Предназначенный судьбой

      — Посмотри на меня, Сонхи, — голос Чонгука раздаётся у меня за спиной, и я оборачиваюсь, взглядом останавливаясь на его прекрасной улыбке. — Ты ведь скучала по мне, верно?       Он расставил руки в стороны, приглашая меня в свои объятия, а я, не раздумывая, тут же иду ему навстречу. Через пару секунд Чонгук крепко и горячо обнял меня, а его ладони и пальцы плавными движениями огладили мою талию. Я отчётливо ощутила, как моё сердечко забилось в груди, словно в предвкушении чего-то прекрасного, волшебного, неземного… Любовь окрылила меня, что я готова была взлететь, если бы могла и если бы меня отпустили.       Прижавшись щекой к твёрдой груди, я глубоко вдохнула аромат любимого парфюма и довольно улыбнулась, словно маленькая девочка. Моя мечта — это он. Все мои мысли только о нём. И казалось бы, что вот он, в моих руках. Только мой и ничей больше. И в то же время нет… Это я его. Только его. Слишком слабая под его взглядом, слишком ранимая от его слов, слишком чувствительная от его прикосновений. Словно птица в клетке, словно маленькое живое существо в лапах когтистого хищника.       — Я так и не услышал ответа, — напомнил молодой человек спустя минуту молчания, на что я немного отстранилась и подняла взгляд выше, чтобы сказать ему всё в лицо. Но, разомкнув губы, я успела выдавить из себя лишь одинокую «с», прежде чем чужие губы неожиданно накрыли мои со словами «Я тоже скучал по тебе, малышка».       Я прикрыла глаза, подавшись навстречу нежному прикосновению губ, встав на носочки и интуитивно обвив шею Чонгука кольцом рук. Мы были так близко. Так близко… Его язык скользнул по моим губам, которые я тут же разомкнула, пропуская его дальше. Горячий, проворный, влажный… Его язык сплетался с моим в невероятном обжигающем танце, а я тонула в ощущениях, распространяющих жар по моему телу. Мои ресницы мелко подрагивали, ладошки вспотели, а щёки загорелись здоровым румянцем. Это было так волшебно и в особенности щекотно, когда Чон кончиком языка касался моего нёба.       Вскоре лёгкие начали гореть от нехватки кислорода, и Гук разорвал поцелуй, напоследок ещё раз коснувшись моих губ. Сердце бешено колотилось, отбивая ритм о грудную клетку и прогоняя кровь по венам. Я медленно открыла глаза, смотря на него, словно на что-то недосягаемое, и до сих пор не верила в происходящее. Он мой друг, который только что поцеловал меня и прижимал сейчас к себе не как подругу, а как девушку. Любимую девушку.       — Чонгук… — сбивчиво прошептала я, пока он оглаживал мою поалевшую щёчку подушечками пальцев.       — Я люблю тебя, Сонхи, — шепчет он, оставляя краткий поцелуй на моей шее. Как вдруг…

