Аккорды безумия

И Советники, и Модин уже ждали нас в резиденции Дома. Едва мы вошли в зал для совещаний, как они вопросительно помотрели на нас. — Кагрумез, — ответил я. — Двемерские руины в центре острова. Азидал с рисовальщиками делают портреты сообщников Эльмуса. Фрея подошла к разложенной на столе карте и указала на них. — Проще подойти к ним со стороны Рощи Бродира, — сказала она. — Где-то здесь будет небольшой подъем, и там можно хорошо спрятаться. Или же спуститься со стороны Камня Дерева. — Лучше со стороны Рощи, — решил Модин. — Мне нравится, что можно напасть внезапно. — Или предложить им сдаться добровольно, — предложил я. — Говорить буду я, они меня знают. Главное, чтобы Эльмус пришёл в себя и мог сам ходить. Единственное, его подрумянить бы как-нибудь, а то он очень плохо выглядел. Адрил кивнул: — Одолжу у Синдири что-нибудь из её женских штучек. Фрея, его можно привести в чувство за день? Я очень надеялся, что Эльмус придёт в себя к вечеру: хотелось скорее покончить с угрозой воинов Тирска и вернуться в деревню. — Если честно, то я не уверена, что он придёт в себя до завтра. С его разумом очень грубо поработали — это можно сравнить с неряшливо наложенной заплаткой. У Атрены может не хватить опыта на то, чтобы быстро привести его в чувство. — В любом случае сначала вышлем разведчиков, — решил Модин. — Заодно узнаем про обустройство их лагеря и возможные пути отхода, чтобы расставить там засады. Я снова посмотрел на карту. Ни Талвас, ни Нелот так и не обследовали эти руины. Когда мы с Талвасом пошли туда, то наткнулись на необычную преграду: в отверстия консоли нужно было вставить ключи в правильном порядке. У нас был только один, и нам пришлось уйти ни с чем. — Если их мало, то можно просто загнать их в руины, — предложил я. — И подождать, пока они сами сдадутся. Проход вглубь там закрыт на замок, который без специальных ключей не открыть. Значит, сидеть им в двух верхних камерах, пока не кончатся припасы. — Значит, отправим в Кагрумез разведчиков, — подытожил Морвейн. — Как только медовар приходит в себя, румяним его и с основным отрядом идём брать воинов Тирска. — Я помогу Атрене, — предложила Фрея. — Хорошо. Склад ингредиентов в храмовой лечебнице в вашем полном распоряжении, мой приказ они получат. Адрил, Модин, что делать с сообщниками — вы сами знаете. Данмеры злобно покосились на меня. — Ты с утра до вечера сидишь в резиденции и чертишь нам карты, — пробурчал Адрил, покачав в воздухе пальцем. — А вечером не выходишь. Никуда. Даже к Гелдису. Особенно к Гелдису. Хватит нам того, что тебя этот медовар порезал. Я поднял руки вверх: — Как скажете, мутсэра. Только за карты платите. Предыдущие я уже закончил, давайте ещё. — Работы тебе на пару лет вперёд хватит, — отмахнулся Второй Советник. Адрил действительно нагрузил меня новой работой: на сей раз мне предстояло скопировать собственноручно составленные карты северного Солстхейма. Я работал до вечера, отвлекаясь на отдых. Когда я устал и решил перенести работу назавтра, то отправился встретить Фрею и Атрену. Да, Морвейн выделил им охранников, но хотелось немного прогуляться перед сном в компании любимой женщины. В голову неожиданно пришёл совет Эльмуса, а следом пролезла крамольная мысль, что неплохо было бы уехать в Блэклайт на год. Я мог бы попробовать себя в роли преподавателя — хоть частно обучать мещанских детей основам магии, хоть читать лекции по картографии для редоранцев. Можно было бы спросить у Атрены про её учителей — и заплатить им за уроки для Фреи. Если мы выживем и победим, стоит так поступить. Целительница и шаманка вышли из Бастиона в сопровождении пары редоранцев. Они передали девушек под охрану ещё шестерых. Стражники меня узнали и без проблем пропустили внутрь кольца, в котором они вели подопечных. Я поцеловал Фрею, поприветствовал Атрену, и мы