Талисман на удачу

Первые несколько секунд после пробуждения Мэттью подумал, что происходящее ему просто снится, так что он снова закрыл глаза, устраиваясь поудобнее. Но приблизительно через минуту он подскочил, в панике озираясь по сторонам. Спальня, в которой он находился, была Уильямсу не знакома и выполнена преимущественно в красных тонах: от терракотового до оттенка киновари. Обои, шторы, мебель, полог кровати – всё было алым. И среди этой «кровавой» комнаты по тёмно-бордовым простыням ползал Мэттью, пытаясь найти свою одежду, которой просто не было. Совсем. Ни на самом канадце, ни где-то поблизости. Плюнув на поиски, Мэттью замотался в покрывало с вышитым золотыми нитями цветком и поднялся на ноги, чуть ли не утопая в мягком ворсе ковра. Вопреки ожиданиям, фиолетового. Но как Мэттью тут оказался? Все ощущения – твёрдость дерева под рукой и мягкость шёлковой ткани в руках – были сильны настолько, что это всё сложно было назвать сном. Мэтт скорее поверил во вторую догадку – его похитили, привезли сюда, раздели и… И всё. Зачем – непонятно. Однако нельзя было сидеть, сложа руки, да и этот красный цвет уже вызывал головную боль. Вдруг в полной тишине послышался шорох и чей-то смешок, после чего голос, несколько раз звучавший во снах Уильямса, произнёс: - Знаешь, было веселее, когда ты пытался отыскать свою одежду, шарясь по кровати в неглиже. Мэттью даже дышать перестал. Выходит, пока он всё это время был абсолютно без одежды, на него кто-то смотрел? Окей, либо этот человек псих, либо извращенец. - Эй, да повернись ты, я хочу видеть твоё лицо. Глубокий вдох, медленный выдох. Покрепче сжав пальцами простынь, чтобы не сползала, Мэттью неторопливо развернулся, обыскивая глазами комнату. Кровать, шкаф, небольшой столик, кресло в углу… Если раньше в кресле никого не было, то теперь там сидел человек в дорогом тёмно-синем костюме и улыбался, наклонив голову набок. Он явно чувствовал себя удобно, пожирая Уильямса любопытным взглядом, а тот молчал, не зная, как реагировать. Внезапное появление этого человека сбило Мэтта с толку. Наконец, после безмолвной игры в гляделки, Мэттью рискнул заговорить: - Кто ты? Незнакомец тут же всплеснул руками (как показалось Мэттью – наигранно) и поднялся с кресла, аккуратно поправляя шарф. - Точно, так увлёкся, что не представился. Иван Брагинский, - он шутливо поклонился, но старался не сводить глаз с лица Мэттью. – Кхм, не стоит так удивляться. Я почти такой же человек, как и ты. - Но ты появился из ниоткуда, - нахмурился Мэттью. Собеседник пожал плечами, за какую-то долю секунды растворяясь в воздухе, а затем с громким хлопком появляясь у Мэтта за спиной. - Да, это я могу. Мэттью вскрикнул, разворачиваясь к Ивану – тот довольно посмеивался, радуясь такой реакции. Это злило Мэтта, но именно сейчас он ничего не мог с этим поделать – что-то подсказывало, что кричать на Брагинского было как минимум нежелательно. - Впечатлён, да? - Ещё как, - недовольно пробурчал Мэттью, отходя на шаг назад, но Иван успел схватить его за плечо. Вторая рука потянулась к шее, и Мэттью уже подумал, что его сейчас задушат прямо здесь, но Ивана интересовал поблёскивающий кулон. Бережно проводя большим пальцем по аметисту, мужчина тихо пробормотал: - Неплохой способ следить за тобой. Иван явно говорил это самому себе, но Мэттью счёл эти слова слишком уж подозрительными. - Следить? О чём это ты? Мужчина хмыкнул, поднимая взгляд – фиолетовые глаза были темнее, чем у Мэттью, но это не уменьшало их красоты. - Ну да. За тобой, твоими действиями, поступками; менять события твоей жизни, одарить тебя карьерой и деньгами… Если хочешь, давай присядем, и я всё тебе объясню. Отпустив Мэттью, Иван сел на постель, с невинной улыбочкой похлопав рядом с собой. Подумав, что первое время будет разумнее держаться подальше от странного и непредсказуемого человека, Уильямс сел как можно дальше, готовясь сбежать, если что-то пойдёт не так. Пусть в простыне, зато живой и целый. - Хорошо, рассказывай. Кто ты такой, зачем упрятал меня сюда и что собираешься делать? – прямо спросил Мэтт, внимательно