Since we were eighteen

— А ну-ка, — Тэхен хватает шныряющего между его ног Чима за шкирку, поднося к лицу. — Иди сюда. Малыш дует губы, пинает ножками воздух, и Тэхен смеется, перехватывая его второй рукой и прижимая к своей груди. Бархатные ушки щекочут подбородок, а сам малыш утихает, только сопит тяжело куда-то в шею Тэхена. — Набегался? — спрашивает он, поглаживая крохотную спинку. — Ну прости, что не погулял с тобой сегодня. У меня ведь учеба, дела. Обещаю, завтра мы пойдем, куда захочешь. Чим что-то бурчит обиженно, обнимая его ладошками за шею. Тэхен падает на диван, продолжая кончиками пальцев гладить своего малыша. Тот сворачивается на нем в комочек, цепляясь пальцами за ворот его рубашки. — Чим-чим, — тихо жалуется он, коротко всхлипывая. — Один. Боится. — Я знаю, сладкий, — вздыхает Тэхен, кладя ладонь на его макушку. Его уже клонит в сон, родное тепло Чима успокаивает, умиротворяет. Сегодня и вправду был тяжелый день, долгий, нудный, его сердце все время было не на месте, потому что он никогда не оставлял малыша одного на столько часов. Он представляет, как ему было страшно, и из-за этого все внутри мучительно сжимается. Тэхен пришел в себя, только когда вернулся в квартиру и увидел Чима, обиженного, расстроенного, но целого и невредимого. — Мне так жаль. Чим, до этого беспорядочно махающий хвостом, тоже начинает засыпать, оборачивая хвостик вокруг тэхенова запястья. Тэхен лениво улыбается такому проявлению собственничества. Он нашел Чима у порога своего дома полтора года назад. Ему тогда пришлось тяжко, потому что он только начал жить отдельно от родителей, работал и учился, а Чим не переносил одиночества ни в каком виде, поэтому Тэхен везде таскал его с собой. Кроме этого малыш еще и боялся чужих людей, громкого шума и плакал, если Тэхен его отпускал. Плюс ко всему, Чим очень враждебно относился к тем, кто пересекал личные границы Тэхена, обнимал его, прикасался к нему слишком интимно или пытался подкатить. Впрочем, это все его не раздражало, скорее умиляло, потому что он знал, что фамильяры отражают черты своих прототипов. И Тэхен заранее был влюблен в своего милого, неуклюжего и ревнивого соулмейта и не мог дождаться встречи с ним. Но торопить встречу было нельзя. Фамильяры сведут соулмейтов тогда, когда придет время, об этом говорят все предания, это же рассказывают Тэхену все знакомые, которые уже встретились со своими родственными душами. В любом случае, с Чимом ему никогда не бывало скучно. Он чувствовал, когда Тэхен начинал грустить, и тогда становился ласковым и нежным, жался к нему, тыкался носиком в нос, обхватывал его щеки своими крошечными ладошками и смотрел трогательно в глаза, как будто убеждал, что он рядом. Когда Тэхену было весело, Чим и сам светился, возбужденно бегал вокруг него, пока Тэхен не брал его на руки, а потом возился в его объятиях, смеясь и восторженно глядя на старшего, когда смеялся тот. Большую часть времени Чим играл во что-то сам со своими игрушками, рассматривал картинки в книжках или смотрел мультфильмы на тэхеновом ноутбуке. Он обожал клубнику и мятные моти, а Тэхен обожал его. Иногда к нему приходил Чонгук со своим малышом. Его малыш тоже был котом, как и Чим, но активности в нем особой не наблюдалось. Чаще всего он просто спал на плече Чонгука или забирался ему на голову, зарывался лицом в волосы и продолжал спать. Или заставлял Чонгука брать себя на руки и опять засыпал. Или устраивался клубком на коленях Чонгука, подносил его ладонь к своей голове, заставляя гладить, и дремал. Чонгук смеялся и говорил, что Юнги действительно такой. Спал бы круглосуточно, если бы ему позволили. Обожал запах Чонгука и часами мог сидеть, уткнувшись ему в волосы. Любил, когда Чонгук прикасался к нему, хоть и не признавал этого. Чонгук вообще выглядел невероятно счастливым все время с тех пор, как встретил своего соулмейта, и Тэхен, конечно, был рад за него, но (совсем немного, буквально капельку) завидовал, потому что фамильяры свели их через месяц после того, как мини-копия Юнги пришла к Чонгуку, а Тэхен ждет уже полтора года — и ничего. Тэхен сонно вздыхает, переворачиваясь на бок и кладя Чима рядом с собой. Тот мгновенно подползает ближе, сворачиваясь в клубок напротив его груди, прямо там, где бьется сердце. Тэхен знает, что однажды на его месте будет лежать настоящий человек, самый лучший для него человек, и уверенность в этом не дает ему упасть духом.

