Предназначенный судьбой

      Отдалённый шум городских улиц, лёгкое дуновение врывающегося в помещение через незакрытое окно ветра, приглушённый свет — всё сейчас только и делало, что располагало к чему-то романтичному, приторно-сладкому и интимному. Я взором скользнула по обстановке и не спеша продвинулась вглубь квартиры, отворяя первую попавшуюся дверь, ведущей в роскошную спальню. Алый шёлк лёгкой пеленой стелился поверх кровати, приглашая в свои объятия, в свой покой и нежность. Губы изогнулись в лёгкой улыбке, и я не сдержала порыва, касаясь яркой поверхности рукой и ощущая холод подушечками пальцев, а после очень неожиданный и приятный жар чужого тела, вплотную прижавшегося ко мне со спины. Крепкие руки обвили талию, мягкие губы прижались к шее, чертя влажную опаляющую дорожку к виску, и я шумно вздохнула, ощущая, как прилив возбуждения стянул тугой узел внизу живота.       — Расслабься и доверься мне, — мужской шёпот внушал доверие, и я подчинилась, растворяясь в ощущениях. Мои глаза стянули шёлком, лишая возможности видеть, но давая в полной мере ощутить всякое прикосновение в двукратном размере.       — Зачем? — поинтересовалась я, но тут же выдохнула, не сдержав слабого стона, когда меня вынудили опуститься на простыни и лечь на спину.       — Ты должна прочувствовать меня. Позволь мне сделать тебя своей, — горячее дыхание коснулось оголённого бедра, пуская табун мурашек по коже, а от услышанных слов моё сердце сделало кульбит в груди, начиная отбивать чечётку. Внутри меня что-то неумолимо забило тревогу, прося остановиться, прекратить всё это, пока не поздно, но тело уже не слушалось, целиком и полностью отдаваясь во власть умелых рук, так страстно и желанно изучающих каждый изгиб.       Словно в бреду, я ощущала всё так остро, что готова была сойти с ума. Теряясь в прикосновениях, я не успела понять, когда с меня стянули трусики и горячий язык прикоснулся к влажному лону. Я дёрнулась. Дёрнулась так отчаянно, будто получила удар, но меня крепко держали за бёдра. У меня не было путей для отступления.       Шумные вздохи, рваные выдохи и мои несдержанные стоны стали музыкой, которая заполнила пространство и вызывала румянец на щеках. Жар стремительно распространялся по телу подобно молнии, пронизывающей от головы до кончиков пальцев. Чужие пальцы, обильно смоченные слюной, плавно проникли в меня, срывая удовлетворённый стон с губ, растягивая изнутри и плавно оглаживая подушечками чувствительные стенки влагалища.       — Ах, пожалуйста… — бесконтрольно слетело с губ, а руки сами собой потянулись к повязке, что не давала лицезреть общую картину. Но стоило мне снять её и взглянуть на действительность, как я дёрнулась то ли от неожиданности, то ли от испуга.       — Чонгук? — я не могла поверить собственным глазам, видя перед собой человека, который, подобно демону, пришёл по мою душу. Он медленно отстранился от сосредоточения моего возбуждения, плавно вынимая пальцы, а после смачно их облизывая. Я не могла смотреть на это и отвернула голову.       — Сонхи… — этот тихий шёпот, это желание в голосе, откровенно выказывающее животный инстинкт, несколько настораживали и пробуждали только недоверие. Как я могла не признать голос Чона? — Посмотри на меня.       И я сдалась. Я посмотрела, пусть и нехотя, но посмотрела, а после не успела вымолвить и слова, когда чужие губы накрыли мои в нежном поцелуе. Ласковый, нежный, трепетный. Я забылась и не могла сопротивляться, будто марионетка в руках опытного кукловода. Тысячи слов, тысячи фраз вертелись в голове и наверняка так никогда и не увидели бы света.       — Нет, не могу! — отчаянно воскликнула я, разорвав поцелуй, и уперлась ладошками в крепкую грудь, отталкивая от себя молодого человека. — Не хочу. Не хочу больше любить и знать тебя. Не хочу больше верить, что когда-то всё будет так, как было прежде. Ты предал меня…       — И ты всё ещё любишь меня, — тепло ладоней мягко обволакивало руки, а пальцы легко сжимали их, как если бы это выказывало всю любовь, таящуюся в юношеском сердце…