направились к поместью Арано. — Как Эльмус? — первым делом спросил я. Данмерка покачала головой: — Как я и предсказывала, эктоплазма сильно отравила его. Но мы поборемся за его жизнь. По пути Фрея и Атрена по-приятельски разговаривали, обсуждая разные проблемы, и я чувствовал себя лишним. Но с другой стороны, я был рад, что шаманка подружилась с девушкой своих лет. Я давно заметил, что Фрея держалась особняком, она и сама рассказывала, что единственными её друзьями были отец и предыдущий вождь. В компании Атрены она будто бы расцвела. Дорога на первый взгляд выглядела безопасной. Парочка бездельников, гулявших на центральной площади, спряталась в темноте сама, едва заметила отряд редоранцев. Возвращавшиеся по домам горожане и вовсе не обращали на нас никакого внимания. Возле поместья Арано Фрея распрощалась с Атреной. Едва данмерка скрылась внутри поместья, как я удобнее взял шаманку под руку. — Пойдём к побережью? — предложил я. Редоранцы переглянулись и сжали кольцо плотнее. Мне казалось, что они готовы были копьями загнать нас в поместье Морвейнов и держать там до утра, лишь бы мы не ходили никуда без их надзора. Я понимал как их рвение, так и беспокойство Советников, однако столь пристальное внимание угнетало меня. — К Камню Земли, — поправила шаманка. — Заодно я проверю, как работают его магические потоки. Она оглядела стражников: — Это необходимо для грядущей битвы. Если я сделаю это днём, солнце усилит мои заклинания, и я случайно могу повредить дома на окраине. Объяснение звучало логичным и убедительным даже для меня. Не разбирающиеся в магии редоранцы без лишних вопросов повели нас к Камню Земли. Мне пришлось призвать магический светлячок, чтобы осветить нам путь. Фрея жестом остановила нас и направилась к камню. Она несколько раз обошла его, гладя его поверхность. Узоры на камне то и дело вспыхивали приятным зелёным свечением, окутывая шаманку магической энергией. Мне казалось, что ночью потоки магии действительно были слабее, чем днём — я стоял достаточно близко и не ощущал, что магический барьер испепелит меня, если я сделаю неосторожный шаг. Когда всё закончилось, я направился к Фрее. Мне пришлось призвать ещё один светлячок, чтобы осветить дорогу. Вокруг сгустка света столпились ночные мотыльки, и увидев меня в столь необычной компании Фрея не сдержала улыбки. Между её пальцев блеснула вспышка света, тут же принявшая очертания бабочки. Сотканная из света бабочка облетела сначала мимо меня, а затем — редоранцев. Часть живых мотыльков нашла себе нового предводителя, и полетела к редоранцам. Стражникам явно не понравилось такое соседство — часть из них отмахивалась от насекомых, часть замерла, пытаясь не двигаться, будто опасаясь, что мотыльки как-то навредят им через прочную броню. Заметив это, Фрея развеяла заклинание. Её мотылёк ярко вспыхнул и угасающими в темноте каплями упал на песок, снова привлекая внимание мотыльков ко мне. Я совсем не стеснялся их компании — мне наоборот нравилось, когда их лапки щекотали кожу. — Как ты сделала бабочку из света? — спросил я. — Просто… представила её такой, — ответила шаманка. — Попробуй. Это интересно. Я сконцентрировал силу воли и сотворил новое заклинание. Однако в моём воображении вместо обычного светящегося шарика я рисовал никсада — меня всегда забавляли эти создания. Удерживать внимание на форме было тяжело, я быстро терял концентрацию, и мой «никсад» то и дело превращался в бесформенную кляксу. Немного приноровившись, усилием воли я заставил «никсада» летать вокруг нас, водя за собой настоящих мотыльков. Моих сил надолго не хватило, и заклинание развеялось. — Что это было за существо? — Никсад, — я сотворил новое заклинание. — Забавные, но вороватые и очень наглые существа. Они так смешно хихикают, когда творят очередную пакость. Кстати, обитай они на Солстхейме, их можно было