Предназначенный судьбой

      — Извините за опоздание! — именно с такими словами мы влетели с Чонгуком в класс, словно ошпаренные, чем привели в немое удивление всех присутствующих на пересдаче контрольной по алгебре. Казалось, что время остановилось, особенно после того, как я посмотрела на отошедшего от шока учителя. Его лицо стало таким строгим, безумным и красноречивым, что мне захотелось тут же спрятаться за спиной Чонгука, но я вовремя остановила себя. Но что больше всего поразило, так это то, что вскоре математик сменил свой гнев на милость и задорно рассмеялся, ошеломляя всех такой бурной реакцией.       — Так вы, негодники, не только на контрольных работах спите, но ещё и имеете привычку просыпать пересдачу? — он по-доброму нам улыбнулся и, качнув головой, призвал подойти к его письменному столу. — Вот вам тест, решайте. Но после я с вами двумя ещё поговорю.       Взяв листы с заданиями с учительского стола и отметив, что наш преподаватель сегодня в каком-то прекрасном расположении духа, мы с Чоном сели за парты, и каждый уставился в свой листок. Достав пенал из сумки, которую я чудом прихватила прямо на выходе из квартиры, я вдруг услышала тихое «пс» и повернулась на источник звука, коим был мой новоиспечённый парень.       — Есть запасная? — настороженно спросил Гук, склоняясь к моей парте, так как он сидел по левую сторону от меня. — Я свою сумку вчера у Хосока забыл.       — А голову свою ты не забыл? — тихо усмехнулась я, протягивая парню ручку.       — А сама-то весь материал помнишь? — прилетел мне ответный смешок, и я, фыркнув, тут же уставилась в свои задачи, пытаясь разобраться, что там к чему.       Просидев несколько часов за решением тестовых заданий, к концу второго часа многие ученики стали сдавать свои работы и покидать аудиторию, но, к моему удивлению, Чон действительно голову не забыл, ибо сел за решение задач позднее всех, но сдал свою работу в первой же тройке. А я сидела и куковала над решением своего теста, с горем пополам решив нормально только две трети.       Вскоре класс и вовсе опустел, остались только я, Чонгук и преподаватель, и последние двое внимательно смотрели на меня, будто я была редким таким экспонатом в выставочном зале, что мешало мне сосредоточиться на решении последних заданий.       — Не мучай себя, Сонхи, — улыбнулся вдруг математик, подходя к моей парте и протягивая руку. — Сдавайся уже.       Вздохнув, я ощутила, как из меня так и хочет вырваться вой «поражения» и нежелания сдавать работу, но я всё же протянула листок преподавателю, который, садясь на стул впереди стоящей парты, сразу же стал проверять мою работу. Я не сводила с мужчины взгляда, мысленно проклиная эту чёртову алгебру и всё, что с ней связано, и молилась о том, чтобы правильно была решена хотя бы половина.       — Удивительно, — сказал вдруг учитель, рисуя отметку и протягивая лист зажмурившей глаза мне. — Открывай и не бойся давай.       Послушав совет, я осторожно приоткрыла сперва один глаз, а потом второй сам от удивления открылся. Девятнадцать правильных из двадцати пяти? Я посмотрела на преподавателя, желая узнать, не шутка ли всё это и не розыгрыш ли, на что он пожал плечами и опять-таки улыбнулся. Для меня это был рекорд, и я даже сама не заметила, как широко улыбнулась, сжимая лист своими пальцами и прикладывая его к груди.       — Сонхи, спустись на землю, — засмеялся Чонгук, наблюдая за всей этой картиной, на что я тут же едва не разозлилась, собираясь наехать на парня, как слова преподавателя ввели меня в ступор.       — Встречаться уже начали али как? — от шока я выпустила листок из рук, и он с шорохом улетел на пол, а Чон поперхнулся воздухом и закашлял в сторону, прикрывая рот кулаком. — Просто ваши друзья сегодня заскочили перед началом пересдачи и сообщили, что вы оба можете опоздать.       — Какие друзья? — спросила я, опомнившись первая, после чего этот же вопрос повторил Гук, хотя, судя по выражению его лица, он уже обо всём догадался.       — Хосок и Юджин, кажется, — заметил преподаватель, и я закатила глаза, мысленно обещая после дать втык обоим. — Да, кстати. Они вас двоих записали в поездку в лагерь.       — В лагерь? — поинтересовался Чонгук, и преподаватель кивнул.       — Не многие знают об этом, но перед каждым летом учителя записывают за собой четырёх учеников и мы все отправляемся в лагерь за город предположительно где-то на сутки. И если вы согласны поехать, то у меня как раз набирается четыре ученика. Впрочем, вас можно уже не спрашивать, потому что вы уже записаны, но всё же я спрошу: согласны ли вы поехать? Ответ желательно дать сейчас, но не обязательно, потому что поездка планируется в следующие выходные. Так что?       Взглянув на Чонгука и заметив, что он, в принципе-то, против особо не был, я тоже согласилась, понимая, что нам попросту предоставляется неплохой шанс отвлечься от учёбы на какое-то время и упускать его было бы ужасно неправильно.       — Отлично! — хлопнув в ладоши, учитель поднялся со своего места и предварительно сказал нам, что мы свободны.

