Предназначенный судьбой

      Кажется, в этот самый миг мы действительно разошлись навсегда, и вместе с тем я ощутила неподъёмный груз, свалившийся комом на сердце. Тяжёлая боль, слабость в ногах и влага, стекающая по щекам. И, пожалуй, я сошла с ума, когда, влекомая неведомой силой, развернулась и ухватилась за прошлое, не давая ему уйти и не давая себе отчёта в том, что этими самыми действиями я губила своё будущее совместной жизни с Чимином. Я желала знать правду до последней горькой капли, изречённой из бездонного бокала жизни… Я знала, на что шла.

***

      Я ухватила Чонгука за рукав пиджака и тут же опустила голову на грудь, чувствуя бешеное биение сердца в груди и совершенно не замечая удивлённого взгляда Чона на мне, обернувшегося на подобное действие, совершенно неожиданное с моей стороны.       — Сонхи… — тихо прошептал парень, находясь в каком-то отрешенном замешательстве, но всё же руку он высвобождать из моей хватки не спешил, а выжидающе смотрел на меня, надеясь услышать хоть что-то из моих уст, и, кажется, едва сдерживался, чтобы не протянуть свою руку к моему лицу.       — Твои слова никак не вяжутся с твоими поступками, — сказала я, позволяя воспоминаниям проплыть перед глазами и возродить сгусток боли в груди. — Не изменял? А кто тогда обнимал Соён? Кто целовался с ней? Для чего все эти красивые слова? Меня успокоить? Себя утешить? Прощения ухватить для себя?       — Нет, всё не так… Сонхи, послушай, — тяжело вздохнул Чонгук, с лёгкостью перехватывая мои запястья и успокаивая, когда я уже собралась было замахнуться и оставить на смазливом личике красиво-красную оплеуху в знак своих обиды и боли, которые годами копились во мне. — Я просто боялся причинить тебе боль своим отъездом в Америку, который случился не по моей инициативе. Думал, что ты будешь страдать со мной, но в итоге я причинил тебе ещё больше боли.       — Отлично придумано, Чон Чонгук! — воскликнула я, всхлипывая и вздрагивая от тепла чужих пальцев, на секунду показавшихся такими родными: Гук не смог устоять и всё же заключил моё лицо в чашу из ладоней, стирая пальцами солёные капли слёз. — Скажешь ещё какую-нибудь глупость?       — Я был бы рад, если бы это было простой выдумкой, но увы… — хмыкнул грустно парень, смотря на меня.       Он достал из кармана чистый носовой платок и одним из уголков стал стирать влагу под глазами, прося меня не дёргаться. Я могла догадываться, что сейчас похожа на панду, но тут же вспомнила, что ресницы были накрашены водостойкой тушью.       Я чувствовала себя совершенно беспомощной, когда он так заботливо помогал мне не испортить макияж в хлам, но я была на грани истерики… Хотелось кричать, плакать навзрыд и колотить руками мужскую грудную клетку в надежде причинить ту же боль, которую однажды причинили мне. Но я не могла, потому что сердце знало и твердило лишь одно, как и разум: вот он, настоящий Чонгук.       — Я так тебя ненавижу… — прошептала я, сглатывая новый ком в горле, готовый встать новым потоком слёз.       — Почему же тогда не оттолкнёшь меня?       Я замолчала, не зная более, что ещё сказать. Ненадолго хватило моего потока негодования, который секундами ранее едва не вырвался из меня подобно лаве, а я же была вулканом, который слишком быстро выдохся. Слабачка. И было бесполезно искать отчёт в том, почему всё произошло так скоропостижно. Сказать было нечего? Надавить было не на что? Без слов было понятно и видно, что не только мне было плохо от того, что произошло между нами ранее. Чон тоже был не в лучшем расположении духа: огорчён, удручён и чем-то явно озадачен. Последнее напрягало сильнее всего остального.       — Я не знаю, — выдохнула я, прикрывая глаза, и отвернула голову в сторону, избавляясь от прикосновений и обхватывая себя одной рукой за противоположное плечо. — С какой целью ты хотел видеть меня?       Молодой человек посмотрел сперва в сторону, где открывался вид на горы и возвышенности, усыпанные множеством деревьев, словно тысячами веснушек на румяных щеках, а после на меня, да так, будто я была призраком его давних сказочных снов, но говорить не спешил. Не знаю, чем это было обосновано и верно ли было то, что сейчас мы стояли один на один на пустующей террасе, молчание давило на меня изнутри, а сердце до сих пор не могло успокоиться в груди, и его стук я ощущала даже в кончиках своих пальцев. Но я успокоилась более-менее — это радовало.       — Давай поговорим об этом в другой день, ладно? — ушёл от ответа Чонгук, намекая на то, что место было не самым подходящим для выяснения отношений и откровенных разговоров. — Ты одна сегодня?       — Мой кавалер не смог прийти по личным обстоятельствам, — ответила я с сожалением для себя, и, что самое интересное, я даже не увидела искорки азарта в глазах бывшего парня и возлюбленного, лишь непонятную для себя настороженность и тревогу, которые промелькнули и исчезли за один миг.       — Ты потрясающе выглядишь сегодня, — как бы между прочим сказал молодой человек, протягивая мне свою ладонь, за которую я не спешила ухватиться в ответ. — Пожалуйста, давай сделаем вид, что мы все те же прежние друзья детства, чтобы не расстраивать молодожёнов.       — Даже просто стоять рядом с тобой сложно, не то что делать вид, — ответила я, взглянув последний раз на Чонгука и его протянутую руку, а после поспешила покинуть террасу, оставив этот разговор незаконченным.

