Предназначенный судьбой

Один год спустя с момента последних событий…

      — Через полгода Чонгук и Хосок выпускаются, — протянула Юджин, шагая рядом со мной вдоль школьного коридора и держа меня под ручку. — Не будет ли нам скучно?       — Я бы задала этот вопрос по-другому, — подруга вопросительно промычала, поглядев на меня. — Когда ты уже признаешься Хосоку в своих чувствах? Вы ведь стали ближе, к тому же ты тоже ему нравишься вроде как.       — Мужчина должен делать шаг первым, — отчеканила Юджин, хмыкая, а моё лицо озарила добродушная улыбка. — К тому же ты сама всё ещё страшишься близости с Чонгуком!       Последнюю фразу Юджин чуть ли не прокричала, и мне даже пришлось одёрнуть её за рукав белоснежной блузки, шикая, мол, чего творишь в будний день в многолюдном коридоре?       Наши школьные дни тянулись медленно, словно тягучий мёд, и достаточно скучно, потому что у парней вовсю шла подготовка к заключительным экзаменам, которые им необходимо было сдать перед выпуском, и мы с Юджин коротали дни и вечера в обществе друг друга. Но проблема была даже не в этом… За последнее время наши с Чонгуком отношения значительно охладели и, как ни страшно это признавать, остыли. Виделись мы и без того редко, а наши звонки перед сном и ночные переписки просто перестали существовать, будто бы уйдя в небытие. Словно чужие люди, мы лишь здоровались при случайных встречах, грустно улыбаясь друг другу, и расходились каждый в свою сторону. Меня огорчало такое стечение обстоятельств, но я ничего не могла поделать.       На сегодня все оставшиеся уроки я пропустила, витая в своих мыслях и смотря в окно, с завистью наблюдая за идущими в сторону дома влюблёнными парочками, что выходили из школьных стен, держась за руки.       По окончании учебного дня я решила немного позаниматься математикой, и потому, когда все мои одноклассники покинули класс, включая мою подругу Юджин, я осталась один на один с тишиной, которая тут же начала меня душить, сдавливая со всех сторон.       Материал, который так усердно сегодня нам запихивал учитель математики, я освоила, но вот на практике никак не могла применить правильно, и постоянно возникали ошибки на ровном месте, вследствие чего пример получался не с тем ответом, несмотря на правильно подставленную формулу. Может, в этом сыграло роль отсутствие сосредоточенности, которая в решении подобных задачек была особенно необходима, а может, просто глупые мысли, засевшие в моей голове, никак не давали покоя и всплывающие слова подруги, словно диктофон, раз за разом звенели в ушах: «…ты сама всё ещё страшишься близости с Чонгуком!».       — Чёрт подери! — я не заметила, как выругалась вслух и несколько рассерженно бросила ручку на ровную поверхность парты рядом с черновой тетрадью.       — Ругаться удумала? — послышался мягкий тенор у меня за спиной, от неожиданного звучания которого я тут же вздрогнула, после чего ощутила, как чужие руки сомкнулись у меня в кольцо в районе ключиц и тёплое дыхание приятно защекотало шею. — Опять математика…       — Почему ты здесь? — спросила я, поворачивая голову вбок и сталкиваясь взглядом с глазами Гука, видимо, соизволившего меня навестить.       — Тренировка недавно закончилась, — ответил парень, хмыкнув и значительно приблизившись, сократив расстояние между нашими лицами. — А вот почему ты не дома — это действительно вопрос. На дворе уже шестой час пошёл.       Удивлённо вскинув брови, я бросила взгляд на висящие на стене часы и сама удивилась тому, что я просидела за математикой добрые два с половиной часа. Завтра будет выходной, но я не рассчитывала на то, что просижу практически весь день в школе, поэтому очередной вздох за сегодня сорвался с моих губ.       — Пошли, прогуляемся, — предложил парень, отстраняясь и за меня складывая все мои школьные принадлежности в сумку. Причём делал он это с такой аккуратностью, будто мои вещи были какими-то очень ценными музейными экспонатами, хотя отдалённо я понимала, что пусть Чон и позволял себе со своим «добром» обращаться как угодно, к чужому имуществу он относился с предельной осторожностью.       Прихватив мою руку, Чонгук потянул меня на себя, и мне волей-неволей пришлось последовать за ним в школьную раздевалку, хотя сил не было никаких, но в душе теплилась радость, разгорающаяся с каждой минутой оттого, что наконец-то мы сможем побыть вместе. И действительно: мы вышли из школы вместе, держась за руки, как в старые добрые времена, разговаривая обо всём на свете, но, в первую очередь, разумеется, о том, как проходит подготовка Чона и как тянутся мои скудные дни без его участия.       На сей раз наш путь лежал через детскую площадку, и потому я, одёрнув за рукав школьного пиджака Чонгука, указала ему на качели.       — В детство впала? — улыбнулся мне парень, но всё же не стал перечить и последовал за мной, чтобы составить компанию, но не на качелях, а в разговоре.       Как только мы ступили на территорию площадки, моя тяжёлая сумка была оставлена на скамье под наблюдением Гука, присевшего на неё, а я вскоре опустилась на жалобно скрипнувшие качели и слегка оттолкнулась ногами от земли, начиная немного покачиваться, словно маятник.       Вечер был прекрасным и тёплым. Небо сохраняло ярко-голубой насыщенный цвет, но уже в некоторых местах приобретало оттенки жёлтых и алых отблесков солнца, медленно приближающегося к горизонту. Городской шум и суета, оттесняемые несколькими метрами и чередой раскидистых крон деревьев, казались отдалёнными и практически недосягаемыми, что делало устоявшуюся тишину воистину волшебной.       — Давно мы с тобой не гуляли, — начала разговор я, продолжая слегка покачиваться, время от времени отталкиваясь носочками от земли, после чего продолжила начатое, понимая, что в ответ на предыдущие слова я ничего не получу: — Вот так вот просто…       Тяжелый вздох последовал со стороны Чонгука, откинувшегося на спинку скамейки и взглянувшего на небо. Честно, я просто не понимала сейчас, что происходило с Чоном и что могло так повлиять на его подобное настроение, отношение или же… как ещё это можно назвать?       — Прости, — это было единственным словом, которое он сказал по прошествии пяти минут абсолютного молчания, и, разумеется, меня это несколько напрягло и даже напугало. Когда у тебя ни с того ни с сего просят прощения, а ты даже толком не подразумеваешь за что, то в голове начинают вертеться возможные догадки, не самые радужные мысли и даже ссора с этим человеком в ближайшее время.       — За что? — я хотела оставаться спокойной, но мой голос дрогнул, и потому я поспешила опустить голову на грудь, продолжая раскачиваться.       — За то, что уделяю тебе очень мало времени в последнее время. Все эти подготовки, соревнования, игры — я устал и просто не хотел отыгрываться за всё свалившееся на тебе.       — Дурак, — буркнула я, испытав неописуемое облегчение от сказанного Гуком. Выходит, он просто извинялся за то, что отсутствовал в моей жизни практически полтора месяца?       — Я умолчу про твои отношения с «наилюбимейшей» математикой, — усмехнулся в ответ парень, взглянув на меня.       — Хэй! Между прочим, мои оценки стали лучше! — ответила я на предъявленное заявление, а после остановилась и медленно встала с качелей, подходя к парню. — Да, кстати, уже домой пора.       — Я провожу тебя, — согласно кивнул Чонгук, и мы вскоре вышли на улицы города, где был слышен шум машин, пахло переработанным бензином, выпечкой и простой городской жизнью, идущей своим чередом.

