Призрачная красота

Послышался громкий смех одного из них и, лучше приглядевшись к фигурам, Антон увидел, что один сидит на земле, поддерживая смех друга. Знакомые голоса было слышно даже с четвертого этажа белого здания, но Шастуну было всё равно. Возможно, парень узнал в двух мужчинах своих врачей, а может и нет. Это уже не так важно, потому что он, спрыгнув с подоконника, тихо закрыл окно, присаживаясь на кровать (которая была даже без намёка на мягкость и комфорт), вновь задумался. Антон явно получал удовольствие от пустых мыслей, ведь как же это прекрасно, когда ты смотришь в белую стену (хотя для юноши она навсегда останется жёлтой) и думаешь, но ни о чём. Зеленоглазый хотел думать, правда хотел, но в голову лез только Арсений Сергеевич, а мысли о нём приводили парня в гнев. Ну бесит и всё! Неужели так сложно быть человеком с минусами? Человеком, который что-то не так делает, говорит со множеством слов — паразитов или вовсе с матом. Почему нельзя иметь хотя бы один изъян на своем теле? Отвернувшись к стене и прикрыв глаза, Антон вспомнил маленькую девочку из его двора, которая, к сожалению, имела родителей наркоманов. Они не раз встречались после нового года, и всё на той же лавочке возле их дома. Она всегда ходила с опущенным взглядом, боясь посмотреть кому-либо в глаза, а когда Антон спросил причину её страха, она ответила: « Мама не разрешает. » Антону не нравились её родители, да и кому бы понравились? Люди, которые забыли о своём ребёнке, которые предпочли мучатся 24 часа в сутки, продавая всю мебель и сдирая последние куски обоев и ламината из-за ломки. Как они могут нравятся? Парень лежал в больнице уже третью неделю, и всё ему нереально наскучило. Он хотел на воздух, хотел прогуляться по любимой Москве и вдохнуть запах улиц, наполненных жизнью. Хотел ходить по Арбату, оглядывая распускающиеся листья на деревьях, и вдыхать запахи пекарней, кафе и сладкой ваты, которую иногда продавали добрые мужчины. Он хотел, хотел, ХОТЕЛ! Так почему бы и нет? Взглянув ещё раз в окно, Антон убедился, что пьяные фигуры скрылись хоть где-нибудь, главное — подальше от сюда. — Шикарно, — для себя сказал Антон, убедившись, что всё чисто. Немного утеплившись и надев на себя толстовку и единственную куртку с потрёпанными кедами, он тихо приоткрыл дверь палаты, и его тут же ослепил максимально яркий свет от ламп в коридоре. — Да ёбанный, — резко захлопнув дверь, выругался Шастун, — Это знак, что ничего делать не нужно, — повторял сам себе Антон, — Но я придурок, поэтому можно. Снова повторяя те же действия, но предварительно закрыв глаза, Антон вышел из палаты. Понадобилось не много времени, чтобы привыкнуть к ослепляющему свету люминесцентных ламп, а дальше осталось только оглядываться по сторонам, чтобы не дай Бог не попасться на глаза медицинскому персоналу. У Антона уже был опыт в том, чтобы оставаться незамеченным при побеге откуда-то. Всю жизнь он был невидимым мальчиком, который оставался неестественно худым и призрачно бледным. Мальчиком, которого никогда не замечали, даже если он будет напрямую ходить под камерами охраняемого здания. Мальчиком, которого не заметили и сейчас.

***

Четыре утра и месяц март на календаре — несопоставимые вещи. Слишком прохладно и до тошноты сыро было на улице. Подошва кед почти вся промокла из-за своей тонкости, и парень уже ощущал первые капли воды своими носками. Шикарно устроился. Но Антону нравилось. Он слишком давно не был на улице и безумно соскучился по этой атмосфере. Но он не любил гулять ночью или встречать рассвет на улице с фотоаппаратом в руке. Ну не любил и всё, отстаньте от него. Больница находилась довольно-таки не далеко от его бывшего дома. Всего лишь в четырех кварталах. Антон любит ходить, поэтому пойти туда сейчас не составило никакого труда. Зачем? Шастун, к сожалению, не понимал. Со всей злостью он пинал скопившиеся за ночь лужи от дождя, которые так же взбесили Антона. Он ненавидел все те эмоции, которые переживал сейчас. Непонимание, страх, сочувствие. Всё было смешано воедино.

Мимо нас, мимо нас пьяное солнце Оно уйдет и больше не вернётся Ну что же ты молчишь, не поднимая глаз? Мимо нас.

