Призрачная красота

— Ты не достоин таких страданий, Антош, — тихо шептал Арсений, сидя напротив кровати пациента, держа его за руку, — Потом будет лучше, обещаю. Он уже несколько минут сидит и разговаривает, не то с Антоном, не то сам с собой. Парень без сознания уже часа полтора, и за это время Арсений раз пятнадцать проверил его пульс. Он действительно боялся за этого мальчика и подсознанием понимал, что его жизнь висит на волоске и отсчёт пошёл уже на секунды.

***

Арсений снова не спал в эту ночь. Сами поймите, восьмое марта прошло. Пару раз он уже задумывался о том, чтобы уйти с этой работы на более спокойную. Потому что нервы уже были на исходе. — Я, как будто, блин, виноват, что он руку сломал! — на повышенных тонах говорил Арсений Павлу Алексеевичу. — Это не повод срываться! — так же отвечал глав. врач — А хули он на меня, блять, наезжает?! Они заебали, вот честно. Ни дня не пройдет без пьяных тушек, которые корчатся от боли! — Так, спокойно, Попов! Иди проспись, а то злой как волк. — Сука. Он сорвался с дивана, вскинув руки вверх и быстрым шагом отправился в ординаторскую. Бесят. Бесят. Бесят. Почему, блин, все такие алкоголики? Я буду перенаправлять их в психиатру, чтобы вылечились! Нельзя же, блять, каждый день пить и драться. Ладно, я могу понять тех людей, которые просто попали под горячую руку или поскользнулись в этой каше на улице. Надо было идти в актёры.

