Песок в бутылке

- Он тебе что-то сказал? - Да, что я очень классная девушка. Вот мы и остались одни: я и Макс. Пару минут назад мы проводили Кольку, потом Макс предложил посидеть на детской площадке: мы залезли на самые высокие горки и, сидя на перилах и болтая ногами, тихо переговаривались, задрав головы к небу. Из-за облаков не было видно ни одной звезды, только мрачно глядела на нас луна. Я набиралась смелости заговорить с ним о самом сокровенном для меня, но это оказалось труднее, чем я думала. Чувствуя моё напряжение, Максим спросил: - Нервничаешь, что осталась одна? - Немного. - Мы с другими вожатыми собирались посидеть сегодня, я могу запереть тебя в корпусе, чтобы ты не нервничала. - А ты не мог бы остаться со мной? Одна я не усну. Он повернулся ко мне и кивнул пару раз, соглашаясь. Это придало мне сил на следующие слова: - Я давно хотела тебе кое-что сказать, хотя сейчас в этом уже, может быть, и нет смысла, но всё равно, мне от этого просто станет легче и… - Я слышал тебя вчера. – Резко перебил Макс. - И ты ничего мне не ответишь? – Спросила я, помолчав немного. Напряжение в груди нарастало, у меня вдруг разболелась голова. - А чего ты ждёшь? Я твой вожатый, а ты – ребёнок из моего отряда. Да, я помню, что тебе через месяц тоже будет восемнадцать, но пока что это не играет роли. – Его голос звучал твёрдо и уверенно, так, что мне мгновенно стало стыдно за свои чувства, я уже собиралась взять свои слова назад и предложить забыть обо всём. Но Максим вдруг смягчился: - Хотя мне приятно было это услышать. Я думал, что мне просто кажется, но, когда ты вчера сказала, я даже немного обрадовался. И ты действительно классная девушка, ты умная, симпатичная, с полуслова всё понимаешь… Но я не могу сближаться с тобой, это не в моей компетенции. Мои уши стали горячими от услышанного. Я вдруг почувствовала, что злюсь так сильно, как не злилась ещё никогда в жизни. Как он смеет говорить мне такое? Прикрываться компетенцией?! - Мы могли бы… - Не могли бы. – Он снова меня перебивает и наконец-то смотрит в лицо, будучи настроенным на серьёзный разговор: - Завтра ты вернёшься домой, начнёшь ходить в университет, а я вернусь в колледж, буду искать подработку. И я не хочу, чтобы ты была привязана ко мне какими-то обязательствами, когда я даже за себя сейчас отвечать не могу. Понимаешь, почему я говорю тебе «нет»? Я не отвергаю твои чувства, - он называет меня по имени, чтобы я тоже посмотрела на него, но моё лицо красное, а по щекам катятся слёзы, и я утыкаюсь в колени всё ниже, стараясь спрятаться от Макса и от его слов, - я говорю, что не могу их принять. Час ночи. Я заперта в корпусе и лежу на своей кровати, слушая музыку. Сна ни в одном глазу. Пол часа назад или чуть больше Максим ушёл на пьянку с другими вожатыми, заверив меня, что скоро вернётся. Пока его нет, я сняла с окон все аппликации и рисунки и порвала их. Затем протёрла тумбочки, собрала мелкий ссор в пустых комнатах, съела последние оставшиеся фрукты и всё равно не чувствовала себя уставшей. Включив телефон, я полистала фотографии со смены: ими была забита почти вся память на моём телефоне. Все наши мероприятия, игры, дискотеки, наши приколы друг над другом и другими отрядами – я старалась запечатлеть всё. И, конечно же, своего возлюбленного: будто случайно, я снимала его во время нашего похода в город, возле сувенирных палаток, то на пляже, зарытого в песок по пояс, то на дереве в образе кота-учёного, то с Кариной, измазанной зубной пастой – он так смялся тогда, что сейчас я снова слышу его смех и возгласы: «Вот это борода у тебя, Карина Денисовна! Такая густая, все хипстеры обзавидуются!». Это превращается в паранойю. Хотя его отказ и остудил меня, крупицы надежды в глубине души ещё не погасли, и я думала о том, как смогу переубедить его. Я не могу перестать его любить, как бы сильно меня это не убивало. Пусть он не отвечает мне взаимностью, не буду его больше беспокоить – буду просто любить, разве это запрещено? Листаю фотки дальше, разглядываю наши с Людой селфи, сильнее кутаюсь в подаренную ею кофту. Музыка нагнетает тоску, в глазах начинает щипать, грудь сдавливает, будто толстый и пушистый кот устроился на ней, подмяв лапы. И в конце концов, снова попадая на фото Максима, я не выдерживаю и начинаю реветь. Слаще моей тоски ничего нет. Упиваюсь ею, радуюсь этим бурлящим и удушающим меня эмоциям, как конфетам на Новый год. После всех экзаменов и выпускного на меня напала дичайшая тоска, в какой-то момент я потерялась в происходивших событиях, перестала