бы наловить и запустить в лагерь воинов Тирска. Фрея нахмурилась. Она слишком любила животных. К охоте или забивке скота на еду и шкуры она относилась спокойно, считала, что достаточно попросить у духа животного прощения, и затем — использовать всё, что удастся добыть из него. Так же спокойно она относилась и к тому, что данмеры ездили на гуарах верхом или запрягали их в телеги: по её мнению, животное и его владелец разделяют тяготы дороги поровну. Однако бессмысленные убийства она ненавидела. Жаловаться на это было глупым: я ведь полюбил и её, и весь её народ в том числе и за миролюбие. — Я серьёзно. Читал о случае, когда эти существа напали на контрабандистку. Они добрались до мешков с лунным сахаром, и настолько им объелись, что померли. С одной стороны, торговка потеряла товар, с другой — её не наказали за контрабанду. А часть денег она отбила: продала коллекционерам засушенные трупики никсадов. Забавная история заставила шаманку рассмеяться. — Но этих существ мне всё равно жаль, — сказала она. — Хоть они из-за собственной глупости погибли. В ответ я пожал плечами. Налетел холодный порыв ветра, заставивший меня сначала поёжиться. Фрея закуталась в платок, а затем нырнула в мои объятия. Казалось, вокруг не было ничего лишнего — только мы с ней, всплески волн и блеск крыльев мотыльков в лунном свете. Будто не было ни грядущей битвы с Алдуином, ни затаившихся для удара в спину воинов Тирска. Точно так же было перед битвой с Мираком — ощущение покоя даже перед лицом опасности. Хотелось лишь, чтобы никому не пришлось жертвовать собой ради победы. — Мутсэры, — позвал нас один из редоранских стражников, — не стоит задерживаться. Я недовольно выдохнул. Совсем не хотелось возвращаться в прокуренную гостиную или душную спальню, однако здесь, на открытой местности, мы были лёгкой добычей для стрелков. Нам пришлось возвращаться в поместье. Внутри мы застали необычную сцену: Морвейн играл в лис и кошек с Азидалом. Игра шла тяжело для обоих. В воздухе ощущалось такое напряжение, что, казалось, вот-вот вспыхнет искра и сожжёт весь город. Я остановился в проходе, чтобы понаблюдать за игрой, но ни жрец, ни данмер не отвлеклись, чтобы поприветствовать меня. Морвейн переставил фишку — и я посчитал, что Азидал тут же должен срубить её и затем провести победоносную атаку. Однако не могло быть всё настолько просто — данмер наверняка заманивал противника в ловушку. Однако жрец сделал то, что я и предсказывал, и все фишки Морвейна отправились в коробочку. — Интересная партия, — выдохнув, произнёс Морвейн. — Но я под конец сам виноват, расслабился. В ответ Азидал усмехнулся: — Эльф признал свою ошибку! Что дальше — Алдуин в Обливион провалится? Про себя я рассмеялся: именно это мы и собирались устроить. Наконец, оба обратили на нас внимание. — Увлеклись? — спросил я. — Да, — признался жрец. — Я и забыл, что значит хорошая игра. Его лицо по прежнему было скрыто маской, однако его настроение легко угадывалось по интонациям голоса. Я был уверен, что с каждым днём, что Азидал проводил в компании редоранцев, он всё меньше вспоминал о своей ненависти к эльфийским народам. — Как себя чувствует медовар? — спросил Морвейн. — Плохо, — вздохнула Фрея. Она прикусила губу и опустила взгляд. — Я боюсь, что ему сможет помочь только сила одного из Камней. Жрец откинулся на спинку кресла и по очереди оглядел нас. — А вы уверены, что за его жизнь стоит бороться? — Он может пригодиться в торгах с другими воинами Тирска, — предложил Морвейн. — Возможно, если они увидят его живым, то поймут, что в нашем плену безопасно. Когда взгляд Азидала упал на меня, я замешкался. Действительно, кроме того, что Эльмус был неплохим медоваром, какой нам от него толк? — Я согласен с Советником, что его можно использовать в торгах с другими воинами Тирска. Они поймут, что мы сильнее — раз