***

      — Спасибо, что проводил, — улыбнулась я парню, уже собираясь уходить, как была поймана за руку и притянута обратно, едва не столкнувшись носом с грудью Чонгука. — Что такое?       — Не уходи так быстро… — обиженно проговорил парень, утыкаясь носом в мою макушку и притягивая меня ещё ближе к себе. — Мы так давно не виделись нормально. Неужели ты совсем не соскучилась по мне?       После услышанного мне стало совестно. В его словах чувствовалась искренность и неподдельная тоска, которую он будто бы излил на меня за всё то время, которое мы проводили отдельно друг от друга, едва пересекаясь и не более. Конечно же, я тоже скучала, но что-то уже было не так, и я тщетно пыталась понять, что же. Однако заинтересованные взгляды прохожих и осуждающие возгласы старшего поколения, мол, «совсем из ума выжили жамкаться прямо на улице», вынудили меня принять быстрые меры.       — Тогда пошли ко мне? Чаю попьём, — улыбнулась я, обхватывая руку парня и утягивая его за собой в нужный подъезд многоэтажного дома.       — Твои родители в очередном отъезде? — спросил Чонгук, когда прошёл в прихожую, пока я закрывала входную дверь на замок.       — Да. Приходится куковать в одиночестве, но меня в целом-то всё устраивает, — ответила я, быстренько разуваясь и проходя в гостиную, где скинула сумку с ноющего от веса плеча на кресло, и направилась на кухню, чтобы поставить чайник.       — Я переоденусь пока? — крикнул Гук из комнаты, на что я согласно крикнула в ответ, сервируя стол, пока вода медленно согревалась в стеклянной ёмкости электрического прибора.       На самом деле я прекрасно осознавала, что, скорее всего, если Чон зашёл ко мне в гости, то останется с ночёвкой, потому что так было всегда и никакими уговорами, упрёками и даже кулаками его было не выгнать. С одной стороны, я была рада, что подвернулся случай побыть с ним наедине, но, с другой… И тут в моей голове всплыли утренние слова Юджин о близости между мной и Чонгуком, которой я якобы смертельно боялась. И я бы сказала, что это бред полный, но я действительно боялась так, как заяц боится опасного хищника или мышка кошки. И я длительно продолжила бы пребывать в своих размышлениях и думах, если бы не восхищённый возглас, донёсшийся из моей комнаты, который вынудил меня оставить сервировку на потом и пойти поглядеть, что же такое увидел или нашёл Чонгук в моей комнате.       — Что такое? — спросила я, едва ли не «влетая» в свою обитель, замечая немного смущённого Чона, сидящего на моей постели и держащего пальцами мой кружевной чёрный лифчик с ажурной окантовкой.       — Не думал, что ты носишь такие сексуальные вещи… — проговорил он сбивчиво, но, тут же опомнившись, когда я с криком «Отдай!» бросилась на него, выпустил вещь из рук и соскочил с кровати, проворно отбегая к шкафу. — Он между моих спортивных штанов лежал и футболкой, которые я специально оставил у тебя как резерв на случай пребывания у тебя в гостях. А тут такое и… — на сих словах он замер, вглядываясь в торчащий кусочек материи трусиков из-под одеяла у изголовья моей кровати: — Ты стриптиз, что ли, устраивала?       — Пошёл вон отсюда! — крикнула я, кидая в несчастного парня подушку, от которой он едва увернулся, поспешив унести ноги в гостиную, попутно каким-то чудом проскочив мимо меня и схватив свои вещи, а только после устремляясь на выход. — Извращенец!       — Сама извращенка! — послышалось ответное из другой комнаты, на что я попросту с силой захлопнула дверь, тяжело дыша, словно разъярённый бык. Вот и какого чёрта я вообще направила его переодеваться, когда стоило самой дать ему одежду, а не позволять искать в своём шкафу, в котором ещё стоило покопаться, чтобы до нужной вещи дотянуться и даже просто её найти?       Выпустив пар и успокоившись, я наскоро переоделась и, вспомнив о том, что вода в чайнике уже наверняка вскипела, отправилась на кухню, где мой взгляд тут же упал на сидящего на одном из стульев Чонгука, спокойно попивающего горячий чай.       — Не злись на меня, — предупредил он сразу, насупившись, словно маленький ребёнок, который вроде бы и провинился в чём-то, но не желает этого признавать, когда его отчитывают родители. — Я же не специально нашёл его.       — Закрыли тему.       Я села напротив него, беря в руки кружку, которую он мне не так давно подарил на день рождения, и сделала небольшой глоток. Я бы ещё долго злилась на своего парня, если бы не его доброта и забота, ведь чай он налил не только себе, но и мне. Но, что самое интересное, Чон потрудился нарезать аккуратными ломтиками вкусный ягодный пирог, который мы быстренько уплетали впоследствии за обе щёки, так как были очень голодными, особенно после школы и небольшой прогулки.       — Что-то я объелся, — икнув, выдал Чонгук, благодаря меня за еду и поднимаясь из-за стола.       — Ну, ещё бы, — мои уголки губ изогнулись в усмешке, а рот слегка приоткрылся, чтобы закончить мысль: — Ты больше половины пирога слопал, плюс чай с сахаром, плюс конфетки.       — У меня впереди стресс, поэтому мне можно…       — Попе твоей слипнуться уже можно от такого обилия сладкого, — прервала я его, вставая со стула и начиная постепенно убирать посуду в раковину, чтобы после помыть.       — Какая же ты вредная всё-таки, — пробурчал Чонгук, подходя ко мне со спины и обнимая за талию, кладя подбородок на плечо. — Вот не дам тебе посуду помыть, и будешь знать.       На это я уже ничего не ответила, мыльной губкой протирая кружки и тарелки из-под пирога, а после ополаскивая их под сильной струёй воды.       В этот момент Чонгук мне напоминал этакого кота, который уже вроде бы преодолел отметку «котёнок», но ещё не дорос до полноценного самца. Мне всегда думалось, что именно в этом возрасте коты наиболее любопытные, потому как им всё интересно и хочется потрогать, понюхать, понаблюдать. Так же и Чон сейчас с интересом следил за всеми моими манипуляциями рук, изредка вставляя своё слово, которое я обязательно пропускала мимо ушей. Почему? Да потому что не ровен час — дёрнется рука с кружкой полной мыльной воды, и выльется всё её содержимое на Чонгука, а там и до водной битвы рукой подать, как и до потопа на кухне и затопления соседей снизу.       — Ну и? — спросила я, выключая воду и вытирая руки полотенцем. — Есть идеи для того, чем заняться?       — Поцелуешь меня? — вопросом на вопрос ответил он, вгоняя меня в состояние ступора и полного ошеломления, отражающегося в глубине глаз.       — Что ты сказал? — переспросила я, разворачиваясь к парню лицом, как поняла, что оказалась зажата между ним и кухонной столешницей, в которую невольно упёрлась поясницей.       — Поцелуй меня, — повторил Гук, растягивая слова и склоняясь ближе к моему лицу, чем вогнал в смущение, что образовалось от бурного потока крови, прилившего к щекам. — Прямо здесь. Прямо сейчас.       Мои губы разомкнулись в попытке высказать что-то яростное и отталкивающее, но в итоге я не смогла сказать что-либо, краснея перед ним, не в силах отвести взгляда от его горящих глаз, которые становились ближе с каждой секундой.       — Неужели ты совсем не скучала по мне? — его тихий шёпот сохранял нотки серьёзности, которые пробуждали внутри меня какую-то мелкую, едва ощутимую дрожь, будто бы я находилась под давлением.       — Скучала… — отвечаю без утайки, понимая, что в подобной ситуации это бесполезно, так как Чонгук в любом бы случае узнал бы правду.       — Тогда поцелуй.       — Не могу…       Почему «не могу», я и сама понять не могла, но, когда после этих слов Чон разочарованно выдохнул, отстранился от меня и покинул пределы кухни, я действительно перепугалась, однако не могла какое-то время сдвинуться с места, словно меня парализовало на несколько минут. И, когда я действительно отошла и выбежала следом, Чонгук уже находился в прихожей, одетый в школьную форму, и явно собирался обуваться, если бы я не подбежала к нему со спины, крепко обнимая.       — Отпусти, — попросил он спокойно, но в голосе чувствовались нотки обиды и какой-то злости, готовой вот-вот вырваться наружу. Но когда с моей стороны не последовало никаких действий, Чон сам разнял мои руки и уже отстранился, как я схватила его за руку, словно утопающий схватился за соломинку, которая ничем не поможет, но окажет какую-то да надежду в последние секунды жизни.       — Сонхи, хватит вести себя, как ребёнок, — сказал Гук, поворачиваясь ко мне лицом. — Не хочешь — я не заставляю, поэтому лучше пойду домой. Не хочу смущать тебя своим присутствием.       Отрицательно замотав головой, я лишь сильнее сжала мужскую ладонь в своих руках и опустила голову на грудь, обдумывая правильность своего поступка. Ведь если Чонгук останется, то надо полагать, чем это может закончиться. Мне уже исполнилось восемнадцать, в то время как ему почти девятнадцать, а значит, мы вполне можем считаться взрослыми людьми, пусть не на правах, но хотя бы физически. Да и к тому же возраст — это не самое главное. Но всё-таки, страх потерять дорогого сердцу человека, был куда сильнее, нежели перед физической близостью, которую избежать невозможно, и рано или поздно это так или иначе случится.       — Останься… — прошептала я, подходя ближе к Чонгуку и утыкаясь носом в его крепкую грудь.       И, внемля моей просьбе, он остался, правда, через пару секунд я уже была прижата к холодной стене, а мои губы сминали чужие, ненасытно целуя…