следя за Иваном. «Если разговор отложит мою смерть, то лучше я разговорю его, а потом сбегу». Иван вдруг обиженно нахмурился: - Между прочим, я не собирался убивать тебя, мне это совсем невыгодно. А что касается побега… - он щёлкнул пальцами, и дверь с тихим хлопком исчезла, заставив Мэттью ошеломленно охнуть. – Нет двери, нет и проблем! А теперь я попытаюсь ответить на твои вопросы, так что попрошу не перебивать, мне это не нравится. Откашлявшись, Брагинский снова беспечно улыбнулся, прикрыв глаза. Мэттью, слишком изумлённый, чтобы связать хоть пару слов, решил, что уж лучше сперва всё выслушает, а потом уже попытается понять, каким образом этот чудик сумел прочесть его мысли. - Так вот, я уже сказал – зовут меня Иван Брагинский, но вообще можешь звать меня даже Ваней, это приятно. Возраст назвать не смогу, боюсь наврать, но вроде выгляжу примерно на двадцать семь. Мне на самом деле гораздо больше… Ну а если под вопросом «кто ты» ты имел в виду, человек ли я, то тут я точно ответить не смогу. Я так давно был заключён в этом проклятом кулоне, что уже ничего не помню и ни в чём не уверен. Он замолчал, выжидательно глядя на Мэттью, и тот подумал, что это своеобразный сигнал к продолжению разговора. - Ты… Ты издеваешься, так? – усмехнулся Мэтт, хотя в глубине души понимал, что Иван не шутит. – У меня наверняка галлюцинации. Ты накачал меня наркотиками или что-то в этом роде, а теперь пудришь мне мозги и непонятно для чего показываешь фокусы… - Ах так, значит? Не веришь?! – оскорблено выкрикнул Иван, поднимаясь на ноги, чем напугал Мэттью. – Ладно, тогда подумай о чём-нибудь! - О чём?.. - Не важно, просто о чём-нибудь! Закрой глаза и представь что угодно! Мэттью послушно закрыл глаза, с опаской вслушиваясь в чужое дыхание, но после решил сосредоточиться на первоначальной цели. О чём угодно, значит? Хорошо. Мэттью представил гору аппетитных блинчиков, щедро политых кленовым сиропом… Размышления прервал смешок Ивана, и Мэтт открыл глаза. - Вы такие одинаковые. Хоть бы раз кто-нибудь голую женщину представил, что ли… - хихикнув при взгляде на покрасневшие щёки Уильямса, мужчина снова щёлкнул пальцами, и на письменном столе появилась тарелка, полная блинчиков с сиропом и ягодами клубники. От одного только вида у Мэттью заурчало в животе. - Бери, не стесняйся. Хоть и хотелось есть, Мэтт неторопливо подошёл к столу, взял в руки вилку, беря небольшой кусочек, медленно поднёс ко рту… - Невероятно вкусно! – он уже без стеснения набросился на блинчики, пока где-то позади довольно посмеивался Иван. – Но фнаефь, фолфебники тофе люди… - Я, по-твоему, волшебник? Как мило! Но я бы на твоём месте не торопился с выводами… И придерживал бы простынь, если был бы без одежды. Смутившись, Мэттью одной рукой поправил шёлковую ткань и довольно облизал губы. Блинчики были потрясающими, хоть и появились из воздуха. - Ты не ответил на остальные вопросы. Например, что ты собираешься со мной делать? - Разговаривать. – Пожал плечами Иван, словно это было очевидно. – Хотя если ты хочешь чего-нибудь ещё, то тебе стоит просто сказать об этом… Или нет, мне и мысли достаточно. - Прекрати копаться у меня в голове, пожалуйста. – Мэттью сел, вытянув ноги – Брагинский его уже не пугал, а просто настораживал. – И кстати… Ты сказал «заключён в кулоне», что это значит? Иван молчал, глядя в одну точку, так что Мэттью, выждав примерно минуту, хотел уже задать этот вопрос снова, но мужчина наконец с явной неохотой ответил: - Меня прокляли. Я вынужден вечность сидеть здесь, создавая для себя иллюзию мира из нитей чужих снов. Когда кулон продаётся, этого ничего нет – вокруг меня лишь бесконечная тьма. Но когда кулон кто-то покупает и носит, я создаю уютный мирок, взамен одаривая владельца украшения удачей, деньгами и карьерой… Здорово, а? Сейчас хорошо и тебе, и мне. Но давай лучше сменим тему… Уильямс задумчиво кусал губы, размышляя над чужим ответом – это же всё невозможно! Какие-то проклятые украшения, души в них и прочее просто выдумка, которую используют писатели или режиссёры, однако почему-то Мэттью верил во всё