мы смогли разгадать, где они прячутся, то их трюк с ложными воспоминаниями провалился. Эти люди всегда ценили силу и удачливость. Мы расскажем им, что Валмир мёртв, и незачем больше следовать его указаниям. А магия Дукана оказалась настолько слабой, что развеять её не составило нам никакого вреда. Значит, за драконами нет смысла идти. — Интересные рассуждения, — похвалил меня жрец. Прорези его маски уставились на Фрею. — Я скажу правду: Эльмус был незлым человеком, и всегда хотел заниматься любимым делом. Уже поэтому я хочу, чтобы он выжил. Однако воины Тирска всегда считали его слабым, и могут счесть его предателем, если мы не будем убедительны. Я бы очень хотела, чтобы Анкарион оказался прав, и воины Тирска поймут, что за драконами нет смысла идти. Жрец ехидно усмехнулся. Он грациозно расправил длинные рукава своей мантии и ткнул в мою сторону кистью. — Тебе повезло, Анкарион: ты встретил мудрую женщину. В ответ я демонстративно обнял шаманку: — А я знаю. — Вы все трое в чём-то правы, — продолжил Азидал, будто не обращая на меня внимания. — Но я не уверен, что воины Тирска сдадутся в плен. Союзниками для вас они тоже не станут. Мой вам совет: готовьтесь к худшему. В моё время Кагрумез был городом, куда на хранение свозили разные сокровища. — Город-банк, значит, — себе под нос сказал Морвейн. — А вы не пользовались его услугами? Или, может, двемеры предлагали вам заплатить за ваши? — Нет. Я прослыл мастером зачарования, а двемеры отказались от классической магии ещё в те времена, когда эльфы-даэдропоклонники покинули свою родину. Если вы достаточно смелые, посетите Нчардак: я наблюдал, как двемеры закладывали там свои мастерские. Я прищурился: — Вы ведь говорили, что не общались с ними. — Я не успел пообщаться с их тональными архитекторами. С простыми учёными, работниками и торговцами мы часто сталкивались. — Из-под маски послышался ехидный смех. — Я слышал, что один из инженеров Нчардака подружился с Мираком: по крайней мере, они часто ездили друг к другу в гости и обменивались богатыми подарками. — Азидал задумался: — Пожалуй, Ллерил, я обманул тебя. Тот инженер воспользовался моими услугами и заказал зачарование для лука. Его подарили одной из любовниц Мирака. Лук был ей под стать: такой же чёрный, как её душа, — жрец снова ехидно усмехнулся; знакомый с базовой теорией о душах, я улыбнулся следом. — И с такими же непредсказуемыми чарами, как её нрав. Я слышал, что после разлада с Мираком она отдала этот лук на хранение в сокровищницу Кагрумеза. Короткая история заставила меня усмехнуться: мир оказался очень тесен. Талвас говорил, что среди сокровищ Кагрумеза хранился некий лук. Сегодня выяснилось, что лук зачаровал Азидал для одной из любовниц Мирака. — Но я рассказал вам эту историю для того, чтобы вы знали: инженеры Нчардака делали системы защиты для сокровищницы Каргумеза. Талвас рассказывал, что его учитель, а затем и он сам исследовали Нчардак. Город безопасен, и воины Тирска — если они не глупцы — могут найти там подсказки, как им обойти защиту сокровищниц и использовать против вас. — Там хитрый тональный замок, — покачал головой я. — Чтобы он открылся, надо вставить ключи в отверстия, которые соответствуют той или иной двери. У нас был всего один ключ, и мы не смогли пройти даже через первую дверь. Возможно, где-то в Нчардаке затерялся образец ключа-резонатора, но где остальные — не знал даже учитель Талваса. — Сейчас мы сильно зависим от удачи, — рассудила Фрея. — Есть ли у воинов Тирска нужное количество ключей, смогут ли они обойти защиту города… — Модин в любом случае послал туда разведчиков, — сообщил Морвейн. — Будем действовать в зависимости от их доклада. И здоровья медовара. Советник был прав: сейчас мы можем только строить примерные планы. И мы действительно сильно зависели от удачи. Я проводил шаманку в спальню и