Призрачная красота

— Ну, как вам поездка? — спросил Антон устраиваясь на диване рядом с Арсением. — Да всё как обычно. Скучные седые дядьки и слишком странные секретарши. А ты-то что тут делал без меня? — поинтересовался врач, пробегаясь глазами по ногам Антона, — Что это? Мужчина немного приподнял шорты парня, скользя тёплыми пальцами по ледяной коже и смотрел на свежие порезы, которые были, от силы, трёх дневной давности. Лицо Антон выражало только шок, он не помнил, когда сделал их. Вообще не помнил. — Я.. — Хорошо, спрошу по другому, — сдерживаясь выдохнул мужчина, — Зачем? — Я не помню.. Арсений Сергеевич, правда! Я не помню как сделал их, я не помню из-за чего.. Я.. — он посмотрел мужчине в глаза, — Простите меня. — А теперь расскажи, что было с тобой всю эту неделю. Ты же знаешь, что рано или поздно всё то, что ты не досказал мне однажды, раскроется и будет хуже. Антон замолчал. А что ему надо было сказать? « Простите, что не отвечал на ваши звонки, я тут просто на грани жизни и смерти был »? Так определённо он получит пару грозных взглядов, возможно крики из-за того, что: « А я говорил тебе жрать! Почему ты никогда не слушался меня? » И Антон решил немного перефразировать: — Со мной всё было хорошо. Просто у меня принцип — не отвечать на звонки, которые не вбиты у меня в телефон. — Разве? То есть это мои звонки сделал тебя худее, а кожу нездорового цвета? Не ври мне, — последние слова Арсений произнёс, то ли с злобой, то ли с разочарованием. Это действительно грустно, когда человек не может открыться тебе. Доверие строится годами, а разрушиться может в один момент. Это самая хрупкая вещь на земле, — Если ты мне сейчас не ответишь — я найду другого, кто не будет мне врать и скажет всю правду. « Красавчик, разозлил Арса. Так держать..» Опять голоса. Антон зажмурил глаза и попытался отогнать их куда-нибудь подальше в своё подсознание, но ничего не выходило. Они становились громче и громче, Антон чувствовал себя больше контуженым, чем психом. — Приблизишься ко мне ближе чем на два метра — я тебе врежу, — сказал Арсений и вышел из палаты в неизвестном, для Шастуна, направлении. Он ненавидел, когда ему врали, недоговаривали что-то или же просто общались так, будто он — никто. Как только Попов увидел Антона впервые, он знал, что ему придётся выслушать много лжи. Но сейчас. Он действительно думал, что парень стал доверять ему. Но, чёрт, как же он ошибался!

***

— Что с ним было?! — громко спросил Арс, в прямом смысле, забегая в кабинет Воли. — Так, спокойно. У меня от твоих забегов скоро дверь с петель съедет, — сказал Паша, смотря на друга, — Чо надо -то? — Что. Было. С. Антоном, — делая паузу между словами сказал Арс, — Он мне нихуя не говорит. Конечно, это же он просто так еще килограмм пять сбросил. Пф, я тут будто мебель в его жизни! — Да успокойся же ты! Я не уверен, что ты должен знать. — Вы.. — Не перебивай! - крикнул Паша, - Он чуть не умер после твоего отъезда, Арс! После этого он заперся в палате, и сидел с открытым окном на подоконнике. А потом он стал очень бледным и выглядел так, будто из него высасывали жизнь, — уже тише сказал Воля, — Я просто оказался рядом в нужное время. Накачал его транквилизаторами из капельницы, чтобы он стал чуть спокойнее, а после этого он и вовсе стал с ума сходить. Он начал видеть глаза на стенах, и будил весь этаж криками о помощи, потому что видел пауков! Он стал худее, знаю, но вчера, перед тем, как ты приехал, он поел. — Как..? — удивленно спросил Арсений. Он не верил этому. — Когда ты ему позвонил и сказал, что едешь, он буквально святился от счастья. А позже я взял немного детского питания, и он съел шесть баночек. Я думаю, у него есть шансы на жизнь. — Какой же я дурак, блять, — Арсений запустил пальцы в свои волосы и опустил локти на колени, — Это всё было из-за меня? — Скорее всего, но он сам не понимал, — на выдохе сказал врач, — Что ты чувствуешь к нему? Вопрос поставил Арсения в ступор. Некоторое время назад он задавался им, но так и не смог ответить. Антон был волшебным мальчиком, который потерялся в этом мире, который нуждался в помощь и в человеке, который смог бы протянуть ему руку со словами: « Не бойся. Я с тобой. » Стал ли Попов таким человеком? Наверное, да. Ведь он был единственным, кто готов был сделать всё для него. Любил ли Попов Антона? Не больше, чем друга. Да, именно друга. Он уже не мог назвать его обычным пациентом, но и чужим человеком тоже. Они слишком хорошо сблизились. Слишком. — Он мне не больше, чем друг, — наконец сказал Арсений Сергеевич, — Я.. Не влюблён в него. — А мне кажется иначе, знаешь. — Паш, между нами ничего не может быть. От этих слов ему самому стало не по себе. Арсений хотел красть футболки Антона, покупать ему кофе по утрам, быть тем, кому он сможет доверится в любой ситуации. Тем, к кому он будет приходить, когда не сможет заснуть. Он хочет держать его за руку круглыми днями, целовать, когда он злиться и всё время быть рядом. Господи, ему так грустно. Но он не мог. Он не может признать самому себе, что любит парня. Это.. Так странно и непривычно. Арсений без слов вышел из кабинета, и, в этот раз, тихо закрыл дверь. Чёртов Антон.