***

      Какие у Вас бывают чувства, когда ты видишь прекрасный сон, но тут его резко обрывает голос матери, извещающей о том, что пора вставать? Припоминая, что сегодня суббота, я сонно застонала. Ну, какое вставать в выходной? Должен же быть у человека хотя бы один день на то, чтобы выспаться. Более того, желание досмотреть тот прекрасный сон с Чонгуком было настолько желанным, что я повернулась на другой бок, накрываясь одеялом с головой, и вновь попыталась заснуть.       — Милая, давай вставай, — моя мать села на край кровати и потормошила меня за плечо.       — Пять минут, мам, — бурчу я в подушку, но женщина и не думает отступать от своего, и в бой пошло эффективное средство, которое я терпеть не могла, — щекотка.       — Вставай, кому говорю! — смеётся мама, стаскивая с меня одеяло. — Чонгук тебя уже целых полтора часа ждёт и успел выпить семь чашек чая.       И тут я проснулась окончательно, подскочив на постели, стоило мне услышать имя Чона. В голове быстро промелькнули обрывки вчерашнего «прощального» разговора, и я мысленно хлопнула себя по лбу.       — Он же обещал мне позвонить! — захныкала я, приняв более удобное положение на постели и посмотрев на родительницу сонным, но в то же время несколько шокированным взглядом.       — Так и звонил, по его словам, — ответила женщина, поцеловав меня в щёчку, и встала, направляясь к двери. — Вот только ты трубку не брала. Опять на беззвучный поставила? — я провожала её взглядом, удивлённо хлопая глазами. — Ах да! Я в магазин. А Чонгук всё ещё ждёт, так что поторопись…       Как только дверь в мою комнату закрылась, я тут же схватила с тумбочки телефон, едва не уронив его на пол. На дисплее высветились двадцать два пропущенных от Чон Чонгука. Перевожу взгляд на часы: половина первого. Да ведь обед уже!       Вздохнув, я не спеша опустила ноги на прохладный паркет и… мигом понеслась в ванную комнату делать все утренние, а если поточнее, то дневные процедуры.       Удивительно, но мне хватило и пяти минут «на всё про всё», и вот я уже засеменила на кухню через гостиную, не учтя только тот факт, что на мне всё ещё были надеты только короткая шёлковая сорочка и трусики-шортики.       — Я очень быстро, честно, — протараторила я, пробегая мимо Чонгука, сидящего на диване ко мне спиной и пьющего, если брать во внимание слова матери, то уже восьмую чашку чая.       — Знаю я твоё «быстро», соня, — усмехнулся Гук, делая очередной глоток тёплого напитка из сосуда и поднимая глаза, чтобы посмотреть мне вслед, вот только… Он точно не ожидал увидеть меня в таком виде, где ночнушка едва прикрывала мои упругие ягодицы, проглядывающие через немного задравшийся подол. Поперхнувшись чаем от увиденного, Чон закашлялся, что вынудило меня притормозить и вернуться обратно. Чтобы облегчить страдания друга, я похлопала его по спине, и это помогло ему прийти немного в себя.       — Хэй, ты в порядке? — спросила я, когда молодой человек откашлялся. Я встала перед ним, упираясь ладошками в коленки, и вглядывалась в его идеальное лицо, дабы удостовериться, что всё хорошо.       — Д-да, но… — он запнулся и нервно сглотнул, когда его взгляд скользнул по моим ключицам и ниже к груди. — Ты бы сперва оделась нормально, прежде чем выходить из своей комнаты в таком виде.       Сделав ударение на предпоследнем слове, Гук покраснел и с трудом отвёл смущённый взгляд в сторону. От его голоса мурашки побежали по спине, и до меня только сейчас дошло, что случилось. Я вздрогнула, тут же обхватив себя руками за плечи, и с тихими «прости» и «извращенец» убежала обратно к себе в комнату.       Прижавшись к закрытой двери спиной, я тяжело задышала от смущения. Щеголять перед Чоном в ночной сорочке, ткань которой вдобавок ко всему оттопыривали соски, и через которую немного была видна сама грудь и ложбинка между грудей, не входило в мои планы, и сейчас мне было действительно стыдно, как никогда прежде. Раньше я не задумывалась о том, в чём появиться перед своим другом, хоть в нижнем белье, и он бы ничего не сказал. Но то было несколько лет назад, а сейчас…мы ведь уже не дети…       Переодевшись, я вновь решила отправиться на кухню. Но, переступив через порог в гостиной, я вздрогнула, ощутив, как на моём запястье сомкнулись чьи-то пальцы, останавливая, а спортивное тело прижалось сзади. Сердце ухнуло где-то в груди и замерло, будто бы боясь пошевелиться, как и я сама боялась что-либо сделать, ожидая дальнейших действий от Чонгука. И без лишних слов было понятно, что это он, потому что больше некому, ведь папа на работе, а мама в магазин ушла. Да и никому бы не пришло в голову подходить ко мне со спины вот так…       — Что ты хочешь? — попыталась спросить я как можно серьёзнее, но мой голос предательски дрогнул, и от слуха молодого человека это не утаилось.       — Хочу знать, что с тобой происходит в последнее время, — горячее дыхание опалило мой затылок, и я поёжилась от этого действия, а после прикрыла глаза и сомкнула губы в тонкую полоску, раздумывая над тем, что можно было бы сказать в своё оправдание. — Сонхи?       — Ничего.       — Неправильный ответ, — сказал Гук, разворачивая меня к себе лицом и осторожно прижимая к стене.       Его ладонь упирается в твёрдую поверхность по правую сторону от моей головы, а его взгляд останавливается на моих широко распахнутых глазах, и он заглядывает в них, словно в душу.       — Что случилось? Ты стала замкнутой, неуклюжей и слишком задумчивой. Что тревожит тебя? — в этот момент я предприняла попытку побега, но Чонгук свободной рукой сжал моё плечо и вернул в исходное положение, тем самым лишая меня какой-либо возможности уйти от ответа. — Я не отпущу тебя, пока ты мне всё не расскажешь.       Последнее предложение прозвучало как-то уж слишком отчаянно, и я поджала губы, опуская взгляд в пол.       — Просто… Я волнуюсь насчёт предстоящих экзаменов, — ответила я, пусть и слукавила, но это тоже было правдой отчасти. — Особенно меня беспокоит алгебра. Я ведь так и не смогла сделать домашку…       — В этом вся проблема? — спросил Чонгук с лёгким недоверием, но я утвердительно закивала, что развеяло его сомнения. — Ладно. Тогда я помогу тебе с алгеброй сейчас, а завтра мы сходим погулять.