***

      Мне нужно было что-то выпить, и чем скорее — тем лучше. Появление бывшего парня на свадьбе друзей было действительно неожиданным для меня, хотя Юджин сразу сказала, что он будет на этом мероприятии. Но видеть его спустя столько времени я была не готова, что уж говорить о том, чтобы терпеть его присутствие. И, как назло, Чимин подвёл меня в этот день. Я была более чем уверена, что с ним я была бы гораздо спокойнее и смогла бы дать должный отпор. Но, встретив Чонгука один на один, я поняла, что теряю себя и путаюсь только больше в своих же собственных чувствах. Чон действительно стал более привлекательным и зрелым, но его слова почему-то настораживали. Как понять, где правда и где ложь? Но то тепло и трепетание, которые я испытала, увидев его вновь, не пугали, а, напротив, успокаивали, хотя я понимала: это что-то неправильное и недопустимое.       Ступив на территорию зала, где должно было состояться бракосочетание, я не обратила внимания ни на красоту и величественность этого огромного помещения, ни на присутствующих людей, одетых изысканно и торжественно, а лишь заняла отведённое мне место и погрузилась в свои мысли, совершенно не замечая, как ко мне кто-то подсел.       — Здравствуй, Сонхи, — проговорил мелодичный голос, и я повернула голову на него, видя рядом с собой красивую женщину, уже потерявшую свою былую девичью свежесть, но обладающей всё той же озорной искоркой в глазах и тёплой улыбкой. — Давно мы с тобой не виделись.       — Тётушка Чон…       Моё сердце едва не дало сбой, когда я поняла, что рядом со мной сидит мама Чонгука. Странно было видеть её здесь, но, видимо, это Хосок настоял на том, чтобы на церемонию пришёл не только сам Чонгук, но и его родители.       Наша с ней беседа началась с бытовых вопросов, а после плавно перетекла на обсуждение пережитков прошлого, когда разговор невзначай зашёл о законченных отношениях с Гуком. Я поняла, что если у меня и была возможность расставить все точки над «i», то она была именно сейчас.       — Я прекрасно помню, что ваши отношения закончились на весьма печальной ноте, — сказала тётушка Чон, грустно улыбаясь. — Вы тогда поссорились, да? А на следующий день он в открытую флиртовал с Соён?       — Да, так и было. Всё случилось слишком быстро, — вздохнула я, припоминая не самый приятный день в своей жизни. — Простите, что говорю это, но, скорее всего, он действительно просто пожалел меня, когда согласился со мной встречаться, и, наверное, делал вид, что любит, поэтому…       — Ты неправа, Сонхи, — покачала головой женщина, обхватывая мои ладошки своими скорее для успокоения или же для поиска поддержки, чтобы высказаться о всём том, чего я не знала в действительности. — Я помню тот день, когда вы окончательно расстались с Чонгуком. Я тогда была дома одна, а его отец был в отъезде, и, когда Чон пришёл домой…