Чёртовы голубые глаза, пять заметных родинок на левой щеке и черные волосы, которые всегда аккуратно лежали на голове владельца, захватили голову Антона. Он был таким идеальным по сравнению с бездарным Шастуном, который сбежал из больницы, где его любили поголовно все, где ему предлагали бесплатную помощь чисто из человеческой вежливости, где не было ни намёка на то, что он никто, что он не красив или не любим кем — то. Он просто чёртов эгоист, который ищет приключения на свою задницу. Засунув руки поглубже в карманы, он нащупал шершавые купюры денег, которые, скорее всего, оставил ему бывший отчим. « Наверное, на первое время » — подумал Антон, пересчитывая их. Заметив на своём пути круглосуточный магазин, Шастун, не медля, решил прикупить себе еды. Хоть что-нибудь, иначе обморок на этом до жути мокром асфальте ему обеспечен. И никакой Арсений Сергеевич на белом коне не появится, потому что мы не в сказке. Охранник с продавщицей странно смотрели на Антона, пристально наблюдали за каждым шагом, что, на самом деле, ужасно напрягало. Парень уже длительное время стоит около прилавка с различными шоколадками, выбирая то, что по его мнению, будет вкуснее остальных. (на самом деле, ему просто нравится смотреть на разноцветные упаковки) Он взял три. Потому что он знает, что она будет там. Она ждет его. А он скучает.

***

Оставалось всего немного до его двора, в котором он увидит знакомый и родной парк с тремя одинокими скамьями в паре с фонарями. Заметит чёрный автомобиль и обязательно поднимет голову на окна, которые он любил открывать ночью, чтобы снова выкурить сигареты с ментоловым вкусом. Войдя под знакомую арку, он достал помятую пачку сигарет и жёлтую зажигалку, быстро поджёг кончик белого яда, параллельно нажимая на кнопочку активации ментолового вкуса. Во рту появился приятный запах мяты, который освежал горло и щекотал нёбо. Любимое чувство Шастуна, скорее всего. По привычке он взглянул на окна его любимого балкона, а ноги сами шли к той самой скамье, которая изменила его жизнь.