***

      — Шутишь? Это же простейшее уравнение, Сонхи, — сказал Чонгук, тыкая пальцем на пример в задачнике. — Подобное ты решала на уроке, и… — он остановился, взглянув на меня. — Опять проспала весь лекционный материал?       Увидев мой кивок, Чон обречённо вздохнул и приложил руку ко лбу.       — Окей. Подобный пример есть в методичке, я показывал его тебе. Просто цифры подставь, которые даны.       — И всё? — я удивлённо посмотрела на Гука, когда нашла этот самый пример и, кажется, уже поняла, как его решать.       — И всё, — его губы растянулись в широкой улыбке, а ладонь легла на макушку, приводя в лёгкий беспорядок мои уложенные пряди.       Мне нравилось, когда он делал так, но я всё равно отталкивала его руку, обвиняя в испорченной причёске, над которой я пыхтела добрую половину часа. Но дело даже не в волосах, а в моей неловкости рядом с Чоном. Я становилась ужасно рассеянной, когда он склонялся непозволительно близко ко мне, и жутко краснела, когда он говорил, что я милая. Я лишь предполагала, что мои чувства могут быть взаимными, но всё никак не решалась заговорить об этом с предметом моих сердечных воздыханий.       — Чёртова алгебра, — выдохнула я облегчённо, откидываясь на спинку стула после многочасового штурма ненавистного мне школьного предмета. Спасибо Чонгуку за помощь, который, между прочим, уже сидел на моей кровати и тискался с котом.       — Может, чаю? — я повернулась к Чону и получила кивок с его стороны.       — С радостью бы тебе помог на кухне, но встать не могу, — парень виновато улыбнулся, поглаживая довольного кота, сидевшего на его коленках, на что я закатила глаза, встала со стула и покинула комнату.       Особенность Чонгука была ещё и в том, что его любили все члены моей семьи, включая пушистого нахлебника, который, казалось, любил Чона сильнее всех остальных и даже сильнее меня. Ревность к коту — это нонсенс. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как смириться с тем, что у них была взаимная любовь друг к другу. Разумеется, такая, которая может быть между котом и человеком. Но как он его гладил… Вот именно из-за таких моментов иногда мне хотелось оказаться в шкуре кота.