***

      Покинув пределы школы, мы с Чонгуком направились в сторону дома, попутно обсуждая между собой план мести для наших друзей, которые так некстати спалили наши отношения перед учителем. «Кстати, а откуда они вообще знают, что мы вместе?» — этот вопрос не давал мне покоя, и, судя по всему, Чону тоже.       — Ладно, со всем этим разберёмся через полчаса, — сказал юноша, вздыхая и запуская пятерню в свои волосы, зачёсывая их назад, отчего я нервно закусила губу и отвела взгляд в сторону. — Не хочешь со мной к Хосоку заскочить в гости?       — А это не слишком будет? — поинтересовалась я на всякий случай, но Чонгук лишь помотал головой, предполагая, что раз Хосок с Юджин уже успели побывать в школе, значит, наверняка либо гуляют где-то, либо сидят у Чона дома за чашечкой чая.       — К тому же, — добавил парень, задумчиво серьёзно смотря вперёд и пряча руки в карманах школьных брюк, — я должен перед ним извиниться…       — Извиниться? — недоумевала я, строя в своей маленькой голове множество догадок о том, зачем Чонгуку понадобилось извиняться перед Хосоком. — Что-то случилось?       Но ответом мне послужило томительное молчание, которое говорило лишь о том, что случилось что-то несколько страшное, и, зная Чона с детства, я могла предположить, что наш общий друг мог пострадать из-за его неправильного понимания ситуации. Но строить догадки дальше мне было не суждено, потому что краем глаза я вдруг уловила силуэты наших друзей, сидящих на качелях на детской площадке, что находилась на другой стороне через дорогу.       — Чонгук, — окликнула я парня, который успел уйти на несколько метров вперёд и даже не заметить моего отставания, но который тут же остановился и обернулся, стоило ему услышать мой голос. — Они там.       Я указала пальцем на площадку и двинулась в её сторону, уже ступая было на пешеходный переход, как вдруг я ощутила тёплое прикосновение к своей руке и остановилась, так и не задев ногой дорожную зебру. Опустив взгляд вниз, я наблюдала за тем, как молодой человек осторожно и очень нежно обхватил мою ладонь и сплёл наши пальцы, скрепляя их в замок, а буквально через пару секунду в метре от меня пронеслась машина, и только тогда я поняла, что всё-таки случилось.       — Куда прёшь на красный свет, дурочка? — тихо спросил Чонгук, вздыхая и легонько дёргая меня на себя так, что наши плечи соприкоснулись. — В следующий раз хоть по сторонам смотреть не забывай, что ли.       — Прости, — виновато прошептала я, осознавая свою неосторожность и неосмотрительность, а когда загорелся зелёный сигнал светофора, я перешла дорогу в сопровождении Чонгука, при этом чувствуя себя маленькой девочкой, не знающей правила дорожного движения. Ну, да, поторопилась.