***

— Серьезно, — ворчит Юнги, в последний момент успевая подхватить Гугу, когда тот шагает вниз со столешницы. Гугу непонимающе лупит на него своими огромными глазами, понуро свешивая уши, и Юнги качает головой. — Даже не смотри на меня так. Гугу чувствует обвинительные нотки в тоне Юнги, и его глаза наполняются слезами. Юнги вздыхает, хмурит брови, но все-таки сдается, поднося малыша к лицу и коротко целуя в румяную щеку. — Поверить не могу, что мне достался фетус, — вздыхает он, и в этот момент слышится грохот, а через мгновение на кухне появляется растрепанный Чонгук с Ги на руках. — Я пропустил последнюю ступеньку лестницы, — ослепительно улыбаясь, сообщает он, а Юнги закатывает глаза, разворачиваясь к стоящему у холодильника Тэхену. — Мне досталось два фетуса, — хмуро исправляется он, и Тэхен смеется. Чим в его руках тянется к стоящему на полке холодильника клубничному молочку, и Тэхен с безобидной усмешкой наблюдает за его попытками. — Ты выпил сегодня уже три, может, хватит? — предлагает он, обхватывая его поперек животика и поднося ближе к заветной коробочке. Чим только фыркает в ответ, хватая молоко и счастливо жмурясь. Тэхен ласково улыбается, поглаживая его по макушке, пока он с блаженным видом обхватывает губами трубочку. — Все фамильяры милые, — говорит Чонгук, — но Чим просто на каком-то другом уровне милости. — Не знаю, ты вообще видел Гугу? — не соглашается Юнги, и Чонгук закатывает глаза. — Хен, он милый, только потому что мелкий, — напоминает он. — Да, как и ты, — пожимает плечами Юнги, и Чонгук невольно краснеет. Юнги тянется к нему, чтобы поцеловать в надутые губы, и Тэхен не выдерживает. — Я, конечно, безумно рад, что вы решили почтить меня своим присутствием перед тем, как уехать в путешествие, — говорит он, спуская Чима со своих рук на столешницу, — но я уже достаточно почтен, так что идите-ка вы домой. Юнги ухмыляется и все-таки оставляет поцелуй на губах Чонгука, направляясь в прихожую. — Ты просто нам завидуешь, — утверждает он, и Тэхен прислоняется к дверному косяку, наблюдая за тем, как парочка обувается. — Кому я не завидую, так это Гугу, которого ты вечно оставляешь где попало, — насмешливо комментирует он, и Юнги матерится себе под нос, срываясь обратно на кухню. — Куда по помытому в обуви! Чонгук недовольно поджимает губы, складывая руки на груди, пока они из коридора наблюдают за тем, как Юнги подхватывает подбирающегося к Чиму Гугу на руки. Чим смотрит с опаской на малыша, прижимая свое драгоценное молочко, которое и стало объектом интереса Гугу, к груди. — Не будь жадиной, — подмигивает ему Тэхен, и Чим вздергивает нос, но послушно протягивает счастливо гукающему малышу наполовину пустую коробочку. — Вот и умка. Гугу ерзает на руках Юнги, два раза тыкая трубочкой мимо рта, а потом успокаивается, с громким аппетитным чмоканьем присасываясь к напитку. Юнги виновато улыбается все еще недовольному Чонгуку, проходя мимо него к двери. — Не дай бог ты забудешь его в Японии, Мин Юнги, — ворчит Чонгук, проверяя, плотно ли запахнута ветровка на Ги, — я клянусь, я забуду, что мы живем в одной квартире, и ты будешь ночевать на пороге. Они обнимаются на прощанье с Тэхеном, который желает им хорошо провести время, и выходят из квартиры. Тэхен тоскливо вздыхает, когда подходит к окну, и видит, как парочка держится за руки, идя близко-близко друг к другу. Как это, наверное, здорово, иметь того, кто никогда-никогда не даст тебе почувствовать себя одиноким. Как бы Тэхен хотел тоже… Чим плюхается животом на подоконник, на который забирается со стоящего рядом стула, упирается подбородком в тыльную сторону его ладони и смотрит снизу вверх с грустью и преданностью. — Чим-чим, — невнятно из-за своей позы произносит он, — любит Тэ. Тэхен расплывается в улыбке, ловко подхватывая малыша и крепко прижимая к себе. Чим тут же жмется еще ближе, кладя крохотные ладошки ему на шею. — Тэ тоже любит Чима, — заверяет его Тэхен, и Чим довольно жмурится, принимаясь тихо мурлыкать.