***

      Чайник только-только вскипел, а я потянулась за кружками, стоящими на самой верхней полке кухонного навесного шкафчика. Одну я достала почти сразу же, но со второй пришлось повозиться, поскольку она стояла дальше и я дотягивалась до неё только кончиками пальцев. Дурочка. Нет, чтобы как все нормальные люди встать на стул и достать эту кружку спокойно. Ничего подобного! Я не искала лёгких путей, и потому моя любимая кружка спустя пару секунд стремительно полетела на пол, разбиваясь на части с характерным звоном.       Я села на корточки, собирая осколки, а на глаза так и наворачивались непрошеные слёзы. От самой себя было противно. Плакать из-за такой глупости?! Но ведь именно эту самую кружку подарил мне Чонгук на моё десятилетие. Пелена застилала мои глаза, мешая нормально видеть, и потому я больно порезалась об осколок, тут же отдёргивая руку, словно ошпаренная.       — Эй, что случилось? — на кухню вошёл Гук, но, увидев меня, сидевшую на полу, тут же подошёл ко мне и присел напротив. Без всяких церемоний он схватил моё запястье и потянул к себе, не обращая внимания на мои слабые протесты. Чертыхнувшись, он достал из заднего кармана джинс свой чистый белоснежный платок и приложил его к порезу на моём пальце. — Очень больно? Наверное, да. Не плачь. Скоро пройдёт.       Я отрицательно покачала головой, и Чон удивлённо воззрился на меня.       — Я разбила кружку, которую ты мне подарил, — мой голос обрывался при неконтролируемых всхлипах и звучал очень тихо.       — Нашла из-за чего плакать, дурочка! Я тебе новую подарю, вот только не реви, ей-богу, — Чонгук притянул меня к своей груди и прижался щекой к моей макушке, поглаживая по волосам одной рукой, а другой всё так же держал платок у моего пальца.       Он не любил мои слёзы, о чём не раз говорил, но всякий раз, когда я плакала, он не уходил, а успокаивал, очень нежно прижимая к себе, словно маленькую беззащитную сестрёнку.       Я успокоилась достаточно быстро, и вскоре мой раненый палец украсил синий лейкопластырь, найденный Чонгуком в аптечке. И он в очередной раз помог мне, достав с верхней полки ещё одну кружку, пока я заметала осколки в совок и с сожалением выбрасывала их в мусорное ведро.       Найдя спрятанные мамой сладости, я отдала их другу, а сама разлила чай по кружкам, и наконец мы с Гуком сели пить чай.       — Девятое чаепитие за сегодня, — задумчиво протянул парень, рассматривая чёрное прозрачное стекло сосуда. — Если подумать, то в этом доме очень сильно любят гостей, ведь на деле после такого обилия чая можно просто лопнуть.       — Было бы здорово, — пошутила я, улыбнувшись ошеломлённому моим ответом Чонгуку. — Ну, а что?       — Совсем не любишь меня, — наигранно обиделся парень, отворачивая голову к стене. — Я к тебе со всем сердцем и душой, а ты...       — Я тебя очень люблю, — выдала я совершенно спокойно, потому что знала, что сейчас под «люблю» Гук имел в виду только дружескую любовь и никакую другую. — Но ты иногда такой вредный.       — Я всё ещё не услышал своё «спасибо» за помощь по алгебре, — напомнил молодой человек и усмехнулся, когда я ойкнула и поспешила поблагодарить его за помощь.       — Ладушки, я пойду собираться. Домой пора, ибо обещал матери помочь кое в чём, — сказал Гук, вставая из-за стола и направляясь в прихожую.       Я тоже поднялась и последовала за другом, чтобы проводить его.       Надев куртку, но не застегнув её, Чон обулся и не спеша подошёл ко мне вплотную, дружески обнимая и чмокая в макушку.       — Спасибо за чай, мелкая, — с улыбкой проговорил он, отстраняясь и выходя за порог в подъезд. — Спишемся вечером.       Махнув рукой, он пешком отправился вниз по лестнице, а я, закрыв входную дверь, тотчас же метнулась на лоджию, надевая по пути тёплые тапочки и прихватывая с дивана плед, кутаясь в него, ведь на улице было отнюдь не двадцать градусов тепла.       Встав на носочки, я открыла окно лоджии и высунула голову на улицу. Прохладный ветер ударил в лицо, чему я тихо рассмеялась и уставилась вниз, пытаясь побороть свою лёгкую боязнь высоты, ведь жили мы не на первом этаже, а на шестнадцатом. Через минуту я уже увидела знакомую фигуру, вышедшую из подъезда и направившуюся в сторону пешеходного перехода. Но, неожиданно остановившись, Гук повернулся к моему дому лицом и помахал мне рукой, делая знаки, чтобы я не ставила сегодня телефон на беззвучный. На это я закивала и тоже помахала ему рукой на прощание. Я следила за ним до тех пор, пока его куртка не пропала за углом дома, а после грустно вздохнула.       Закрыв окно, я покинула лоджию, стянула с себя плед, вернув его на место, и пошла мыть кружки, оставленные нами с Чонгуком несколькими минутами ранее. Обхватив ладошками кружку Чона, я поднесла её к своему носу, принюхиваясь к его аромату, которым до сих пор, пусть и немного, но пахла эта керамическая вещица. Я прекрасно понимала, что веду себя, как помешанная какая-то, и потому тут же поставила кружку в раковину. Но раздавшийся щелчок входной двери даже не дал мне включить воду, потому-то я и поспешила вернуться обратно в прихожую, чтобы помочь матери разгрузить сумки.       — А чего столько всего? — спросила я, оглядывая пять пакетов, заполненные различными продуктами. — У нас намечается праздник?       — Завтра у нас с папой годовщина свадьбы, — с улыбкой ответила моя мама, и я с кряхтеньем подняла несколько пакетов и потащила их на кухню.       — Я как раз завтра пойду гулять с Чонгуком, — сказала я, поставив продукты на кухонную тумбу. — Так что у Вас будет время провести завтрашний день вдвоём, предаваясь воспоминаниям.       — О, и как продвигаются Ваши дела? — улыбка матери вдруг стала какой-то хитрой, что меня насторожило, поэтому я тут же спросила о том, что она подразумевала под нашими с Гуком делами. — Ну, ещё не встречаетесь?       — Мама! — буркнула я, отвернувшись, и тут же услышала смех за своей спиной.       — Ну, а что такого? Уже почти взрослая девочка, а мне зять нужен, внуки, — и пусть мама знала, что мне очень рано думать о таком, как, впрочем, и ей, но всё равно не упускала случая меня подразнить, ведь, как правило, мамы всё чувствуют. — Он ведь нравится тебе, верно?       Её голос вдруг стал каким-то серьёзным, что я даже отвлеклась от разгрузки продуктов по полкам в холодильнике и посмотрела на неё. Молчание моей родительницы говорило о том, что она хочет услышать чёткий ответ на поставленный вопрос, поэтому я вздохнула, возвращаясь к своему делу.       — Может быть… Я точно не могу пока сказать, — ответила я, хотя понимала, что, скорее всего, он не просто мне нравится, а я люблю его. Впрочем, что такое любовь?...       — Всё ты знаешь, проказница, — сказала мне мама, усаживаясь на рядом стоящий стул. — Твои глаза превращаются в сердечки, когда на горизонте появляется Чонгук.       — Серьёзно?       — Я образно, — рассмеялась женщина, и тут её лицо вновь озарила добрая улыбка. — В любом случае глаза у тебя точно загораются, поэтому советую тебе разобраться в себе и понять, что ты действительно к нему чувствуешь. Ладно?       Мама поцеловала меня в макушку и отпустила в свою комнату, куда я и отправилась. Завалившись на кровать и притянув к своей груди пушистого кота, мирно сопевшего до этого момента возле подушки, я вздохнула и на пару секунд прикрыла глаза. Кот громко замурлыкал в моих объятиях, пока я на ощупь тянулась рукой за телефоном, который должен был лежать на тумбочке. Найдя нужную вещь, я поставила громкость рингтона на максимум и положила телефон рядом, а сама решила немного вздремнуть. В любом случае ожидание — это всегда томительно.       Извещение на телефоне беспардонно вытянуло меня из сна, и я потянула руку к средству связи, снимая блокировку экрана. Десять сообщений пришло на аккаунт в KakaoTalk, и я тут же открыла диалог с Чонгуком, который, оказалось, уже полчаса пытался до меня достучаться.

