Предназначенный судьбой

      — Останься… — прошептала я, подходя ближе к Чонгуку и утыкаясь носом в его крепкую грудь.       И, внемля моей просьбе, он остался, правда, через пару секунд я уже была прижата к холодной стене, а мои губы сминали чужие, ненасытно целуя…

***

      — Чонгук… — выдохнула я, когда поцелуй был разорван, а после взглянула в потемневшие глаза парня, объятые неприкрытым желанием.       Он боролся с самим собой, неотрывно смотря на меня, будто бы обдумывая правильность и уместность своих действий и поступков. Лишь секунда — и он вновь льнёт ко мне, едва-едва останавливаясь в паре сантиметров от моего лица, удерживая дистанцию.       — Оттолкни меня… — просит он шёпотом, всё ещё сомневаясь и боясь причинить мне боль, к которой я уже практически была готова. — Сонхи…       — Не могу… — таким же шёпотом ответила я, после чего из крепкой груди Чона вырвалось приглушённое рычание, а его руки опустились на мои бёдра, скользя вверх, оглаживая нежную кожу, загорающуюся невидимым огнём от каждого прикосновения, и задирая подол моего домашнего спортивного платья. — Гук…       — Молчи, — прохрипел он, ловко подхватывая меня под ягодицы на руки и направляясь в сторону моей спальни, ногой открывая дверь. Однако стоило ему преодолеть порог моей обители, как я почувствовала под ногами прохладу паркета, а после с удивлением обнаружила, что мой возлюбленный вжался спиной в холодную стену, тяжело дыша и прикрывая глаза, запустив пятерню в растрёпанные волосы.       Конечно, я отчасти понимала, почему Чон вёл так себя, ведь с самого нашего знакомства, несмотря на издёвки и подколы, забота о том, кто дорог сердцу, была для него превыше всего.       Присев на край кровати, я осторожно похлопала по её поверхности возле себя, чем привлекла внимание Чонгука. «Не могу», — хрипит он, поворачиваясь к стене лицом и со всей силы ударяя по ней кулаком, создавая приглушённый хлопок, от которого я вздрогнула, испуганно забираясь с ногами на кровать, отползая на её середину, сминая приглаженное одеяло.       — Ты же понимаешь, что если сейчас ты отдашь свою невинность, то потеряешь её навсегда? — он глубоко вздохнул и повернулся ко мне, одаривая настолько красноречивым взглядом, полным эмоций, которые проскакивали одна за другой, вызывая меня на бой с самой собой вновь и вновь. — Ты уверена, что хочешь отдать её мне? Хотя… Прости. Что я несу?       — Уверена, — ответила я, отводя глаза и вздрагивая, когда край кровати прогнулся под тяжестью ещё одного тела. — Наверное…       — Сомневаешься ведь, — прошептал парень, обхватывая мои плечи пальцами, слабо сжимая, а после лёг лбом на надплечье, и его хватка ослабла, а ладони проскользили по моим рукам до самых запястий, вызывая дрожь во всём теле, что разгорячила мою кровь, и сердце забилось быстрее, ускоряя свой бег. — Ты точно уверена?       — Точно, — через пару секунд лицо Чонгука вновь оказалось близко к моему. Глаза в глаза, едва соприкасаясь губами, непозволительно близко и так желанно.       — Я сделаю тебя своей и подарю тебе себя, — прошептал парень и прильнул к моим губам в сладком поцелуе, и я успела заметить лёгкий румянец на его щеках, прежде чем закрыть глаза, с головой погрузившись в ощущения.       Обхватив крепкую шею Чона руками, я медленно легла на спину, утягивая парня за собой, позволяя ему беспрепятственно касаться меня везде, где захочет. Я судорожно вздохнула, когда его язык раздвинул мои губы и толкнулся в ряды зубов, которые я разомкнула, позволяя углубить поцелуй. Смело, уверенно его язык проник в мой рот, сталкиваясь с моим в неравной схватке, сплетаясь и утягивая в пучину непреодолимого желания.       — Чонгук… — прошептала я, тяжело вдохнув спасительный кислород, когда поцелуй был прерван, но тут же почувствовала влажное прикосновение губ к шее, а после горячность ладоней, скользнувших под домашнее платье. Руки Гука огладили мой живот и вскоре добрались до кружевного лифчика, подцепляя края чашечек и задирая его, попутно скользя уже по нежной коже груди самыми подушечками.       — У тебя такая нежная кожа, — прохрипел молодой человек, отстраняясь от меня, вставая на колени. — Чёрт…       Я посмотрела на Гука, что сейчас возвышался надо мной и нетерпеливо расстёгивал свою рубашку, небрежно стягивая её и сбрасывая на пол, не заботясь о её состоянии. После же он очень осторожно помог мне стянуть это ставшее ужасно тесным и сковывающим движения домашнее платье. Когда же с ним было покончено, я приподнялась и завела руки за спину, расстёгивая лифчик и очень медленно, неуверенно снимая его с себя, а после стыдливо прикрываясь руками. Предстать перед человеком такой, какая ты есть, весьма сложно, и в то же время это действо было показателем моего доверия к Чонгуку, который медленно расцепил мои руки, разводя их в сторону.       — Не нужно смущаться. Ты очень красива, Сонхи, — сказал он, вновь накрывая мои уста и поваливая на смятое одеяло. Чон переплёл наши пальцы и прижал их к кровати по обеим сторонам от моей головы, на какое-то время лишая возможности двигаться.       Казалось, что с каждым мгновением, каждым движением я теряю голову раз за разом, окунаясь в пучину любви и нежности, которые дарили мне руки Чонгука. Ему было очень тяжело сдерживаться, и я понимала это, потому как ощущала твёрдый бугор колом стоящего естества, упирающегося в моё бедро через ткань чёрных школьных брюк.       Через какое-то время поцелуй был прерван, а губы Чонгука очень резко опустились к моей груди. Влажный язык провёл ощутимую влажную дорожку по ложбинке и ниже, что проложила свой след до самого пупка.       — Гукки… — я шумно выдохнула, когда ощутила лёгкий укус-поцелуй в районе тазовой косточки, а после вздрогнула, едва влажные пухлые губы достигли резинки трусиков.       — Ты пахнешь так упоительно… — от столь откровенного комплимента мои щёки вспыхнули румянцем, а когда деталь нижнего белья подцепили ловкие пальцы и потянули вниз к щиколоткам, я закрыла от смущения лицо ладонями, не смея смотреть на всё происходящее.       — Хватит, Гук, — неожиданно для себя же я запротестовала, но мой «отказ» тут же был сломлен, когда ладони опустились на мои груди, сжимая их пальцами, а горячее дыхание опалило самое чувствительное и эрогенное место. — Ахм!       Скользко, влажно, пошло — его язык очень медленно скользнул по моим половым губам вверх к клитору, приласкав эпицентр нервных окончаний самым кончиком, дразня. Я впервые испытывала нечто подобное и потому вцепилась дрожащими пальцами в волосы Гука, сжимая их и слегка оттягивая. Приятная дрожь возбуждения прошлась по телу, а щекотливое чувство, от которого хотелось убежать и в то же время всецело отдаться ему, окутало от кончиков пальцев до головы будто цепями, побуждая вытянуть носочки на ногах и прогнуться в спине.       Казалось, что Чонгуку не было равных в любом деле, за которое он брался. Так умело, так опытно. Я даже на секунду подумала, что растаю или растворюсь в воздухе, который постепенно становился душным, затхлым, слишком горячим… Мысль о том, что у Чона была девушка, я всячески отвергала, потому что он бы мне сказал… Но тогда где он мог научиться так искусно подводить партнёршу к черте блаженства, от которого не можешь отказаться?       — Гукки… — я всхлипнула и прикрыла слезящиеся от наслаждения глаза.       Это казалось слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я потерялась во времени, пока язык умело гулял по промежности, изучая каждую клеточку, каждый нерв под кожей, который посылал импульсы возбуждения, распространяя их по всему телу.       — Хн… Х-хватит… — шумно дыша, я сдерживала свои тихие стоны, не позволяя им вырываться наружу, потому как если бы я позволила себе такое, то мне было бы очень стыдно. Хотя… О каком стыде может идти речь? Я лежала под своим парнем, который тщательно подготавливал меня к более жарким действиям своим языком, пока его пальцы игрались с затвердевшими сосками, потирая их между подушечек пальцев.       Я извивалась, просила о большем, но мне упорно не давали того, чего я хотела. Гук изводил меня, будто издеваясь, доказывая своё превосходство раз за разом, тем самым говоря и показывая, что он лучший мужчина в моей жизни. Собственно, так оно и было, пожалуй.       — Такая сладкая, — он отстранился от меня, облизывая свои губы так чертовски соблазнительно, что я невольно дрогнула, рассматриваемая его пылающим взглядом. Он желал насладиться мной, и я интуитивно чувствовала это, пытаясь отвести взгляд и прикрыться. Но если грудь я смогла вновь прикрыть руками, то свести ноги мне попросту не дало вклинившееся между ними тело. Гук восседал на коленях и неторопливо расправлялся с ремнём и ширинкой на брюках. Временами нежный, словно котёнок, а порой страстный и ненасытный, словно тигр. Он немного пугал меня и заставлял желать его всё больше с каждой секундой.       Моё тело трепетало и изредка подрагивало, когда Чон отполз чуть подальше от меня, стягивая остатки одежды и доставая презерватив из переднего кармана брюк.       — Ты даже это носишь с собой? — прошептала я поражённо, понимая, что Гук будто бы заранее всё предусмотрел или же предвидел даже такой исход. Извращенец…       — Наденешь? — он усмехнулся, понимая, что я была не в том состоянии, чтобы соглашаться на подобное, но соблазн немного поиздеваться надо мной был так велик, что, видимо, грех было им не воспользоваться и не смутить меня ещё больше.       В итоге я закрыла лицо ладонями, чтобы не видеть того, что по сути являлось для меня настолько смущающим и неприличным. Я слышала лёгкое шуршание и звук раскатываемой по всей длине члена резинки, и вот тут-то мне стало страшно… Тесно прижав ноги друг к другу и обхватив себя руками, я зажмурила глаза и вся сжалась, продолжая лежать на спине.       — Я буду осторожен, обещаю, — услышала я голос сверху, и он внушил мне такое доверие и спокойствие, что я подчинилась, когда мужские руки обхватили мои ножки, скользя пальцами от щиколоток к икрам и выше к бедрам, медленно разводя их в стороны, чему я даже не воспротивилась.       Вздрогнув, когда твёрдая головка члена соприкоснулась с половыми губами, я всхлипнула и замотала головой. Вот так просто решила сдаться, когда, казалось бы, уже всё решено. Мои руки обхватили, прижали к кровати, и чужие пальцы вновь переплелись с моими. Я медленно открыла глаза, вглядываясь в взволнованное лицо Чонгука, нависшего надо мной.       — Я тоже очень волнуюсь, — признался мне парень, мимолётно целуя в губы и вздыхая, будто мысленно настраивался на совершение подвигов или на победу в каком-нибудь соревновании. — Я буду осторожен, обещаю, но… я читал, что девушкам бывает очень больно в первый раз.       Читал? Неужели… Неужели готовился? Причём, судя по всему, готовился тщательно. Установив зрительный контакт, мы смотрели друг другу в глаза, словно в зеркало, где пытались найти ответы на интересующие нас немые вопросы. Единственное, что я смогла разглядеть, так это беспокойство, волнение и безграничную любовь… Мы действительно давно не виделись, и я действительно очень скучала по нему. Эти черты лица, эти губы, эти глаза — я любила в нём всё без остатка и решилась сделать то, о чём не собиралась жалеть в будущем.       Высвободив свои руки из плена рук Чонгука, я обвила его шею одной рукой, а ладонь другой положила на горящую щеку, оглаживая и слабо кивая.       — Я потерплю, — прошептала я, наконец всецело вверяя себя и своё сердце в умелые руки Гука, который, услышав мои слова, слабо улыбнулся и накрыл мои губы в нежном поцелуе, помогая мне окончательно расслабиться, перед тем как принять его в себя всего, без остатка.       Резкий и глубокий толчок пронзил болью низ живота, из-за чего я невольно прикусила губу Чона до крови, тихо вскрикнув. Поцелуй был прерван, а обеспокоенный взгляд молодого человека испуганно забродил по моему лицу.       — Чёрт… Прости, пожалуйста… — это было первое, что он сказал мне, упираясь одной рукой в постель и утыкаясь носом в моё надплечье. — Так и знал, что тебе будет больно… Прости.       Боль действительно была очень неприятной, более того, габариты полового органа Гука давали знать о себе, и меня будто бы разрывало на части. Но нужно отдать должное Чону, ведь он терпеливо выжидал время и старался особо не дёргаться и не двигаться, казалось, что он даже дышать стал осторожнее, чтобы не причинить мне больше дискомфорта и той муки, которые испытывают девушки в свой первый раз.       — Всё нормально, — прохрипела я, опуская руки на плечи Гука и цепляясь за них пальцами, ища для себя опоры, поддержки и нужной выдержки, которая так была мне необходима в этот самый момент. — Я в порядке.       — Уверена? — я лишь ответила на заданный вопрос кивком головы, и крепкое тело осторожно вжало меня в постель.       Больно, но то была сладкая боль, мешающаяся с непередаваемым наслаждением и чувством какой-то наполненности, что делало меня счастливой где-то глубоко в душе. Шумное прерывистое дыхание Чона мешалось с моими несдержанными тихими стонами и всхлипами, но ритм биения сердец у нас был один на двоих.       Чонгук не торопился, а двигался медленно, плавно и волнообразно, смакуя каждый момент и наслаждаясь мягкостью моей кожи, которой касался пальцами и целовал губами, оставляя едва заметные засосы будто бы в доказательство того, что я только его женщина с этого самого момента.       Временами я теряла грань между реальностью и тем наслаждением, которое дарил мне юноша, пытаясь проникнуть глубже, но стараясь не делать мне больно. И его старания были весьма кстати, потому что через небольшой промежуток времени я уже не ощущала той раздирающей боли, кроме разве что крупицы её остатков и лишь каких-то жалких отголосков, заглушаемых нежностью и страстью.       Быть единым целым с любимым человеком — это то, что невозможно описать и передать на словах. Лишь чувства, лишь осознание сердцем и душой. Лишь горячая любовь, которая в этот момент связала нас прочными нитями воедино и достигла своего апогея. Когда не жалко отдать всё ради человека, который сейчас смотрел в твои глаза и дышал с тобой в унисон. Когда не жаль было даже отдать за него свою жизнь…       Мне было дурно и ужасно жарко, словно в эпицентре огня, из-за чего моя кожа и кожа Чонгука покрылись тонким слоем испарины, а кое-где вскоре стали проступать капельки пота, словно бисеринки.       — Гукки… — я тихо простонала, когда его член особенно глубоко проник в меня, а мышцы влагалища непозволительно тесно сжались, доставляя наслаждение нам обоим, от которого перед глазами всё плыло и хотелось поскорее достичь финала лишь для того, чтобы узнать всю прелесть кульминации секса.       — Ты такая горячая, Сонхи… Так сжимаешь меня, — прохрипел парень, немного ускоряя движения бёдер и не пытаясь удержать в себе сдавленное и такое красноречивое «ах».       Темп нарастал, мои глаза слезились от переизбытка приятных ощущений, а ногти впивались в широкую спину Чонгука, оставляя различимые жгучие красные полосы на коже. Мы приближались к границе дозволенного, мы приближались к конечной точке. И этот момент близился с каждой минутой, каждой секундой. Я уже ощущала приятную дрожь, прокатывающуюся по всему телу, и нотки приближения чего-то грандиозного. Оставалось немного… Чуть-чуть…       — Я люблю тебя, — выдохнул Гук в мои губы, а после накрыл их страстным поцелуем, в то время как его пальцы несколько грубо сжали мои ягодицы.       Я не сдержала порыва и ударила его ладонью по спине, когда мы содрогнулись в оргазме, накрывшем нас с головой, словно сильная волна, поднявшаяся вверх и без пощады обрушившаяся на нас.       Гук придавил меня своим весом, обессилено положив голову на мою грудь и крепко обняв меня. Мы тяжело дышали, пытаясь вдохнуть как можно больше спасительного кислорода, которого так не хватало нашим лёгким. Мысли были спутаны и никак не хотели собираться в один клубок, да и слова не приходили на ум. Безграничное счастье и приятное тепло — это всё, что сейчас наполняло наши тела и наши сердца.

***

      — Прости, что причинил тебе боль, — тихо сказал Чонгук, обнимая меня и прижимая к себе.       Мы лежали в обнимку под одеялом, уже после того, как отошли от случившегося и приняли успокаивающий душ. Я в нижнем белье и его футболке, которую он одолжил мне на эту ночь, а он в спортивных штанах, которые всегда надевал, когда оставался у меня с ночёвкой.       — Всё хорошо, правда, мне всё ещё немного больно, — честно призналась я, покраснев, когда Гук притянул меня ближе к себе, позволяя уткнуться носиком в его грудь.       Я прикрыла глаза и блаженно вздохнула, слушая биение его сердца в той тишине, которая сейчас обволакивала нас со всех сторон, побуждая к тому, чтобы окунуться в царство Морфея и забыться в сладких снах.       — Я люблю тебя, Гукки, — сквозь сон прошептала я, отдалённо чувствуя нежный поцелуй в макушку и объятия, которые стали ещё крепче…