***

— Мо-ло-ко, — по слогам выговаривает Чим, указывая сначала на свой животик, а потом на рот. Тэхен замирает возле пакетов, которые разбирал, испуганно глядя на фамильяра. Глаза Чима наполняются слезами, как будто он уже знает, что скажет ему Тэхен. — Черт, я совсем забыл, маленький, — виновато бормочет Тэхен, и Чим отворачивается от него, обхватывая ладошками плечи и принимаясь обиженно сопеть. Тэхен бросает взгляд на окно, за которым набухают тяжелые темные тучи, а потом на своего малыша. Он едва успел вернуться до дождя и мокнуть ему совсем не хочется, но он уже третий день кряду забывает купить ему клубничное молочко. Еще и в последний раз заставил отдать его Гугу. Конечно, Чим обижается. — Ладно, подожди меня, — бросает он, убегая в прихожую и накидывая дождевик прямо на футболку. Если повезет, он успеет сбегать в магазин до того, как начнется дождь. За дверью раздается громовой раскат, и Тэхен морщится. Похоже, не успеет. Пробежав под ливнем туда и обратно, Тэхен чувствует, как его прошибает дрожь холода. Он ставит коробочки с молоком на стол под обеспокоенным взглядом Чима, стягивает с себя мокрый дождевик и натягивает первый попавшийся свитер, силясь согреться. Он садится на диван, накидывая на себя плед, и слабо улыбается, когда Чим, держа в одной руке молочко, осторожно спускается со стола, а потом семенит к Тэхену, забираясь к нему на колени и благодарно прижимаясь к его животу. Тэхен поглаживает мягкие розовые волосы. Чим теплый, ласковый, тихонько мурчит, и Тэхен сам не замечает, как тяжелеют веки, и он проваливается в мутный, беспокойный сон.

***

Чим чувствует, что что-то не так. Он приподнимается на животе Тэхена, заглядывая в его спящее лицо, касается щек ладошками и отдергивает их тут же, потому что кожа Тэхена слишком горячая. Он дергает его за нос, чтобы заставить проснуться, но его хозяин даже не шевелится, дышит сорвано, тяжело, как будто продирается сквозь преграды во сне. — Тэ, — зовет Чим, прижимаясь губами к его уху, и начинает бояться по-настоящему, когда Тэхен не реагирует. — Тэ-тэ, Чиму страшно! Веки Тэхена трепещут, он хмурит брови, как будто от сильной боли, но так и не открывает глаза, и Чим прижимается к его щеке лбом, глубоко вдыхая знакомый запах и заставляя себя успокоиться. Потом он слезает с его колен, толкая его так, чтобы он оказался в лежачем положении, проверяет, чтобы плед укрывал его со всех сторон, и сползает с дивана. Крошечное сердечко в его груди бьется быстро-быстро, и он хочет заплакать, но понимает, что нельзя. С его хозяином что-то не так, и только он, Чим, может ему помочь. Он хватает длинный зонтик, стоящий в прихожей, и цепляется им за дверную ручку. Она поворачивается, дверь послушно открывается, и Чим, шумно выдохнув и убедив себя в том, что он смелый и классный и может все-все, выходит в подъезд. Он знает, куда ему нужно идти. Не знает, к кому, не знает ни улицу, ни дом, но знает направление — чувствует его глубоко внутри.