***

      Я резко подорвалась на постели, принимая сидячее положение и едва ли не задыхаясь от переполнявших меня противоречий. Чон Чонгук, чтоб тебя! Понимая, что все привидевшиеся эротические фантазии — всего лишь сон, а влага, скопившаяся между ног и перепачкавшая трусики — уже всё-таки реальность, я тихо чертыхнулась и прикрыла глаза, пытаясь взбодриться и уверить себя, что всё случившееся лишь плод моего дурного воображения.       Откинув одеяло, я свесила ноги с кровати и не спеша встала, направляясь в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Голова немного гудела после вчерашних посиделок в мире «онлайн» в компании Тэхёна, а ещё этот сон просто выбил из колеи. Я не была готова к такому повороту. Совершенно не была готова к тому, что Чонгук мне приснится, причём в таком свете. «И ты всё ещё любишь меня» — что, серьёзно?       Я громко фыркнула, смотря на собственное отражение в зеркале и какое-то время просто разглядывала себя, иногда корча рожицы и позируя, будто бы модель на профессиональную камеру фотографа. Но в итоге чистка зубов, умывание лица пенкой и прочие процедуры шли по списку друг за другом.       Очередное утро выдалось потрясающим для меня, но для многих оно стало одним из самых мрачных, судя по тому, как игриво и резко барабанил дождь, стучась в оконные стёкла, и как протяжно и сильно завывал ветер, грозясь переломать слабые длинные ветви деревьев. Идеальная погода для домашних посиделок, особенно в выходной день. Но сейчас бы я мечтала увидеть такой редкий, но по-настоящему прекрасный и девственно-белый снег. Ведь именно он огромными хлопьями кружился бы в танце по воздуху, который в такие моменты всегда отдавал морозной свежестью. В грязном огромном мегаполисе порой не хватало сказки и чего-то волшебного. Например, как сейчас, когда мысли невозможно уложить по полочкам в голове, когда противоречия возникают всякий раз, стоит тебе невольно задумать о чём-то, когда тебе просто нужно на что-то отвлечься от повседневной суеты, грузом взгромождённой на плечи.       Даже не думая, сразу же после водных душевых процедур я отправилась на кухню, чтобы поставить чайник на плиту и вскипятить воду для душистого ароматного чая.       Обычно все люди, которых я знала, любили пить с утра терпкий чёрный кофе, от которого обязательно исходила бы ароматная струйка пара, и лёгкая воздушная пенка ненавязчиво скапливалась бы у стенок кружки. И я считала, что такое начало дня правильное. До сегодняшнего, который мне ни с того ни с сего придумалось начать с иного напитка.       Аромат зелёных яблок, душистых трав и корицы окутал пространство вокруг меня, пока я сидела и лениво помешивала ложкой свой чай: ещё горячий, но уже вполне терпимый для того, чтобы начать его пить. Но я пока не хотела. Мысли были заняты чем-то определённо гораздо более глобальным, чем простой человеческий завтрак. Мой завтрак сегодня был скуден: зелёное яблоко и чай, наверное, поэтому и есть мне не совсем хотелось. В любом случае я действительно запуталась в себе.       Две дороги, два человека, но выбор должен быть только один, и принять решение было крайне сложно. Один в прошлом, другой в настоящем и, возможно, в недалёком будущем. И если к первому, возможно, ещё где-то глубоко в сердце теплились отголоски прошедшей любви, то ко второму эта любовь ещё не пробудилась, а только готовилась пустить свой здоровый росток. Но нужно ли это было в действительности мне?       Я запуталась. Бесповоротно и окончательно. Прикрыв глаза, я откинулась на спинку стула, выпуская краешек ложки из рук и позволяя себе ненадолго расслабиться. Это сложно. Но Чонгук явно не был тем, кто смог бы надолго остаться со мной, а впускать его обратно действительно не очень хотелось, ведь он предал меня, а как мне говорили с детства, «Люди, совершившие один проступок и получившие второй шанс, никогда не изменятся в лучшую сторону». Мы разошлись, как два корабля, не сошедшихся в схватке в водах просторного моря. И сейчас пришла пора что-то менять, ведь для этого даже появился особый повод, который я не могла оставить в стороне просто так. Пак Чимин — человек, который также влился в мою жизнь. Причём сделал это так неожиданно, что я не сразу поняла и не сразу вспомнила его. И сейчас я понимала, почему не могла припомнить человека, который когда-то спас меня. Я была влюблена. Мои мысли занимал лишь он — Чон Чонгук. Других будто бы и не существовало в моей жизни, пока я не потеряла того, кто своим существованием затмевал наличие других мужчин на белом свете.       Наверное, я бы так и просидела неподвижно порядка получаса, если бы не пушистый хвост домашнего любимца, скользнувшего по икрам ног и вызвавшего лёгкую щекотку. Опустив глаза в пол, я слабо улыбнулась, подхватывая кота на руки и усаживая к себе на колени. Осторожно почесала за ушком и, не встречая сопротивления, продолжила действо на пару с невесомыми поглаживаниями. А коту нравится, ведь неспроста же он ежесекундно разразился громким довольным мурчанием, ластясь ко мне поближе, прося больше ласки и любви себе пушистому. Не знаю, с какого момента всё началось, но мне становилось всё легче и легче на душе. Видимо, всякий кот, мурлыкая, посылает особую вибрацию, успокаивая нервы и мысли, бурлящие в голове. А в моих мыслях сейчас был Чонгук, который действительно любил этого «пушистого паршивца», как иногда его любил называть мой отец. Пора было прекращать всё это… Пора было заканчивать…