***

      — Юджин! Хосок! — хором воскликнули мы с Чонгуком, глядя на парочку самых «невинных и чистых» друзей, которые отчасти виновато зашаркали ножками и захихикали, о чём-то перешёптываясь между собой, когда увидели нас, держащихся за руки.       — Да ладно вам. Мы же не со зла, — широко улыбнулся нам Чон, хлопая нас обоих по плечам, разворачивая и придвигая нас навстречу друг другу так, что я вскоре была прижата к груди Чонгука, который даже покраснел от такой неожиданности, как и я. — О, целый урожай влюблённых помидорок.       — Сейчас кто-то огребёт… — тяжело выдохнул мой возлюбленный, легко погладив меня по волосам свободной рукой, а после отстраняясь и кидаясь вдогонку за Хосоком, который бежал так быстро, что только пятки сверкали, однако Чонгук был быстрее, и я мысленно молилась за благополучный исход для своего друга, который свёл нас вместе.       — Я очень рада за вас, — сказала подошедшая ко мне вплотную Юджин, приобняв меня со спины. — Вы ведь вместе теперь?       — Ну, в общем-то, да, но… — я запнулась, не зная, как объяснить дальше, и, кажется, что моя подруга всё поняла, поэтому не стала выпрашивать у меня подробности и обняла лишь крепче.       — Вы с Чонгуком будете сидеть вместе в автобусе во время поездки. Мы с Хосоком позаботились и выкрали для вас и себя места в самом конце автобуса, чтобы никто не мешал.       — Тоже встречаетесь? — лукаво улыбнулась я, отчего подруга покраснела и отстранилась от меня, отходя немного в сторону. — Что такое?       — Да нет, не встречаемся мы, — смущённо сказала она, и я всё поняла по её выражению и блестящим глазам: ей нравился Хосок.       По словам Юджин оказалось, что в лагерь поедет порядка пятидесяти человек, однако на мой вопрос «Куда именно мы поедем?» подруга ответить не смогла, так как сама не знала, куда мы отправимся.       Присев на качели, я рассказала девушке о том, что сдала ненавистную алгебру на хорошую оценку, при этом широко и счастливо улыбаясь, когда она поздравляла меня с моей маленькой «победой», а после немного рассказала по секрету о том, как Чонгук нагнал меня в парке, поцеловал и признался в любви. Про то, что сегодня парень ночевал у меня, я решила не рассказывать. Всё-таки это было уже достаточно личным пространством, в которое не хотелось впускать посторонних и даже самых близких. Но, кажется, и того, чем я поделилась Юджин было вполне достаточно, ведь, представив в воображении всю картину, описанную мной, она смущённо затопала ножками и широко заулыбалась, пряча покрасневшие щёчки и искренне радуясь за меня.       — Кстати, — начала я, вспомнив недавний разговор с Чонгуком, и, понимая по взгляду, что подруга внимательно меня слушает, уже было начала говорить, как замерла на месте, улавливая взглядом фигуры парней, которые уже подходили к нам, крепко пожимая друг другу руки и над чем-то смеясь. Видимо, уже помирились, но почему-то только сейчас я заметила, что левая щека Хосока была немного припухшей и выглядела покрасневшей, я бы даже сказала, синеватой в некоторых местах, что меня напрягло не на шутку. Неужели Чонгук его ударил?       — Юджин, а?.. — только начала было я, как подруга тут же соскочила с качелей и подошла ко мне, а после прошептала на ушко вкратце то, что произошло вчера после того, как я покинула квартиру Хосока. Сказать, что я была удивлена услышанным, — ничего не сказать. Я никогда не думала, что Чонгук способен ударить собственного друга из-за… из-за меня?       — Сонхи, ты чего вдруг как привидение увидела? — нервно усмехнулся Хосок и вздрогнул, вспомнив, видимо, не самый приятный фильм ужасов про привидений.       Я лишь молча ткнула пальцем в свою щеку, показывая, что у друга на щеке проявление недавней атаки от Чонгука возникло, а после тихо вздохнула и отвела погрустневший взгляд в сторону, как тут же вздрогнула, когда передо мной присел на корточки возлюбленный, осторожно беря мои руки в свои и смотря на меня снизу вверх.       — Я потерял вчера над собой контроль и… — начал было Чон, но я тут же прервала его, покачав головой:       — Я не хочу ничего слышать об этом. Не хочу, — вздохнула я, наблюдая за тем, как взгляд Гука погрустнел и даже как-то поник, а после его голова и вовсе опустилась на грудь в глубоком сожалении и признании своей ошибки.       — Сонхи, я в порядке, — встрял Хосок, широко улыбаясь. — К тому же Чонгук извинился, и я его полностью понимаю. Наверное, я бы тоже сорвался в такой ситуации, поэтому давайте не будем грустить на пустом месте, а пойдём ко мне на чай с тортиком. Одной забывашке ещё надо свою школьную сумку забрать.       Просветлев, я встала с качелей и улыбнулась на предложенную идею, а слова про «забывашку» меня позабавили, потому что иногда так оно и было.

