Призрачная красота

Не бойся проявлять свои чувства. Люди, которых ты любишь и ценишь, должны знать, как они важны для тебя.

***

Антону не было грустно, Антону не было больно, Антону было никак. В последнее время его начало жутко бесить его состояние, но через доли секунды пыл стихал. Потому что ему было никак. Он любил тот вид, который открывается за пластиковыми окнами больницы, но сейчас ему было всё равно. Раньше было всё по-другому, а сейчас, словно по щелчку, всё изменилось. Антон больше не видел в каплях дождя на его окне что-то прекрасное, он больше не брал телефон и не бежал фотографировать это. Антон больше не нуждался в душевных разговорах с «жителями» этого здания, ну, а зачем тратить их время на себя? Он не понимал людей, которые не видят в мелочах прекрасное, пока сам не стал этим человеком. Тик-так, тик-так, — только и доносилось до ушей Шастуна все эти сутки. А ведь днём он ещё восхищался рассвету и улыбался, а что изменилось? Всё изменилось. Арсений Сергеевич 20:58 Я люблю тебя. « Чего? » — застыл немой вопрос в его глазах. « Дурак, это шутка…»  — раздался до боли в груди знакомый голос в голове. — Тебе пора придумать имя, — ответил Шастун, пытаясь успокоится, потому что ещё чуть — чуть, и он сорвется на эту чёртову стену. Ну, а какого хера она такая жёлтая?! В какой-то мере Антон понимал, что Арсений Сергеевич всего лишь проявляет обычные знаки внимания, ведь они неплохо сдружились за последнее время, что нереально съедало Антона изнутри, потому что это неправильно и этого не должно быть. Шастун никогда не любил проходить границу между учеником и преподавателем, подругой и девушкой, врачом и пациентом. Он считал это странным и ненормальным, ведь в таких ситуациях нужно сохранять сугубо деловые отношения. Но мы тут все ненормальные. Дрожащими, не то от холода, не то от волнения, руками, Антон набрал Арсения и, приложив телефон к уху, стал покорно ожидать ответа. Вам знакомо то чувство, когда внутри всё, в прямом смысле этого слова, трясёт? Органы будто бы отбивают ритм какой-то замысловатой песни, попутно врезаясь в позвоночник и другие органы, создавая хаос. Странное чувство, но это правда. Послышались надоедливые гудки, которые раздражали всё больше и больше. — Алооо?  — послышался громкий голос на другом конце линии, — Антониооо? Вы слышали как что-то разбилось? Это было сердце Антона. — Вы пьяны… — тихо произнёс он, но даже в пьяном состоянии брюнет всё прекрасно услышал. — Ну пьян я, и что? Могу себе позволить. Зачем звонил? — Хотел кое-что узнать, но уже не важно… Развлекайтесь, — глаза сильно защипало от солёных слез, которые в прямом смысле разъедали глаза Шастуна, а желание разодрать глаза было всё сильнее и сильнее с каждый секундой. — Я люблю тебя, Тош, хорошо? — более трезво произнёс Попов, а музыка заметно стихла. Наверное, в туалет вышел. — Я вам не верю. Развлекайтесь. Настала очередь Арсения слушать назойливые гудки, которые в унисон отбивали ритм с его сердцем.

1 стадия — Отрицание

***

— Дмитрий Тимурович, можно? — неуверенно спросил Антон, заглядывая в кабинет. — Оо, Антон, — радостно протянул брюнет, — Присаживайся, давно тебя не видел. Ну, как ты? Рассказывай мне всё. Чай будешь? — Да, пожалуйста. Минуты шли, а Антон всё ещё молча сидел, попивая до одури вкусный чай. — Вы уже практически всё обо мне знаете, — тихо начал парень, — Почему нет идеальных людей? Всё в этом мире слишком странно, слишком некрасиво и лживо. Люди надевают маски, чтобы казаться красивее, лучше, но они врут сами себе. Они просто двуличные. Почему так? Антону было важно это, он любил разговаривать с людьми на темы, которые были ему интересны и важны. Он любил размышлять, вдумываться и делиться этим с тем, кто его понимает. Но никто не понимал. — Люди бояться быть самими собой. Они ищут подходящую маску, чтобы казаться тем, кем они хотят быть, а не теми, кем они являются. — Но я такой же… — Ты же знаешь, что никто не идеален? Ты же знаешь, что никто не похож друг на друга? Ты не знаешь насколько ты красив. И ты не знаешь, что есть выход из любой ситуации, и это не суицид. Антон, встань и подойди к зеркалу, — и Шастун послушался. Встав около зеркала, он с отвращение посмотрел на себя, — Видишь там кого-то? Видишь там красивого человека? Нет, я не про внешность, загляни тому человеку в глаза. Что ты там видишь? Боль? Слёзы? Или что-то ещё? — Темнота, — прошептал он. — А теперь убери это всё и взгляни глубже. И что ты теперь там видишь? Наверное детство, где ты улыбался, радовался, где ты не думал о будущем, ты жил настоящим. А что теперь? Что теперь, Антон? Ты держишься за прошлое, хотя даже не подозреваешь, что будущее можно изменить в одну секунду. Прямо сейчас. Так давай начнём? Антон неуверенно, и даже немного испуганно смотрел на Дмитрия Тимуровича через зеркало, не ожидая такого монолога от него. Что оставалось делать Антону? Соглашаться. И русый парень неуверенно кивнул. — Вспомни все свои проблемы, а теперь подумай, как мы их решим, — таким же спокойным голосом продолжал врач. — Я… Вы знаете мою историю про друзей, про родителей, про школу, я просто уже не могу носить это всё на себе, — дрожащим голосом выдавливал из себя Шастун, садясь на место — Я пытался выговориться кому-то, но позже появлялся вопрос: « А зачем я это сделал?» А вдруг кто-то расскажет это всем, и надо мной снова начнут смеяться? — Антон, я прекрасно понимаю твои эмоции, но. Кто тебя может предать здесь? Тут абсолютно все хотят тебе помочь и желают только хорошего. Да, мы врачи и, возможно, ты не доверяешь нам из-за того, что мы кажемся плохими, но мы такие же люди как и те, кого ты видишь каждый день из своего окна. — Дмитрий Тимурович, это всё так… Странно. Я же никогда не получал столько внимания в свою сторону, а тут прям вся больница… — Мы любим тебя, Антон. Пойми же это наконец, — покачивая головой говорил брюнет, — И я, и Павел Алексеевич с Арсением Сергеевичем желаем тебе… — Ему плевать. — Ты не прав. — Я не могу ошибаться в этом. — Но сейчас ты это и делаешь, — стоял на своём Дмитрий. — Вы даже ничего не знаете. — Прекрати со мной спорить, Антон. Арсению не может быть на тебя плевать как минимум по двум причинам, одна из которых любовь. — Да нет же! — резко сказал Шастун, подрываясь с места, — Это не правильно, мы не должны переходить эту границу! Он — мой лечащий врач, я — пациент, и ничего более! — Успокойся, — тихо сказал Дмитрий, смотря на растерянного Антона, в котором боролся здравый рассудок и нереальная агрессия. — Не успокоюсь я!

