Since we were eighteen

— О чем речь? — интересуется Тэхен, ставя поднос с едой на стол и садясь напротив Чимина. Тот поднимает на него взволнованный взгляд и склоняется ближе. Тэхен, бросив взгляд на Хосока, замечает, что тот побелел, как полотно, и даже обычно невозмутимый Намджун кажется каким-то напряженным. — В новостях сообщают о серии убийств, — тихо говорит Чимин. — Маньяк забирается ночью в дома людей, зверски убивает их и их же кровью рисует на окнах домов букву J. Тэхен ежится, недоверчиво улыбаясь и разворачивая булочку. — Люди называют его Банни, — продолжает Чимин. — Потому что он носит маску кролика. Тэхен не может сдержать смешка, кромсая пальцами хлеб и скатывая его в комочки, прежде чем отправить в рот. — Звучит очень грозно, — поиграв бровями, выносит вердикт он. — Это не смешно! — истерически повышает голос Хосок. — Люди умирают, Тэхен. Умирают ужасной смертью. — Да ладно, ладно, — он поднимает ладони в сдающемся жесте. — Все серьезно, я понял. Но это как-то слишком похоже на дурацкий ужастик. — Ты в своей Швеции вообще расслабился, — хмыкает Намджун. — Почитай новости, Тэхен. Я никогда не слышал о том, чтобы кто-нибудь настолько бессмысленно, жестоко и бессистемно убивал людей. — Что значит бессистемно? — спрашивает Тэхен, размешивая салат в небольшой пластмассовой мисочке. — Связи между жертвами нет никакой, кроме того, что все они живут в одиночестве. — Никогда еще я не был так счастлив, что живу с Чимином! — выпаливает Хосок, и Чимин ему снисходительно улыбается. — Он ничего не крадет из квартир, ничего не рушит, не портит, — бормочет Намджун. — Просто убивает. Ни для чего. — Так работают все маньяки, — пожимает плечами Тэхен так, словно вопрос идет о погоде на неделю. — Убивают ради убийства. Чимин окидывает его разочарованным взглядом, открывая рот, чтобы высказаться, как Хосок взмахивает рукой. — Пожалуйста, давайте не будем больше говорить о нем, хорошо? А то меня вырвет. Он действительно кажется зелененьким, поэтому тонсэны коллективно решают сжалиться над ним. Тэхен доедает свой обед, и они все вместе выходят из столовой, чтобы потом разойтись по разным аудиториям. У Тэхена по расписанию пара философии со скучнейшей преподавательницей, которая, судя по ее виду, лично записывала все цитаты Аристотеля, поэтому вместо того, чтобы слушать, он ищет в интернете информацию о маньяке. Люди действительно называют его Банни, но, судя по всему, смешно от этого было только Тэхену. Убийца появился в городе около полугода назад. Неудивительно, что Тэхен о нем не слышал, — сам он всего две недели как вернулся из Швеции. Он убивает исключительно тех, кто живет один, его жертвы абсолютно разного возраста, разного пола и расы, разных профессий. Между ними нет совершенно ничего общего. Даже способ убийства для каждого он выбирает разный, только одинаково долгий и мучительный. Тэхен покрывается мурашками, когда читает статью за статьей. Он ведь живет один, в тихом спальном районе, в частном доме. Может, переехать к Чимину и Хосоку на это время? Потом он встряхивает волосами, отгоняя глупые страхи. Это ерунда. В Сеуле миллионы людей, и большая их часть живет в одиночестве. Вероятность того, что Тэхен окажется среди них, приближается к нулю. По крайней мере, Тэхену хочется в это верить.

***

Он просыпается от звука шагов. На первом этаже его дома немного скрипят полы, и сейчас он ясно слышит, как кто-то ходит там, внизу. Его сердце сжимается, а кровь приливает к голове, буквально оглушая. Он чувствует, как начинают потеть ладони. Нет-нет-нет, это, должно быть, просто сон. Он судорожно щипает кусочек кожи на руке, и ее простреливает болью. Он широко распахнутыми от страха глазами смотрит на дверь своей комнаты, которую по привычке запирает на ночь. В его доме кто-то есть. Тэхен пытается встать, пытается вспомнить, где его телефон, пытается сделать хоть что-то, но его словно парализовало. И только когда шаги начинают раздаваться на лестнице, он находит в себе силы встать и, трясясь от животного ужаса, бежит к гардеробной. Он в любом случае в ловушке — окно закрыто жалюзи, и ему потребуется время, чтобы открыть его и спуститься вниз, ничего не сломав. Кроме того, до ближайшего дома ему бежать минимум минут пять, а за ним находится пустое поле, которое из окна видно, как на ладони. Он бесшумно открывает дверь гардеробной и успевает ее закрыть ровно в то мгновение, как открывается дверь в комнату. Сквозь щель Тэхен видит, как внутрь заходит высокий парень в кожаной куртке и белой маске кролика на лице. Он неторопливо осматривается, перекатывая в руках биту, усеянную гвоздями, и Тэхену приходится зажать рот ладонью, чтобы не издать ни единого всхлипа. По его щекам безостановочно катятся слезы. Парень обходит комнату, задерживаясь возле фотографий, развешанных по стене, проходится кончиками пальцев, обтянутых перчатками, по клавиатуре ноутбука, подносит к лицу оставленную на стуле майку. После этого он идет к кровати, начиная напевать себе под нос незамысловатую, смутно знакомую мелодию, опускается возле нее на корточки, чтобы заглянуть под. Потом он толкает дверь в ванную комнату, делая все издевательски медленно и продолжая мычать песенку. Он прекрасно знает, что Тэхен никуда от него не денется. Он прекрасно знает, что без жертвы сегодня не уйдет — вот что понимает Тэхен. И осознание этого тяжелым камнем оседает где-то в животе. Он скрывается в ванной и возвращается спустя пару минут. Он продолжает петь, когда идет к гардеробной, и тогда Тэхен узнает мелодию, и все внутри него как будто мгновенно покрывается ледяной коркой. Потому что только он знает эту мелодию. Он и его родственная душа. Песенка обрывается в тот момент, когда дверцы гардеробной распахиваются. Банни склоняет голову к плечу и — Тэхен может поклясться — улыбается ему под своей уродливой, покрытой кровью маской.