Пепел прошлых дней

       Если подумать, то можно сказать, что ревность — это хорошо, но когда испытываешь ревность к одной твари, которая тебя шантажировала, и поимела — это уже совсем не хорошо.

***

       День начинался как обычно — с побега от капрала, разъяренного моей маленькой местью. Стоит ввести вас в курс дела. Я не смогла позволить себе заснуть с этим ублюдком, вернее, не позволила гордость, а мне вообще-то очень хотелось спать, и все равно где и с кем. Но я ведь гордая, а ещё очень злая и совсем немного счастливая. Аккуратно выбравшись из объятий, я оделась и прошла к кабинету, находившемуся по соседству. Изначально ничего плохого я не замышляла, но когда мой взгляд зацепился за горку отчётов, которые вчера, видимо, очень старательно выводил капрал, я совершенно «случайно» опрокинула бутылку вина. То, что там ещё оставалось, залило все отчёты. Какая «жалость». Быстренько и бесшумно свалив в душ, а после и в свою комнату, я заснула, забыв о таком качестве Леви как мстительность.        Пробудило меня ведро воды, как в старые добрые, не омраченые пьяным капралом, времена. После на меня обрушилась волна нецензурной брани от Леви, которому не составило труда догадаться, кто так «неосторожно задел» его бутылочку. В довершение всего на меня посыпались тысяча и один вариант наказания: начиная от генеральной уборки и заканчивая изнасилованием шваброй. Посмотрев на Аккермана щенячьими глазками, я со всей свойственной мне невинностью попросила прощения. Сказала, что случайно споткнулась и опрокинула бутылку. Хоть я и видела, что он не поверил, но наказание выбрал, по моему мнению, не страшное. Всего-то поехать с ним в город за чаем, вином, моющими средствами и новой шваброй. Уж не знаю, где он увидел наказание, но, видимо, ему показалось, что это будет самая ужасная кара для меня.       Впрочем, впоследствии я пожалела о преждевременных выводах, которые сделала. И моющие средства, и швабру и чай он выбирал ну ооочень долго. Я, как человек не отличающийся любовью к долгим походам по магазинам, чуть не погибла смертью храбреца, отважившегося пойти с сильнейшим войном человечества. Хотя, как отважившегося, меня заставили выдержать все эти муки. В последствии мне пришлось тащить на себе все те покупки, которые совершил капрал. И все это в мой единственный выходной, в который я обычно отсыпаюсь.        Впрочем, все это оказалось цветочками. Последним местом, куда мы с Леви отправились, оказался паб, который явно не блестал хорошей репутацией культурного места встреч. Спустившись в цокольный этаж, мы остановились напротив полусгнившей деревянной двери с кривой надписью «бар». — Почему именно сюда, — жалобно простонала я, хватаясь за руку Леви, стремясь удержать его от столь опрометчивого шага. — Здесь лучший алкоголь в Каранесе, — спокойно ответил мужчина, вырывая свою руку из моих цепких пальцев и морщась при соприкосновении с грязной дверной ручкой. — Может тогда я здесь постою? — спросила я, с недоверием просматривая внутрь. — Это часть твоего наказания, — перехватывая моё запястье, ответил брюнет.        Внутри пахло спиртом, потом, мокрой землей и гнилью. Поморщившись от такого количества «благовоний», я огляделась. Мужчины, ни одной посетительницы, только посетители. Правда были тут особы женского пола, вот только гордость у них полностью отсутствовала. Шлюхи, короче говоря. — Куда вы меня привели? — простонала я, вновь вцепляясь в мужскую руку и прижимаясь сзади к плечу Леви. Даже не оглядываясь вокруг, я чувствовала на себе взгляды. Сжавшись, я была готова отдать все, лишь бы удалиться отсюда побыстрее. — Эй, коротышка, одолжишь свою подружку? — прокричал кто-то из зала. Мужчины загоготали и уставились на нашу парочку низкоросликов. Ни я, ни Аккерман никак не прореагировали.        В один момент я немного расслабилась, почувствовав как сжал моё запястье капрал, но в следующее мгновение почувствовала шлепок по ягодице от сидящего недалеко мужлана. Это была последняя капля в моей чаше терпения. В одно мгновение вырвав свою руку из руки брюнета, я без лишних церемоний и слов ударила наглеца в глаз. Точно, быстро и чётко. А потом коленом в грудь. — Сука, — закашлялся мужчина. Ну, а я, как любая желающая сохранить свою неприкосновенность дама, поспешила вернуться к капралу, провожавшего меня неодобрительным взглядом и наглой услешкой. — Что? — тихо, но раздраженно спросила я, на этот раз не вцепляясь в руку брюнета. — Он совсем обнаглел, сэр. — Пошли, — коротко бросил капрал, не убирая усмешку с лица.