***

Антон докуривал уже четвёртую сигарету, сидя на подоконнике в своей палате с распахнутым окном. Увидят? Плевать. Наорут? Плевать. Была уже глубокая ночь, поэтому быть замеченным со стороны улицы было нереально, а медсёстры предпочитали ночью не проверять больных, а тихо сидеть в сестринских, попивая кофе. Кровь на руках Антона запеклась, так же, как на рядом лежащем лезвии. Палата пропахла ядерно — резким запахом табака. Через открытое окно залетает ветер, заставляя волну мурашек пробежаться по костлявой спине юноши. В старой тарелке, которую он стащил с главного поста, лежит почти сгоревшее письмо для него. Оно было таким… Таким… Антону не подобрать слов. Все слова были сказаны в нём. Слишком романтичным, слишком добрым, эмоциональным. Столько ласковых слов, нотки грусти, строчки из каких-то песен и его мысли. Все это было на пожелтевших от огня листах. Письмо влюблённого идиота, вот как это называется. Там даже был какой-то стих. Нужно отметить, что он красив… Был. Антон чувствует себя бутылкой вина, которую не то не допили, не то попросту разбили. Весна… Уже весна. Люди видят в ней только повод для грусти. Разве это не так? Они сразу грустно вздыхают и закрывают свои окна и двери. Никто из них даже не захотел посмотреть, что она ещё принесла в своей большой корзине.Там лежат веточки вербы, старый потрепанный ежедневник и маленькая шкатулочка с синей крышкой. Что там? О, я скажу вам. Там… вдохновение. На старых страницах ежедневника, чёрными чернилами, корявым почерком выведены имена тех, кто особенно нуждается в нем. Весна убирает свои белокурые волосы назад и спешит к вам. Она останавливается у тяжёлой двери и не решается постучать. А вдруг ее не ждут? Тогда она заглядывает в окно вашей спальни, пытаясь быть незаметной и тихой. Вот ты сидишь на кресле, закинув ноги на коричневый стол и сохраняешь грустные фотографии про то, как ты будешь скучать по зиме, ты пишешь своим друзьям и знакомым, что ненавидишь это ужасное время года и не хочешь отпускать прекрасный снег. Блондинистые пряди падают на лицо девушки, а рука сильнее сжимает ручку корзины. Одинокая слеза катится вниз по ее щеке, и одним движением руки смахнув ее, девушка исчезает из виду.Но там, где она обронила свою слезинку, трава в миг позеленела. Ещё одно имя вычеркивается из списка, где уже тысячи таких перечеркнутых. Она не хочет приносить с собой грусть и разочарование, она хочет помогать. Весна дарит нам вдохновение. Вдохновение на стихи, вдохновение на музыку и тексты песен. Вдохновение на занятия танцами и на фотографии. Весной можно добавлять в рисунки яркие краски и наблюдать за дождём. Весной нужно готовить блины и пить чай с лимоном. Нужно покупать цитрусовые духи и вырезать маленькие звёздочки из бумаги. Весна прекрасна. Да, мы погружаемся в учёбу, работу, курсы, но чего нам стоит оглянуться вокруг? Просто остановитесь у своего дома и посмотрите по сторонам. Листья… Их становится больше! Весной нужно ждать птиц. Весной нужно влюбляться. Одно это слово приносит запах яблок, корицы и книг в голову Антона. Но Антону больше не нравится весна. Ему больше не нравится любимый март. Ему всё перестает нравится, когда он замечает две высокие фигуры, который пошатываясь, шли к входу больницы.

2 стадия — Гнев