***

Родная ординаторская встретила его привычной пустотой. Здесь никто не засиживался, поэтому можно было побыть одному. Найдя в кармане халата забытый плеер Арсений включил музыку и откинулся на спинку дивана закрыв глаза. Музыка — это чувства, которые мы можем услышать и ощутить снова и снова. Такие чистые люди, как Арсений, мечтатели, всегда страдают. Он отдаёт себя, отдаёт душу этой вселенной, а она жрет эту душу, безжалостно, как хищники в дикой природе — чтобы выжить, чтобы продолжить существовать. И если твою душу ещё не обглодали — люди или обстоятельства; то обязательно жди. Вселенная особенно любит поэтичные души, вроде его, очень уж сладок вкус. И, поверьте, умирать приходилось не однажды. Чем чаще мы находимся одни, мы все сильнее ощущаем собственную ничтожность. Думаем о будущем, которого на самом деле нет. И эта планета породила людей, которые способны ступить за грань отчаяния, безысходности, находить в себе силы жить дальше, существовать и совершать ошибки, будучи абсолютно мертвыми изнутри. Скоро день рождения Арсения, и он в отчаянии. Что для вас день рождения? Для него — ничего. Арсений как будто в спячке, а вместо весны в его подсознании осень. Потому что осенью было лучше… Губы сохнут, но это мелочь. Он больше не контролирует свои эмоции и разум, который, то засыпает, то просыпается. Отдаёт всё, не получая ничего. Но это ничего, потому что он хочет отдавать тепло и любовь. Правда, больно смотреть на нулевую реакцию, но люди ему ничем не обязаны. День рождение, безусловно, крутой праздник. И нет..? Праздничного настроения нет и не было. А зачем? Это добавит в его жизнь не радости и волшебства, а лишь только фальш. Потому что каждый год будут находится те, кто будет предавать и уходить. Самокритика — это хорошо. А самоненависть — ужасно. За что ни возьмешься, этот голос внутри него пищит о том, как он ужасен, о том, что у него ничего не получится. Он перестал писать стихи, потому что его идеи однотипны. Он перестал учить язык, потому что ничего не запоминает. Он перестал рисовать, потому что все делает неправильно. Это неправильно, но стена, выстроенная им же, не хочет ломаться. При людях легко надевать улыбку, если они не причинили тебе боль. А если причинили, то легко расплакаться. Когда плакать вовсе не хочется. Он думает об этом, а голос внутри громко перебивает и опровергает всё. Он не может определиться, на чьей стороне, потому что сон превратился в реальность, а реальность превратилась в сон. Два мира столкнулись, и теперь не разберешь, где ты. Падающие звезды так же легко не заметить, как Арсения, полного страха в толпе людей. А жаль только, что он — не звезда. А ведь время не остановить, время убьет нас всех. Человечество никогда не сможет повернуть время вспять, оно не дойдёт до этой точки развития, оно погибнет, посредством саморазрушения. Иначе — нас бы здесь не было. Если бы люди когда-нибудь смогли изобрести машину времени, они бы все испортили, все уничтожили, чтобы потом мы не уничтожили их. Наше поколение живо и оно доживет свой срок, но затем начнётся хаос, и мы все должны быть благодарны, что нам удалось застать мирное время, время, когда ты можешь достать любую информацию с помощью своего девайса. Люди жили в ужасных условиях до 17-18-19-20-21 веков. Это были вечные войны, вечный голод, вечный недостаток условий, даже у самых состоятельных людей. Вселенная любит нас, раз дала нам жизнь именно сейчас. Именно в этот период времени. На самом деле в мире нет никаких правил, нет законов, религий. Ты сам себе — правило, ты сам — религия, и сам — закон. — Арсений Сергеевич, — тихо произнёс Антон, дотрагиваясь до плеча мужчины. — А? Да? Я здесь, я не сплю, — растерянно произнёс он, когда наушники выпали из ушей. Тыльной стороной ладони протёр глаза и увидел Антона, который стоял от него ровно в двух метрах, — Что ты хотел? — Простите меня, пожалуйста. Я знаю, что Павел Алексеевич вам всё рассказал, и пришёл просить.. Нет.. Умолять вас о прощении, — виновато говорил парень, — Я, честное слово, не хотел врать вам. Я просто.. Не хочу, чтобы вы тратили свои нервы на меня. Я.. — Ну вспылил я, с кем не бывает, — усмехнувшись сказал Арсений, — Не распинайся так передо мной, я того не стою. Иди сюда. Мужчина похлопал по месту на диване рядом с собой, широко улыбаясь и вытянув руки для объятий. Антон, ну никак не ожидая этого, улыбнулся и медленно подошел к врачу, садясь рядом и обнимая его за талию, придвигаясь ближе. Шастун нашёл удобную позу и положил свою голову на плечо Арсению, дыша в его шею, которая сладко пахла каким-то новым одеколонном, который, как и прошлый, сводил Антона с ума. — Я больше никогда-никогда не буду врать вам. — Я верю тебе. И он действительно верил.