некоторое время посидел в гостинице, в компании Азидала и Морвейна, а затем сам отправился отдыхать: завтра мне снова предстояло копировать карты для редоранцев. Я хотел закончить работу, чтобы получить ещё денег, и думал встать пораньше, чтобы успеть больше. Однако у входа меня остановили редоранские стражники и велели идти в зал совещаний. Меня уже ждали оба советника и Модин. — Медовар умер, — сухо сказал Адрил. — Сегодня ночью, во сне. Я думал, что смерть Эльмуса совсем не тронет меня. Он ранил меня, и наверняка бы убил, окажись мы в бою один на один. Да и предупредил он меня о том, что я и так прекрасно понимал. Тем не менее, мне было жаль, что медовар умер. — Значит, показать воинам Тирска, что в плену у нас безопасно, не выйдет, — вздохнул я. Неожиданно в голову пришла свежая мысль, которая и объяснила бы смерть Эльмуса, и помогла бы воинам Тирска задуматься. — Но переговоры я всё равно предлагаю устроить. Скажу, что союз с драконами — это позорное рабство и смерть. Второй Советник фыркнул: — Ну да, а плен у нас — это свобода и жизнь. Морвейн задумчиво почесал затылок: — В некотором роде это правда: по крайней мере, они скорее всего останутся живы и смогут вернуться в свой Медовый Зал, когда всё закончится. Я читал в их хрониках, что однажды воинов осталось двое или трое, но их… община не умерла и в конечном итоге приросла новыми членами. Я с удивлением посмотрел на него: никогда бы не подумал, что редоранскому советнику есть дело до истории местных нордов! — Мы с матерью должны были знать, с кем нам придётся делить остров, — сказал он. — Но давайте вернёмся к насущным делам. Капитан Велет, что скажете? — Я отправил отряд разведчиков в Кагрумезу, — отчитался Модин. — К завтрашнему утру у нас будет полная картина о том, сколько их там и чем они занимаются. На чистом листе бумаги я по памяти принялся рисовать схему Кагрумеза. — В первых двух залах весьма просторно и достаточно прохладно, чтобы разместить много припасов. Зайти и выйти можно только через лифт. Проблема в том, что у него нет ни решёток, ни дверей. — Построимся черепахой заранее, — предложил Модин. — Не получится поставить в лифт больше десяти воинов, — парировал я. — Десятерых хватит, — решил Адрил. — Насколько мне известно, вооружены они хуже нас, раз в своё время они от рьеклингов огребли. Без разведки планировать что-то более детально смысла не было, и нам пришлось отправиться по своим делам. Пришлось ждать три дня, однако по истечении этого времени у нас была полная картина того, что творилось в Кагрумезе. Судя по выражению лица Модина, когда он начал докладывать обстановку, ничего хорошего он сказать нам не мог. — Как доносят разведчики, их двадцать человек. — Двадцать? — переспросил я. — Они что, всех головорезов на Солстхейме в банду объединить решили? — Можно так сказать. Воинов Тирска трое. Как и предсказывала Буйольд, их вождём стал её муж. К слову, обзавёлся хорошими сталгримовыми доспехами. Ещё с ними данмерка: судя по всему, она немного не в себе, но отвечает у них за изготовление бомб. Мы с советниками переглянулись: выглядело необычным, что данмерка примкнула к тем, кто собирался убивать её народ. С другой стороны, раз она была не в себе, то вполне может находиться под чарами Дукана. — Алхимичка? — уточнил Морвейн. — Зачаровательница? Капитан развёл руками. — Она явно не местная, иначе ребята бы её вспомнили. Скорее всего, какая-то очередная учёная, которым тут будто мёдом намазано. Однако Кувара она будто бы боится. Их главная удара сила — десяток разбойников. Описывают их очень странно — зелёная кожа, горб на шее, ходят, как в штаны наложили и делают, что данмерка говорит. Советник строго посмотрел на капитана, а тот пожал плечами: — Как ребята описали, так я и передаю. — В любом случае, эти разбойники какие-то странные: орков бы разведчики узнали, да