему другому кроме глупых ответов? И почему я не удивлён. Наивно было полагать, что вас обучают хоть чему-то полезному. — Что тебе нужно? — у Гермионы заканчивалось терпение. — Если ты пришёл занять кого-то разговором, то сходи к мамочке, она за тебя уж слишком сильно переживает. Малфой напрягся, а Гермиона только сейчас поняла, что сказала. — Моя мать приходила к тебе? — Я… Прости, — Грейнджер не знала, что сказать. Она чувствовала себя самым глупым человеком на свете. — Мне не следовало… Но она не успела закончить. Драко подлетел к ней с такой скоростью, что девушка не успела совсем ничего сообразить. Он был настолько близко к ней, что Гермионе пришлось вжаться в книжную полку. Острые корешки книг неприятно впились в спину, но бежать было некуда. Лицо Малфоя было настолько близко, что девушка даже смогла разглядеть его сжатые челюсти. В глазах горела то ли злость, то ли ненависть. — Мне не нужна жалость! — неожиданно громко воскликнул он. — Мне не нужна жалость, слышишь? Ни твоя, ни матери, ни чья-либо еще! — Драко… — Не называй меня по имени, блядская дура! — теперь Гермиона могла точно сказать, что его глаза были наполнены ненавистью. Но в чём она виновата? Буквально за долю секунд к Гермионе пришло осознание. Это не его выбор. И не его жизнь. — Я не знаю, что с тобой, Малфой, — начала Гермиона с опаской, снизу вверх посматривая на Драко. Он был также напряжен, но больше не пытался спорить. — Но ты не должен бежать от помощи. — От какой помощи? — от отошёл от неё и направился к выходу. — Неужели от твоей? Не смеши меня. Когда Драко осталось буквально пару шагов до того, чтобы оставить Гермиону в одиночестве, девушка решила, что теперь её очередь бросать слова вслед уходящему Малфою. — Ты в лабиринте, Драко, — он остановился, — и ты в нём один. Драко Малфой покинул библиотеку, оставив Гермиону в гнетущей тишине. Изучать книги больше не хотелось. Мысли Грейнджер занимал только он. В его глазах было столько боли, что смотреть в них было невозможно. Боль и отсутствие выбора. Гермиона, поставив лампу на место, поплелась назад к своей комнате, стараясь не обращать внимания на ремарки по поводу её внешнего вида со стороны просыпающихся картин.