Она

Маленькая девочка, которая в силу своего возраста и роста сидела на краю скамейке, болтая в воздухе тонкими ножками, иногда задевая землю. На ней была всё та же курточка, из карманов которой торчали тоненькие перчатки, едва выполняя свою функцию согревания рук маленькой Веры. Она, отречёно от мира, рассматривала камушки, которые лежали перед ее ногами, складываясь в единую фигуру — сердце. Она грустным взглядом оглядывала пробуждающуюся улицу, которая становилась светлее с каждой минутой. В глазах не было желания, не было любви, не было жизни. Она сломлена. — Антон? — послышался детский голос из далека, — Это правда ты? Девочка не могла поверить своим глазам и, медленно спрыгнув со скамьи, подбежала к парню. — Это тыыыы! — радостно закричала девочка, прыгая в объятия Шастуна, — Я так скучала по тебе. Куда ты пропал? — Я больницу попал, — тихо ответил он, поднимая Варю, — Меня скоро выпишут. У меня уже всё зажило. — И ты вернёшься сюда? — девочка обеспокоено посмотрела на Антона, — Ты же… Не… Тоша… — Вер, у меня больше нет родственников и дома. Думаю, буду жить на улице, как ты и предполагала, — выдохнул он, — Ну, а ты как? Что ты в четыре утра делаешь на улице? А если бы тебя украли? — Мама опять начала орать. Я не могу больше этого слушать, Тош… Забери меня, пожалуйста. Они присели на немного сырую скамейку, всё такими же с грустными глазами смотря на друг друга. Они убиты, раздавлены и покалечены пулемётом реальной жизни. Возможно, это всего лишь какое-то испытание, чтобы они стали сильнее, умнее, мудрее и лучше. Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее, знаете? — Прости, я… Я не могу, — сдерживая слёзы говорил Антон, гладя Веру по голове, — Ты же знаешь, мне жить негде… Я не хочу для тебя такой судьбы… — Мне терять нечего. — Давай решим это позже, хорошо? Я что-нибудь придумаю, обещаю. Мы ещё будем самыми счастливыми, — пытаясь вселить в своим слова надежду, бодро говорил он, — Кстати, я по пути сюда купил тебе шоколадки. Будешь? — Даа, — громко засмеялась девочка, — Спасибо большое, Антош! Ты самый лучший! Самый-самый. Вера с удовольствием ела шоколад и с восторгом говорила слова благодарности и любви. На улице уже совсем посветлело, а большая стрелка часов, достигнувшая числа 12, оповещала о том, что уже пять утра. Внезапно девочка вскрикнула: — Вспомнила! — она полезла в карман своей куртки и достала от туда листок, сложенный вчетверо, — Это просили передать тебе. Какой-то мальчик. — Мне?  — ошарашенно переспросил он, — Когда? — Ну, как только ты пропал, он мне его и отдал. Наверное, видел нас вместе. Я не читала, честно-честно! А ты прочитай. Вдруг важное что-то. — Хорошо. От холода руки Антона немного отливали фиолетовым цветом, из-за чего вены были тёмно — синего цвета и были видны. Они немного тряслись, но зеленоглазый переборол это чувство и развернул лист. Почерк был немного неровным, где-то буквы залезали выше, где-то падали вниз, но он был красив, ничего не скажешь. « Здравствуй. Ты меня не знаешь, но я знаю о тебе многое. Позволь задать тебе пару вопросов. Ты уверен в том, что всё отвратительно, и никогда ничего не станет лучше? Ты не можешь посмотреть в зеркало из -за того, что считаешь себя уродливым? Ты не можешь поесть, потому что считаешь себя толстым? Ты не можешь искренне улыбнутся из-за того, что уже несколько недель в депрессии? Ты не можешь снова начать фотографировать, потому что считаешь себя бездарным? Ты сидишь в тихой комнате с лезвием в руках из-за того, что считаешь себя недостаточно хорошим? Позволь я помогу тебе. Внешность слишком переоценивают. Я уверен в том, что ты прекрасен. Как мило морщишь нос, когда солнце слепит тебе в глаза или ты пьешь свой любимый кофе. Как твои глаза сияют ярче, чем любая звезда, когда ты рассказываешь забавную историю. Как твои губы расплываются в искренней улыбке, когда ты общаешься с важным для тебя человеком. Всё ещё не веришь? Думаю, что ты прекрасен. Я уверен, что ты победишь булимию и анорексию. Ты любим. Ты важен. Ты думаешь, что проблемы с пищеварением делают тебя ужасным человеком? Но какое будет счастье для тебя, когда ты справишься? Как ты будешь улыбаться, вспоминая тот день, когда ты смог это сделать? И что ты сильный и уверенный в себе. Милый, поверь, всё будет хорошо. Ты со всем справишься. Встань и посмотри на себя в зеркало. Ты видишь, что сломлен? Что нет того огня в твоих глазах? Я не знаю причину твоих слёз, но уверен, что всё будет хорошо. Переключи внимание на другие вещи. Рисуй, пой, танцуй. Расслабься и успокойся. Попытайся быть сильным. Тебе необходимо научиться контролировать свои мысли и не позволять твоему беспокойству и сожалению уничтожать тебя. Я верю в тебя. Звучит неубедительно? Ты талантлив. Возьми в руки карандаш и лист. Считаешь, что не справишься? Если ты любишь творчество всем сердцем, то у тебя всё получится. Начни с одной линии. Уже хорошо. Через несколько лет мы услышим о тебе как о великом художнике. Что ты самый талантливый и очаровательный. Я верю в тебя. Ты создашь свою картинную галерею. У тебя всё получится. Успокойся и дыши. Отложи лезвие. Ты не заслуживаешь порезов и шрамов на своей коже. Ты слушаешь людей, которые говорят, что ты никчёмен? Глупо слушать тех, кто тебя не знает. Ты заслуживаешь любви. Ты заслуживаешь уважения. Ты заслуживаешь всё самое прекрасное. Выкинь лезвия. Они тебе больше не нужны. Ты будешь смотреть на шрамы, которые почти зажили, и улыбаться, потому что ты сумел победить своих демонов. Надеюсь, что помог тебе. Я люблю тебя. Ты важен и любим. „ Антон, конечно, любил плакать, но не настолько. Слёзы лились градом из его глаз и, казалось, что всё, хватит уже, но новая волна накатывала с повтором. Было больно, непривычно и… Не одиноко? Кому-то не всё равно на него, кто-то любит и ценит то, что Антон делает. — Антош, всё хорошо? — поинтересовалась девочка. — Да, милая, всё прекрасно. Спасибо большое, — шмыгнув носом ответил Шастун, обнимая девочку.

***

Одна улыбка может завязать дружбу. Одно слово может закончить войну. Один взгляд может спасти отношения. Один человек может изменить вашу жизнь