осознавать, что со мной происходит; то просыпалась, то снова засыпала, потеряв интерес и аппетит, хотела спрятаться от всего мира как можно глубже в собственные мысли. Я будто медленно умирала, пульс почти пропал… Макс – мой дефибриллятор. После его появления меня конкретно «разрядило», и жизнь снова стала идти не сквозь, а вокруг меня: я больше не занимала «почётное» место в зрительном зале, я вновь играла на сцене, грелась под светом софитов, будто и не было никакой хандры. Я открыла заплаканные глаза… и закричала: надо мной, в полумраке, с затуманенными глазами, разглядывая, стоял Максим. Только теперь я почувствовала лёгкий запах алкоголя, исходивший от него. Снимаю наушники. - Почему плачешь? – Тихо спрашивает он. - Потому что ты меня не любишь. Мы сидим на моей кровати. Он обнимает меня за плечи, немного покачиваясь, дышит в макушку, периодически сглатывает слюну, отчего его кадык плавно двигается и снова замирает. Не могу скрыть свою слабость перед Максом: сижу и дышу ему в шею, упиваясь смесью ароматов –одеколона, кожи, свежевыстиранной футболки. Его спортивная кофта немного пахнет столовкой и улицей. Родинки на его шее складываются в созвездие Ворона. Я задеваю его кожу своими мокрыми ресницами, у него бегут мурашки. - Прости, что веду себя, как дура. Я не могу сохранять спокойствие рядом с тобой. В прошлом году я нашла группу в Контакте, посвящённую нашему лагерю, и в одном из комментариев к фотке увидела твой. Зашла на страницу и… Эм… Влюбилась в тебя. Потом почитала и узнала, что ты собираешься приехать и в этом году, уговорила родителей купить мне путёвку и отпустить одну в чужой город. Конечно, про тебя они не знают. Я думала, ты снова будешь в качестве ребёнка, я не знала, что ты будешь вожатым. И когда в первые дни тебя не было, мне хотелось собрать вещи и просто уехать обратно. В день, когда ты приехал, я звонила маме и заикалась о том, что мне тут не нравится, но потом ты всё-таки появился и, конечно же, я закрыла на всё глаза и осталась. Ты оказался выше, чем я думала. И голос… намного приятнее, чем в моих фантазиях. И вообще ты, само собой, оказался ещё лучше, чем я себе представляла. – Что мне ещё ему сказать? чтобы он прислушался ко мне? Чтобы не убирал свою мускулистую руку с моего плеча? – Я как одержимая сейчас, да? Только не смейся, для меня всё это не шутки. Я готова сделать что угодно для тебя, только скажи. Пожалуйста, - мои глаза снова намокли и я, чувствуя, что терять уже нечего, заговорила как сёдзе-героиня: - просто позволь мне любить тебя!.. С улицы донеслись голоса и чей-то смех: скорее всего, это вожатые пошли прикалываться над детьми. Или дети над вожатыми?.. Звуки смолкли. В комнате тихо цокала секундная стрелка на наручных часах Максима. Я, ожидая очередного отказа, рискнула в последний раз вдохнуть его запах, и замерла. Он опустил голову, коснувшись подбородком моего виска, и крепко поцеловал в голову. - Спасибо тебе. – Его шёпот пах вискарём. – Я и не знал, что где-то далеко будет жить девушка, которая так сильно меня полюбит. Я прикусила себе язык и зажмурилась, надеясь проснуться. Нет, это не сон, и мне не послышалось. Шумно вздохнув, Максим крепче прижал меня и заговорил ещё тише: - Мне нечего дать тебе взамен. Да, я нахожу тебя симпатичной, но не более. Ты ведь понимаешь, что такое бывает? Не хочу, - он сглотнул, - пользоваться тобой, поэтому лучше злись на меня… - Никогда. -… лучше злись, чем жди взаимности. Меня трясло так, будто я самолёт, который потерял управление и стремительно летит к земле. Меня вот-вот разорвёт на части. Меня тошнит от этого человека. И я хочу вырваться из его рук, брыкаюсь, ругаюсь, мотаю головой и волосами, но когда он хватает меня за запястья, то силы покидают меня, я – тряпичная кукла в его руках. Глаза печёт, слёз больше нет, и я клянусь себе, что не будет. А Макс продолжает держать меня медвежьей хваткой, сверлит взглядом – я чувствую это, и становлюсь ещё злее. Я чувствую запах виски, и, прокручиваю в голове эти обидные слова и сдаюсь: прижимаюсь к его крепкой и чуть впалой груди, обвиваю тело руками и жмусь, как брошенная собака к стене. Я такая жалкая. Говоришь, тебе нечего дать мне взамен? Нет. Это мне нечего предложить, кроме своих банальных чувств. Моё далеко не симпатичное тело никого никогда не привлечёт. В моей голове плавает мозг, который работает гораздо хуже, чем у любой среднестатистической девушки. Нет талантов ни к чему. Нет ни одного более-менее прокачанного навыка. Нет харизмы. Нечем удивить. - Я люблю тебя. Прости меня за это.