***

— Ну в самом деле, Тэ, — ворчит Чимин, протирая влажным полотенцем измазанные в варенье щеки своего фамильяра, который держит в ладошках бутерброд с арахисовой пастой. Это уже второй — следы первого красуются на всем его лице, шее и даже одежде. — Ну как можно быть таким неряхой. Он бережно вытирает его лоб, пока Тэ, слишком увлеченный тем, чтобы запихнуть в рот весь бутерброд за раз, пачкается снова. Чимин не выдерживает и улыбается, влажными пальцами проходясь по прядям пушистых волос, которые малыш тоже умудрился заляпать. — Вкусно? — с нежностью спрашивает он, и Тэ поднимает на него сияющие глаза, радостно шевеля хвостом. Чимин смеется, треплет его уши, но малыш вдруг настораживается. Остатки бутерброда вываливаются из его ладошки, когда он ловко слезает со стола, несясь ко входной двери. Чимин удивленно смотрит на то, как он бегает из стороны в сторону, поскуливая. — В чем дело? Мы же гуляли днем. За окном сыро и мерзко, ливень шел добрых три часа, прежде чем стихнуть, и выходить на улицу в такую погоду Чимин желанием не горел. Тэ снова принимается скулить, бешено постукивая хвостом по полу, и Чимин сдается, подходя к нему. Малыш подбегает к двери, скребясь в нее, умоляя открыть. Чимин хмурится, но просьбу выполняет, а когда переводит взгляд за порог, изумленно застывает. На него смотрит его маленькая, мокрая и грязная копия. — Твою мать, — выдыхает Чимин, пока Тэ бросается к малышу, крепко его обнимая и затаскивая внутрь, но малыш сопротивляется, испуганно что-то лепеча и указывая на улицу. Когда Чимин не реагирует, он цепляется за его штанину, усиленно ее дергая, и Тэ начинает делать то же самое, будто уже понял, в чем дело, хотя Чимин уверен, что ничего он не понял. Отойдя от шока, Чимин берет обоих на руки, и Тэ тут же прицепляется к своему новому другу. — Помоги, — удается вымолвить розоволосому котенку (серьезно, почему у его фамильяра розовые волосы? Чимин прошел этот этап лет в пятнадцать!), и Чимин, не задавая вопросов, надевает на себя джинсовую куртку, потом дождевик, натягивает свои конверсы и выходит за дверь. Зареванный малыш указывает ему дорогу из-за ворота его куртки, переставая дрожать от холода только минут десять спустя. Тэ крепко его обнимает, пока Чимин обхватывает их обеими руками, как нерадивых котят. Это как будто сон. Он двигается, следуя указаниям своего фамильяра, который путается в показаниях и несколько раз возвращает их в начальную точку, отчего начинает громко плакать. Чимин машинально его успокаивает, убеждая, что они найдут дорогу, и они действительно находят, и Чимин все еще не может осознать, что дорога эта ведет к его соулмейту. Они заходят в квартиру, дверь в которую почему-то распахнута, отчего по комнатам гуляет сквозняк. Тэ и второй малыш спрыгивают с его рук, несясь, предположительно, в гостиную, а у Чимина немеют ноги, когда он стаскивает с себя конверсы. Он так близко… так близко к человеку, который является второй половинкой его души, и это все произошло так внезапно, так быстро и совсем не романтично, но Чимин почему-то не чувствует сожаления, несмотря на то, что все воздушные сценарии их первой встречи обломались дождем, зареванными фамильярами и грязью, комьями застывшей на подошве его кед. Из мыслей его вытаскивает выглянувший из комнаты фамильяр. — Скорее, — беспокойно шевеля белоснежными ушками, просит он, и Чимин направляется в гостиную, чтобы увидеть на диване самого красивого человека, которого ему доводилось встречать. Этот человек спит, сжавшись в комок под тонким пледом, между его бровей пролегла глубокая морщинка, а щеки красные от жара, и все лирические чувства отходят на задний план, важным становится одно — помочь. Чимин скидывает джинсовую куртку и принимается за дело.

***

Тэхен просыпается от звука голоса. Он с трудом разлепляет веки, приподнимаясь на локтях и облизывая пересохшие губы. На журнальном столике у дивана стоит стакан воды. Тэхен слишком хочет пить, чтобы задаваться вопросом, кто тут наведался к нему такой заботливый. Он жадно глотает воду, запрокидывая голову, а потом переводит взгляд на дверной проем и тут же давится, громко откашливаясь. У порога, склонив лохматую голову к плечу и с любопытством глядя на него, сидит его мини-копия. — И вовсе у меня не такие дурацкие волосы, — бормочет Тэхен себе под нос, приглаживая свою торчащую челку. А потом его осеняет, и он скатывается с дивана так быстро, что больно ударяется коленками, когда падает, но это его не останавливает. Подхватив по пути своего фамильяра, Тэхен бросается на кухню и замирает в дверях, огромными глазами глядя на тонкого, невысокого парня, который в этот момент поворачивается к нему. Щеки обоих синхронно наливаются краской. — Вау, — выдыхает Тэхен, чувствуя сладкую слабость во всем теле и прислоняясь плечом к косяку, чтобы удержаться на ногах. — Просто вау. — Точно, — улыбается его соулмейт, держа на руках смущенного и счастливого Чима и протягивая его Тэхену. — Твой спаситель. Тэхен подходит к нему ближе, и его мелкая лохматая копия тянется к Чиму, едва не падая, и, чтобы не уронить малышей, они делают еще шаг навстречу друг другу, почти сталкиваясь носами. — Вау? — интересуется соулмейт, глядя в его глаза, пока малыши, вцепившись друг в друга, замирают, явно ощущая всю хрупкость момента. — Вау, — соглашается Тэхен, опуская взгляд на его губы. — Если я поцелую тебя до того, как узнаю твое имя, это будет слишком… — Меня зовут Чимин, — тут же выпаливает Чимин. — А я Тэхен, — рассеяно шепчет Тэхен, склоняясь ближе к нему. — А я Тэ-Тэ! — кричит фамильяр Тэхена, и Чимин начинает смеяться, и Тэхен промахивается, вместо губ целуя его в щеку. Впрочем, он не особо расстраивается. Целоваться с Чимином, наверняка, офигенно, но видеть, как он смеется, тоже неплохо. Точнее, поправляет он сам себя, очень даже хорошо.