это. Ведь откуда Ивану знать, что после приобретения кулона Мэтту стало чаще везти, он получил место Гилберта и стал больше зарабатывать? Да и потом, вот эти внезапные перемещения, появившаяся из ниоткуда еда… Как бы Мэттью не убеждал себя, что ему это просто мерещится, какой-то тонкий голос в голове подсказывал, что всё это, как минимум, сон. Пока Иван беспечно рассказывал о том, сколько всего хорошего принесёт это знакомство, Мэттью почти не слушал, но одна фраза заставила его замереть: «ещё больше влиять на твою жизнь, чем раньше». Кажется, до Мэтта наконец дошло, кто виновник многих проблем. - Погоди секунду. Мои ночные кошмары – твоя работа? - Не понимаю, о чём ты! – быстро ответил Иван, но когда Мэттью сердито взглянул на него, то сдался. – Ладно, моя. - Ты хоть понимаешь, как это на меня влияло?! Я не мог выспаться, нервничал; меня грозили отправить к психиатру! И всё от того, что ты решил повеселиться? - Между прочим, если бы ты не заставлял меня ревновать, то ничего этого я не делал бы! Я уже привязался к тебе, чтобы делить с кем-то ещё, но… Тебе же лучше от этого, разве нет? Первый, Байльшмидт вроде, был надоедливым и эгоистичным. Второй, Алистер, только пользовался тобой – заметь, ни разу не предложил поменяться. Третий вообще какой-то стукнутый, в детстве роняли, наверное. А девушки просто были тебя недостойны. Поэтому я всех так удачно «забраковал» через тебя, - Брагинский помолчал, задумчиво поглаживая один конец шарфа. – И знаешь, я нисколько не жалею об этом. Ситуация прояснилась, но от этого лучше не стало. Если бы Мэттью ничего не узнал, то лишился бы всех друзей и родных, сходя с ума за компанию с этим проклятым кулоном, будь он неладен. Зачем Мэтт вообще купил его? Пусть продолжал бы жить, сторонясь Байльшмидта и проводя время с Альфредом, Артуром и Франциском… Так нет же! Гилберта, возможно, и в живых нет, Артур обижен, Альфред дома один и, может быть, решает, остаться здесь или вернуться к родителям во Флориду. А всё из-за того, что этот совсем незнакомый человек вдруг не пойми с чего заревновал. Бред какой-то, но проблему нужно решать сейчас же. - Я сниму этот кулон, - тихо сказал Мэттью, и Иван с замешательством взглянул на него. – Не буду его носить – не будет проблем. Всё вернётся в норму. - Подожди, не горячись. Я больше не буду так делать, правда! Мне и без того одиноко, не оставляй меня… Мэттью. – Иван осторожно накрыл его ладонь своей, но Мэтт отдёрнул руку, словно обжёгшись, и поднялся. – Ну хочешь, я дам тебе даже письменное согласие, что подобного не повторится? - Мне ничего не нужно, просто оставь меня в покое! Господи, да по твоей вине у меня жизнь не ладится, а я-то думаю, что со мной что-то не так! Мой собственный кузен меня ненавидит, друзья тоже – и всё из-за тебя! Иван помрачнел. - Ты не сможешь от меня так просто избавиться... Да и не захочешь. Я же сказал: вы все одинаковые. Вскоре сам вернёшься и будешь просить прощения. Аметист ярко сверкнул, медленно нагреваясь: отпущенное время истекло, и где-то вдалеке, словно за окном, послышался голос Франциска… Мэттью усмехнулся, с вызовом глядя в тёмно-фиолетовые глаза Ивана. - Это мы ещё посмотрим.

***

- Мэттью? – Франциск заглянул в спальню как раз вовремя: Уильямс сонно потирал глаза, зевая. – Прости, я разбудил тебя? - Нет-нет, всё нормально, я сам проснулся. - Тогда быстрее одевайся и иди в кухню. Нам предстоит почти семейный ужин и разговор по душам, Артура и Альфреда я уже позвал. Мэттью кивнул, и Франциск закрыл дверь, беззаботно что-то напевая. Что ж, дело осталось за малым: исполнить то, что хотел сделать. В последний раз проведя пальцами по аметисту, Мэттью потянулся к цепочке, помедлив пару секунд, и снял кулон, держа его на ладони. Камень тут же остыл, став похожим на маленькую фиолетовую льдинку. - Я просто хочу спокойствия, - пробормотал Мэтт, откладывая кулон в сторону и одеваясь. Канадец убеждал себя, что сделал правильный выбор, расставшись с украшением. Может, хоть теперь он перестанет плохо спать и грубить близким людям. На кулон он даже не взглянул, выходя из спальни.