Текст переписки (начало)

22:35. Ты опять спишь, что ли? Сколько можно? Мелкая, а ну вставай и поговори со мной! 22:37. Прости, что-то вырубило меня. 22:40. Вот вечно ты так. Когда мы встретимся завтра и где? 22:41. Ты меня ведёшь. Тебе и решать. 22:42. Давай в парке возле твоего дома в десять часов утра? 22:43. Я в десять не встану. 22:44. Встанешь, куда ты денешься? 22:44. Ну Гук~ :с 22:47. Без всяких «ну», соня. Завтра чтобы в десять возле парка как штык была. Приду — проверю. На месте не будет, явлюсь к тебе домой, поздравлю твоих родителей с годовщиной и устрою тебе утренний душ в постель. 22:49. Хорошо. В десять так в десять. Погоди, ты знаешь о годовщине? 22:50. Мои родители сегодня весь вечер трындят об этом. Но об этом завтра поговорим. А теперь спать ложись. Приятных кошмаров, мелкая. :3

Текст переписки (конец)

      — Вот поганец! — вспыхнула я после его последнего сообщения и кинула телефон на дальний конец кровати, недовольно скрестив руки на груди и при этом ещё чуть не задушив бедного кота, который вовремя выкарабкался из моей хватки и соскочил с постели. — Ой, прости, пушистый…       Если признаться честно, то Чонгук меня порой бесил. Не всегда, но временами случалось и такое. Вот как сейчас, например. Строит из себя заботливого, но при этом не теряет возможности меня позлить. Где это видано, чтобы кошмары были приятными? В этот самый вечер я пообещала себе, что непременно дам Чону подзатыльник, если мне действительно приснится кошмар в эту ночь, но благо, что она прошла спокойно и мне ничего не снилось. Совершенно. А ведь так хотелось…