***

12:30 — Арс? Арс, ты меня слышишь? — где-то над ухом был едва слышен голос девушки, но врач еле разбирал его среди шума в своей голове. Она сильно гудела, а тело было слишком расслабленным и мышцы не могли напрячься. Немного приоткрыв глаза Арсений увидел белую пелену, а зрение не спешило восстанавливаться. — Арсений Сергеевич, прошу, откройте глаза.. Запах ментоловых сигарет. Антон. Зрение сфокусировалось на парне, сидящем рядом и Попов понял, что он лежит на полу. Вокруг столпилась, наверное, вся больница, а Таня обеспокоенно бегала около брюнета. — Ч.. Что со мной? — прокашлявшись от засухи спросил он. — Ты, блин, в обморок упал! А я говорила тебе спать, но нет, мы же гордые и занятые! — громко восклицала девушка, протягивая стакан с холодно водой коллеге. — О боже мой. Высушив весь стакан, он, шатаясь, поднялся на ноги с помощью Антона и вся «публика» разошлась по своим делам. — Тош, ты как? — первое, что спросил Попов после всей ситуации. — Вы серьезно?! Вы упали в обморок, а интересуетесь моим состоянием?! Идите за мной, надо поговорить. Антон шел впереди и ничего не объясняя, привел в свою палату усаживая на кровать. — Давайте мы пообещаем кое-что друг другу? — тихо начал он смотря точно в голубые глаза. — В рамках разумного, пожалуйста. — Если вы будете спать по ночам, то я начну есть. — Ч.. Чего? — Арсений явно ожидал не этого, но был чертовски счастлив именно такому договору. — Вы всё слышали. Голос Антона был как никогда серьёзным и он явно не шутил. И Попов поверил ему. Вот так вот просто, без зазрения совести и обдумывания. Он ведь хотел вылечить этого парня? И он будет делать всё, на что способен. 14:56 — Арсений Сергеевич, зайдите ко мне, — гласил голос по громкой связи Павла Алексеевича. — Упс. Извинившись, он покинул палату Антона и направился к тому, кто сейчас будет жёстко промывать ему мозги. Хоть бы пронесло, хоть бы пронесло. Ну да, надейся, Арс. — Так, — зайдя в кабинет сказал Попов, — Я договорился с Антоном и.. Он начнет нормально питаться, а я буду спать. Не стоит мне промывать мозг на счет моего состояния. Ты же знаешь, весеннее обострение.. — Я по поводу Антона и позвал тебя поговорить, - бесцеремонно перебил Паша, -Тебе не кажется, что ты, ну уж слишком сблизился с ним за эти два дня? Я, конечно, понимаю, он — твой пациент, но Арс, вы выглядите как пара, честное слово. — Я.. Ээмм.. Не знаю что сказать, правда. Я как-то не замечаю этого.. — Я тебя не обвиняю ни в коем случае. Просто.. Лучше будь осторожен с ним. Он не так прост, как кажется.. — Я доверяю ему, Паш. — Как бы это доверие не использовали бы против тебя самого, — он замолчал, но тут-же продолжил, — Идите поешьте, а потом ты поспишь. — Хорошо. Ушел Арсений грустный и задумчивый. А ведь правда, они слишком близко стали общаться. Знали о друг друге очень многое и вели себя как друзья, а не как врач и больной. Так нельзя. Это неправильно. Я должен всё сделать так, как было раньше. Он не особенный, он самый обычный. Мысли съедали его. Он не хотел сокращать общение до « Здравствуй, Антон. Раздевайся, я тебя обследую. » Или хотел..? — Тош, — постучавшись в палату, он вошел, — Пойдем в столовую. — А.. Да, хорошо. Только тупой бы не понял, что парню было очень страшно и он явно не хотел даже переступать порог этого помещения. В голове крутились множество мыслей: Как можно откосить от еды? Сказать, что резко прихватил живот? Не вариант. Инсценировать обморок? Вообще не то. Сказать, что уже ел? Не поверят. « Если ты съешь хоть кусочек, то можешь рыть себе могилу..» — Мрази вы, — себе под нос пробубнил Антон, отвечая голосам. — Что ты будешь? — спросил Арсений, подходя к столу с порциями еды. — Суп, наверное. — Отлично. Попов был грустным, Антон заметил это. Да боже, это было заметно за километр! Неся суп, руки снова затряслись и парень пытался быстрее сесть, чтобы не уронить всё на пол. — Арсений Сергеевич, — сев напротив мужчины, начал русый парень, — Что вас беспокоит? — Ничего, Тош, всё в порядке. Я просто очень вымотался. Мужчина грустно вздохнул и покачал головой, запуская в рот первую ложку супа. « Ну вот, он тебе уже врёт. Поздравляю.» — Ты почему не ешь? — смотря на Антона спросил брюнет. — Задумался. Гипнотизируя еду, он опустил ложку в суп и набрал.. Что это..? Капуста? Фу, гадость какая. Арсений Сергеевич косо поглядывал за его действиями, а заметив, что суп уже находился во рту, незаметно улыбнулся и отвернулся от парня, чтобы поговорить с медсестрой, которая с явным беспокойством расспрашивала о состоянии Арсения Сергеевича. Не глотая, Антон схватил все салфетки из салфетницы, выплюнул туда суп, и, выкинув в рядом стоящее мусорное ведро, быстро убежал в туалет. « Хороший мальчик.. » — Да заткнись же! — крикнул он, заходя в туалет и с силой ударяя по кафельному покрытию на стене. Кольца зазвенели и больно впились в пальцы, делая удар более неприятным. — Ненавижу! Слабак! Лгун! Удары были всё сильнее и сильнее, а костяшки непривычно болели и ныли. В голове было пусто, в животе было пусто, в душе у него было пусто. Он никчёмен и уже никому не нужен. Кому нахер сдался тот, кто нарушает обещания?

Не люби меня. Я придурок. Я сижу за компом всю ночь, Я тушил о себя окурок, Прогоняя печали прочь. Острым лезвием резал руки, "Но зачем?" - тихо спросишь ты. От обиды,от злости,от скуки. От душевной своей пустоты. Я сознательно скрылся дома, От людей, от проблем, ото зла. Мой диагноз - моральная кома. Я достиг социального дна. Не вытаскивай из болота, Не ищи меня там, в пустоте. Уходи. Для чего мне кто-то, Когда я сам не нужен себе?

Посмотрев на свои руки Антон уже видел поступающие гематомы и кровоподтёки. — Похоже на космос, — улыбнувшись тихо сказал он и направился к себе в палату.