***

      — Сонхи… — пришло мне сообщение от Чимина, как только я зашла в игру. Но я не стала спешно набирать текст, а задумчиво изучила вышеуказанное предложение и, вздохнув, всё же решила набрать ответное сообщение:       — Встретимся сегодня? В 15:00 возле парка. Я позвоню в два.       Только я отправила набранный текст, как тут же вышла из игры и выключила компьютер, лениво потягиваясь и поднимаясь со стула. Настроение моё порхало у планки «лень и ещё ленивее», а ещё неимоверно хотелось спать, и, пожалуй, именно поэтому я попросила Чимина встретиться. Причём скорее сделала это в достаточно приказном порядке. Почему так сделала, не могла сказать, но я знала лишь одно: всю эту историю с Чонгуком пора было заканчивать. И выход для этого был только один…

***

      — Ты серьёзно? — кажется, услышав мой ответ, Пак был скорее в замешательстве, чем в радости, когда мы встретились в указанном месте в указанное время. — Сонхи…       — Думаю, что для начала нам всё-таки стоит побольше времени проводить вместе, а там уже видно будет, — я вздохнула, понимая, что обратной дороги уже не будет. — К тому же… чего ты вдруг меня вспомнил?       — Я… — начал Чимин и тут же замолчал, отворачивая голову куда-то в сторону, делая вид, что наблюдает за играющими на площадке детишками, но его состояние выдавали покрасневшие уши. Он был смущён тем, что хотел сказать, а я, не зная, что именно на меня нашло, мягко улыбнулась и подошла ближе.       — Булочка, — сладко прошептала я, будто с удовольствием пробовала сие свежеиспеченное хлебобулочное изделие на вкус, медленно и плавно разжёвывая, чтобы ощутить всю полноту гармонии и изысканности. — Ты покраснел. Всё хорошо?       Играя роль невинной маленькой девочки, которая как бы невзначай ухватила парня за руку, я крепко цеплялась за рукав свободной лёгкой мужской кофты, не переставая улыбаться и наблюдать за парнем, который раскраснелся только больше, но всё же соизволил посмотреть на меня. Наши лица оказались куда ближе друг к другу, чем я могла предполагать, и я уже было дёрнулась назад, если бы не сильная рука, обхватившая мой стан и притянувшая к крепкому рельефному телу. Сердце замедлило свой ход, а внутри что-то бурным потоком тепла разлилось по всему телу. Словно готовясь к чему-то грандиозному, я затаила дыхание и пристально наблюдала за действиями того, в чьих объятиях я сейчас находилась.       Пак тихо выдохнул в мои губы напряжённый воздух, будто бы стараясь сдержать себя от какого-то необдуманного поступка, и я уже думала, что сейчас он поцелует меня. Но, остановившись благодаря какой-то невиданной силе или своей силе воли, Чимин всё же не сделал того, что, казалось, должно было случиться через пару секунд. Вместо этого я почувствовала горячее дыхание на своём надплечье, на которое молодой человек опустил голову, судя по всему, прикрыв глаза. Его хватка окрепла, и я понимала, что ему тяжело сдерживать себя, но ему приходилось это делать, видимо, из-за боязни испугать, показаться навязчивым.       — Ты ведь не любишь меня… Так зачем? — слишком тихо, но так отчаянно, эти слова и этот шёпот ножами резали мой слух, а моё сердце дрогнуло, проникнувшись чем-то более чувственным к этому юноше. — Ты ведь любишь «его» с самого детства. Так почему?       Я прекрасно понимала, о ком говорил Пак, когда использовал местоимение, не решившись сказать имя. Он знал Чонгука с моих слов и даже как-то раз видел его, но они никогда не были знакомы. Наверное, именно поэтому я так быстро забыла Чимина, ведь Чон был со мной…       — Я хочу начать всё сначала, — сказала я, опуская взор вниз, когда молодой человек медленно отстранился, изучая взглядом моё лицо. — И если ты позволишь, то я хотела бы… Хотела бы ощутить и понять в полной мере: каково это — любить тебя.       Чужие подушечки пальцев коснулись моей щеки, плавно проводя дорожку к подбородку и медленно поднимая его, вызывая дрожь в моём теле и заставляя посмотреть в тёмные глаза, искрящиеся нежностью и любовью. Чимин успел выхватить свою руку из моей хватки, а я даже этого не заметила и теперь двумя руками цеплялась за белую ткань его одежды, которая скрывала подкачанную грудную клетку.       Мой тихий вздох слетел с уст, а Пак уже плавно склонился ко мне. Между нами были сантиметры — такие ничтожные и такие крепкие. Не знаю, что нашло на меня, но я, повинуясь какому-то порыву, чуть прикрыла глаза и едва разомкнула губы, прежде чем ими завладели другие — мягкие, тёплые, такие желанные в этот момент.       Внутри всё перевернулось, а время остановилось для нас. Окружающий мир потерял всякое существование, потому что сейчас существовали только мы. Наверное, я поторопила события, но я считала, что это было правильным, и кажется, что моё сердце и моё тело — даже мой разум — были согласны с этим. Я всем нутром потянулась к тому, кого забыла, но кто всегда на духовном уровне был рядом со мной подобно ангелу-хранителю. Я не знала о нём, я забыла, но он существовал в моей памяти и в моём сердце, не фигурируя только в мыслях.       Я закрыла глаза, вставая на носочки и обвивая шею молодого человека кольцом рук, сокращая расстояние до минимума. Наши языки столкнулись самыми кончиками, едва соприкасаясь, а после сплелись в нежном и неспешном французском поцелуе. Мы изучали друг друга, смакуя моменты тесноты и передаваемого тепла, которым делились. Я ощущала частое биение сердца Чимина. Уверена, что он мог ощутить и моё.       Когда же мы отстранились друг от друга, я неспешно открыла глаза, смотря на того, кто сейчас стоял передо мной. Я понимала, что мою симпатию Пак уже заслужил и я действительно хотела полюбить. И хотела, чтобы моя любовь к Чимину была сильнее, чем та, которую я познала в школьные годы, когда отдала своё сердце Чонгуку…