***

      — Нужно было взять хотя бы сок, что ли, а то пить чай из бокалов для спиртного как-то… не ахти, — проговорила я, смеясь. — Какой дурак это придумал вообще?       — Он, — Чонгук с улыбкой кивнул в сторону друга, который в этот самый момент делал глоток и чуть не поперхнулся от услышанных слов, с наигранным возмущением уставившись на меня, мол, «Что тебе не нравится вообще?». Покачав головой, я извинилась перед Хосоком, и мы чокнулись бокалами, которые при соприкосновение издали задорный звон. А пили мы… за наши с Чонгуком отношения, но этот тост предложила уже Юджин. Замечательно. Чудесно придумали.       — Да вы издеваетесь, ей-богу, — сказала я, усмехаясь и ставя бокал на пол, ведь расположились мы всё в том же углублении гостиной, что и вчерашним вечером, когда готовились к алгебре.       — Вообще-то, мы за вас радуемся, — заметила подруга, последовав моему примеру и также поставив бокал на пол. — Правда, тот факт, почему мы вдруг пьём чай из бокалов, для меня тоже остаётся загадкой.       — Рано вам ещё алкоголь употреблять, поэтому довольствуйтесь тем, что наливают, — фыркнул Хосок, делая ещё глоток чая. — Ну, если хотите и вам прямо так не нравится чай, то я могу принести газировки.       — Было бы неплохо, — подхватили мы втроём чуть ли не хором, а хозяин квартиры лишь улыбнулся и встал, говоря, что скоро вернётся, а Юджин сама вызвалась ему помочь в поиске бутылок с необходимым содержимым. И вот когда эти двое скрылись в коридоре, Чонгук подсел ближе ко мне, приобнимая за талию, несмотря на все мои протесты и смущение.       — Сонхи, я хотел кое-что спросить и… — начал только было Чонгук, как в проёме арки показалась голова Хосока, а его глаза, хитро щурясь, осматривали смущённую меня и слишком довольного и в тоже время недовольного таким вмешательством Чона.       — Эй, голубки. Вы только не воркуйте мне тут слишком сильно, ладно? А то заворкуете всю гостиную и я потом буду ходить и краснеть перед родителями, — сказал он серьёзно и скрылся, а после мы услышали громогласный хохот на всю квартиру, хотя нам с Чонгуком было не до смеха.       — Сам пошутил — сам посмеялся, — констатировал факт мой парень, хмыкая, а после продолжая шёпотом излагать свою незаконченную ранее мысль. — Так вот… Могу я снова сегодня переночевать у тебя?       — У тебя своего дома нет? — таким же шёпотом поинтересовалась я в ответ, однако после задрожала, когда сильная рука вплотную притянула меня к телу Чонгука, прижимая. — Гукки…       — Гукки? — удивился парень, мягко и невесомо касаясь моих губ своими. — Можешь называть меня так, если тебе нравится. Но, пожалуйста… Всего одну ночь.       — Сегодня одна, а завтра все десять? — выдохнула я, понимая, что ещё немного и мои щёки просто сгорят.       — Ты же меня знаешь, — улыбнулся мне парень. — К тому же я не хочу оставлять тебя одну, пока твои родители в отъезде.       — Хорошо. Только пусти меня, — попросила я, упираясь ладошками в широкую грудь, и шумно выдохнула, когда Чон неожиданно и требовательно прижался своими губами к моим, раздвигая их языком и проникая вовнутрь. Сплетая наши языки, Гук страстно целовал меня, прижимая к себе вплотную, отчего я сдавленно проскулила в какой-то момент и сжала белоснежную ткань школьной рубашки Чонгука в своих кулачках, совершенно не замечая две пары глаз, которые наблюдали за нами.       — Ну, я же попросил! — воскликнул Хосок.