POV Тётушка Чон (начало) ***Несколько лет назад***

      Сегодня действительно был прохладный, но между тем чудесный, пусть и пасмурный день. Ужин почти готов, выпечка остывает на подоконнике, отдавая тепло ароматными узорами пара, вьющимися в воздухе лёгкой белой дымкой, а Чонгук скоро должен был вернуться домой со школы.       Напевая себе под нос причудливую детскую песенку, я почему-то ощущала себя ребёнком, и мне это действительно нравилось. Вечер обещался быть чудесным, ведь сын согласился проехаться сегодня со мной по магазинам: ему нужно было присмотреть подарок Сонхи, а мне нужна была новая кофточка, да потеплее, а то я имела свойство постоянно заболевать, что совсем не нравилось моему вечно недовольному, но такому любимому сыну.       Только я закончила сервировать стол, как входная дверь хлопнула, и я поняла, что домой вернулся Чонгук. Но поняла я и ещё одну вещь: он был зол, потому что дверью хлопнул с несвойственной ему силой. Я слышала, как он быстро разулся, а после стремглав промелькнул в гостиной, потом в коридоре и скрылся за дверью своей комнаты. Меня одолевало странное предчувствие, и всё моё детское настроение мигом куда-то улетучилось, уступая место материнской тревоге и отчаянному зову сердца пойти и узнать, в чём всё дело. Но я не спешила, ведь внутри что-то подсказывало, что ему нужно время, дабы побыть одному.       Я сидела на кухне достаточно долго, облокотившись о стол и подперев рукой подбородок. Сидела и ждала, сама не зная чего. Вкусный ужин уже давно остыл, и блюда имели температуру чуть теплее комнатной. Часы шли медленно, отсчитывая секунды и минуты, казавшиеся вечностью. За всё то время, пока сидела, я успела услышать много бранных приглушённых слов со стороны комнаты сына и звуки ударов. Однажды мы купили ему боксёрскую грушу, и, надо сказать, она весьма и весьма справлялась со своей задачей, принимая на себя все самые жестокие удары и плохое настроение. Только если обычно такие всплески Чонгука были продолжительностью не более десяти-пятнадцати, то сегодня они растянулись аж на сорок минут, а это уже являлось поводом для того, чтобы начать бить тревогу.       В конечном счёте я призвала взять себя в «лапки» и пойти узнать, что же приключилось, только встала я уже тогда, когда звуки ударов стихли. Мне нечего было бояться, но я боялась увидеть то, в каком состоянии был Чонгук. Чем ближе я была к его комнате, тем сильнее сжималось моё сердце, стуча в грудную клетку. Я была взволнована, как девочка, что собиралась первый раз в жизни признаться в чувствах к мальчику, который ей нравился. Однако признание казалось мне сейчас мелочью по сравнению с тем, что меня ожидало по ту сторону двери.       Я несколько раз постучала, а после осторожно приоткрыла дверь, с ужасом и шоком натыкаясь взглядом на сидящего на полу Чонгука. Раздетый по пояс, влажный от пота, что стекал по его коже, понуро опустивший голову и закрывающий лицо руками, которые были обмотаны боксёрскими бинтами. Его мощное по юношеским меркам тело содрогалось, и только по едва слышимым всхлипываниям я осознала самое страшное для себя: он плакал.       Пройдя в комнату, я присела на кровать и положила руку на крепкое плечо сына, который, подняв на меня глаза, придвинулся ближе и сложил голову на мои колени, словно беспомощный юнец, ищущий защиты у матери. Мы сидели так порядка десяти минут, на протяжении которых Чонгук не перестал проливать слёзы, а я же старалась его утешить, поглаживая его по голове и понимая, что виной всему мог быть только особый повод.       Сложно передать все чувства, которые испытывает мать, видя слёзы дочери. Сложнее передать всю гармонию чувств, когда мать видит слёзы сына, который прежде никогда не показывал их и поговаривал, что он у неё самый сильный и добрый мальчик. Мужские слёзы не показатель слабости, когда они вызваны душевными переживаниями, но видеть их действительно больно. Казалось, что я заплачу сама, но держалась и ждала момента истины.       — Я дурак… Я такой дурак, мама, — подрагивающим обрывистым голосом говорил Чонгук, приходя потихоньку в себя. — Я всё испортил… Я причинил ей столько боли.       Стоило моему сыну упомянуть местоимение «ей», как я тут же поняла, о ком идёт речь. Но весь рассказ Чонгук решил оставить на потом, успокоившись и с грустной улыбкой заметив, что ему не помешало бы сходить в душ и что он очень проголодался. Мы разошлись, но встретились на кухне за долгожданным и уже подогретым ужином.       — Сегодня я прошёлся по коридору с Соён, мы обсуждали предстоящую лабораторную работу, и навстречу мне попалась Сонхи и её подруга — Юджин. Но я просто прошёл мимо, а потом, выйдя на уроке в туалет, я увидел, как её сопровождали наши друзья по направлению к выходу из школы. Сонхи была под дождём, наверное, очень долго, и, скорее всего, всё это было из-за меня. Я причиняю ей только боль…       — Почему же ты тогда просто не поговоришь с ней и не объяснишь всё? — спросила я, видя боль и непоколебимость в глазах напротив.       — Уже слишком поздно что-то выяснять, — Гук отложил палочки в сторону и отвёл взгляд в сторону окна. — Она не простит меня сейчас и даже слушать не станет, а мне почему-то кажется, что всё, что произошло между нами в последние дни, было правильным.       — Это всё из-за твоего отъезда в Америку после экзаменов?       — Да. Я думаю, будет лучше, если оставить всё так, как есть… Она сможет начать новую жизнь, её не будут терзать мысли о разлуке и общении на расстоянии, она сможет найти кого-то намного лучше меня, кто сможет сделать её счастливой.       — Звучит очень эгоистично, Чонгук, — заметила я, ведь сын говорил только от своей стороны и даже не брал во внимание мнение Сонхи, которое могло в корень отличаться от его предположений. — Ты уезжаешь и оставляешь её одну с разбитым сердцем. Неужели я так плохо тебя воспитала?       — Нет, мам, всё дело не в воспитании, — сказал Чон, обхватывая мою руку и склоняя голову на грудь в знак почтения к моему труду и силам, которые я приложила, вырастив его. — Я не могу объяснить это, но всякий раз, когда я вижу её расстроенной, мне кажется, что я и есть причина её грусти… И, будучи на расстоянии, я не смогу оберегать её, не смогу быть рядом и обнимать, утешать, когда это будет необходимо. Она должна забыть меня, найти мне замену…       — Сонхи не из тех людей, которые способны найти замену любимому человеку.       — Она заслуживает лучшего, мам… Мне ли не знать этого…

POV Тётушка Чон (конец)

      — Уж не знаю, было это им сделано из глупости или же из любви к тебе, что было бы весьма странным, но он действительно был в Америке, — продолжила женщина после того, как детально рассказала события давно минувшего дня. — А когда вернулся, то признался, что в его сердце до сих пор живёт близкий ему с детства человек. И я прекрасно помню, что самым близким для него человеком с детства была именно ты, поэтому сомнений у меня не оставалось.       — Вот дурак… — только и прошептала я, прикрывая глаза и закусывая нижнюю губу.       — Я слышала, что у тебя появился новый молодой человек, и очень за тебя рада. Пожалуйста, будь счастлива, как и хотел того Чонгук и, уверена, хотят многие, — с улыбкой сказала мне тётушка Чон, пропуская мои слова. Вот только она действительно была рада, но, отнюдь, мне от этого веселей не стало.       — В этом вся и проблема… — слова вырвались наружу едва слышимым шёпотом, а внутри всё потяжелело и охладело на доли секунды. — У меня появился новый молодой человек, но я не уверена в своих чувствах к нему. Ни в чём не уверена…