***

       Благо, вино Леви выбрал быстро и мы поспешили убраться подальше, вот только одна наглая путана начала активно домогаться до моего мужчины, ну, во всяком случае, так думали окружающие. Так как я стояла в небольшом отдалении, сказав, что «пойду по стенке» дабы привлекать как можно меньше внимания, то мне прекрасно было видно как тонкие пальцы проститутки приходятся по паху Леви, сохраняющему поразительное спокойствие. А ведь женщина была очень красивой, это видно даже в полумраке. Высокая брюнетка с тонкими изящными руками и ногами. — Может разделим эту бутылочку наверху? — донесся до меня лелейный головок. — Дамочка, — не выдержала я, чувствуя какую-то липкую ревность, — этот мужчина занят, а вы можете быть свободны как клещ в мае, — саркастично произнесла я, — присоситесь к кому-нибудь другому.        Видимо, путана была ошарашена таким высказыванием и даже задохнулась от возмущения, но оотступила. А я решила не дожидаться капрала и пошла вперёд, стремясь поскорее покинуть сие место.        Как только я вышла за пределы бара и вдохнула свежего воздуха, я была самым счастливым человеком на земле. Жадно вдыхая воздух я и не заметила как скрипнула позади меня дверь. — Ну и что это было? — спросил знакомый голос у меня за спиной, я вздрогнула от неожиданности. — Не хотела что бы вы задерживались, — соврала я. — Ты правда думаешь, что я стал бы тратить время на неё? — сделав акцент на слове «неё», спросил Аккерман. — Ну вдруг вы возбудились от её прикосновений, — невольно бросая взгляд на паховую область капрала, и тут же возвращаясь к его глазам, сказала я. — Это нормальная реакция на внешний возбудитель, — я замялась, с удовольствием отмечая, что не встал.        А Аккерман лишь хмыкнул, проследив за моим взглядом. — Неужели ревнуешь? — Ничего подобного, — я покраснела, — просто не люблю зря тратить время. — Кстати, твоё наказание ещё не закончено, — неожиданно сменил тему Леви. — Ты ещё будешь переписывать те отчёты, что залила вином. — Но вы ведь ничего такого не говорили. — Теперь сказал.

***

       Когда мы все-таки вернулись в штаб разведки, то были мокрые до нитки. Дождь застал нас в самый не подходящий момент — когда мы разговаривали у входа в паб. И ведь самое гадкое было то, что погода с самого утра была хорошей и ни что не предвещало беды, именно поэтому мы не взяли с собой плащи, а стоило. Не смотря на мои уговоры переждать дождь, Леви сказал, что лучше быстрее добраться до дома. Да-да, именно дома. Этот штаб стал для меня домом, впрочем, как и весь этот жестокий мир. Не скрою, по родителям и своему мятному чаю с корицей я скучала, но если бы передо мной поставили выбор, я осталась бы здесь, с людьми близкими мне по духу. Даже капрал, несмотря на его поступок и мою обиду на него, о которой я благополучно забыла в баре, стал неотъемлемой частью моего маленького мирка, состоящего из легиона и внешнего мира.        Приехав в штаб, мы сразу же направились в конюшни. Я таки смогла уговорить Аккермана дождаться окончания дождя, а мой организм мне в этом помог — я начала чихать. Сев в стог сена, я начала наблюдать за манипуляциями капрала, который снимал седло с Ганса. Закончив с конем, мужчина подошёл ко мне. А у меня неожиданно появился вопрос. — Капрал, — неуверенно протянула я, — а я вы когда-нибудь влюблялись?        Кажется, мой вопрос поставил его в тупик, судя по приподнятой брови. Он удивленно смотрел мне в глаза, а я наконец начала догадываться о причине тех эмоций, которые появляются при его приближении. — Да, — бросил как-то небрежно брюнет. — А что она? — я уже с нескрываемым интересом слушала, ощущая как учащенное бьётся сердце. — А она практически послала меня, оставив спать одного, — Леви раздраженно посмотрел на меня, — И какое это имеет значение, если она все равно меня к себе больше не подпустит так близк, как было раньше? — Это ведь не Петра, — уверенно заявила я, — Вы говорите о ней в настоящем времени. Тогда кто это. — Мелкая, ты ещё и дура, — произнёс капрал прежде, чем наши губы соприкоснулись, а мои руки, после секундного замедления, обвили его шею. Он целовал требовательность, грубовато, кусая мои губы, сильнее прижимая к себе. Проникал языком и по-хозяйски орудовал у меня во рту, а я охотно отвечала, желая взять инициативу, но в итоге подчиняясь его напору. Воздуха стало не хватать, лёгкие срочно потребовали живительного глотка кислорода. Отстранившись, я со смесью удивления и удовлетворения смотрела на мужчину и тяжело дышала. И не надо никаких слов, взгляда достаточно.

***

       Моё прошлое умерло вместе с Реном, оно сгорело, превратившись в пепел и развеявшись по ветру. Не спорю, я хотела увидеть родителей, хотела увидеть подругу, хотела вновь выпить мятный чай с корицей. Но если бы передо мной поставили выбор, я осталась бы в этом жестоком, но как не странно, милом мне мире. На самом деле, моё прошлое горело в течение всех трёх лет, что я провела вдали от родины, просто я этого не замечала, отдавая все силы упорным тренировкам. Оно горело с каждой улыбкой, отдаваемой этому миру. Оно горело с каждой слезой, пролитой из-за тоски по дому. Оно горело постепенно. Медленно, но верно меняя меня. И в итоге сгорело вместе с прошлой Анной Джозеф. А теперь я просто не могу представить себе как бы я жила, если бы волей Судьбы не попала в сей мир. Теперь я просто не могу представить свою жизнь без окружающих меня людей, а особенно без Леви.