и то, что они данмерку-учёную слушают, тоже необычно. Ладно, а оставшиеся шесть? — Пираты. Скорее всего, их посудина встала на рейде около месяца назад в северо-восточных водах, в районе Замороженных отмелей. С дисциплиной у них так себе, но Кувара злить не хотят. Адрил вопросительно посмотрел на меня: — Анкарион, ты всё ещё хочешь договориться с этим человеком? Мне кажется, он возомнил себя не меньше, чем новым королём Солстхейма. По крайней мере, королём всех головорезов Солстхейма, которых сможет взять под своё командование. Я задумался. С одной стороны, Кувар был сторонником жёстких тренировок и железной дисциплины. Однако этот человек никогда не пытался нагнать на кого-либо страх. Даже для Эльмуса он был скорее строгим наставником, чем деспотом. С другой… Кувар чтил традиции воинов Тирска. — Модин, в случае чего — один из нас может вызвать Кувара на поединок. Я знаю его тактику боя — он полагается на грубую силу, но очень легко ведётся на провокации. Думаю, ты его одолеешь без труда. Капитан хитро прищурился: — Или Буйольд. Поквитаться с мужем она будет рада. — Буйольд точно такая же: легко ведётся на провокации. Не будем же мы все по очереди бросать ему вызов. — Пусть лучше Буйольд, — рассудил Морвейн. — Вам обоим я запрещаю рисковать и вступать с этим человеком в поединок. Она победит и они сложат оружие — берём всех в плен. Горбатых разбойников отправим в Тель-Митрин на изучение или убьём, если это зомби какие-нибудь, пиратов — посмотрим по обстоятельствам, данмерку, кузнеца и сестру Буйольд — тоже. Анкарион, на всякий случай наденьте на переговоры амулет, который для меня зачаровал Азидал. На нём зачарование щита и противоядия. Мы договорились выходить следующим утром. Модин велел Буйольд взять с собой привычные топор и щит вместо положенных разведчику короткого лука и кинжала. Воительница выглядела воодушевлённой, будто понимая, какая роль ей отводилась в грядущих переговорах. Путь туда и обратно был недолгим — я даже пообещал Фрее, что вернусь до заката. Десяток стрелков было решено отправить в засаду на вершину скалы. Пять человек с духовыми трубками и дротиками с паралитическим ядом спрятались на дороге к Камню Дерева — на случай, если Кувар или Хилунд решат отступить. Модин с двумя десятками щитников, мной и Буйольд направились по дороге к башне, служившей входом в Кагрумез. На опушке леса мы остановились. Я осторожно выглянул из-за деревьев: на площадке перед башней стоял лагерь. Кувар, облачённый в полную сталгримовую броню, упражнялся в поединке с тремя зеленокожими горбатыми воинами. Он был вооружён двумя редгардскими мечами, хотя раньше сражался, как все воины Тирска — топором и щитом. Когда ему надоело, он крикнул что-то стоявшей неподалёку данмерке, и та одним словом велела им выстроиться в ряд. Мы с Модином и Буйольд переглянулись, и я первым вышел из-за деревьев. — Кувар! — крикнул я. Норд повернулся на зов и с видом, будто он — не глава шайки головорезов, а какой-нибудь важный чиновник направился ко мне. Данмерка недоверчиво покосилась на меня и жестом велела своим воинам держать оружие наизготове. — А Хальбарн сомневался, вернёшься ты остров, или нет, — не утруждая себя приветствием, усмехнулся Кувар. — Слушай, ты, конечно, всегда был пристукнутым, но даже ты не пришёл бы сюда один. Норд принялся вглядываться вдаль, а когда увидел редоранцев, то презрительно фыркнул. — Значит, редоранцы и тебя купили… А корчили из себя таких простофиль. — Затем, увидев Буйольд, он нацепил на лицо мерзкую улыбку: — Жёнушка, я ведь изгнал тебя. Но ты, я смотрю, у них же себя нашла. Как тебе эльфийские доспехи? Удобные? А мечи их понравились, или не пробовала ещё? — А тебе, я смотрю, пепел мозги съел, — фыркнула Буйольд. Я не узнавал Кувара: он всегда был серьёзным человеком. Сейчас его как будто подменили: он кривлялся и паясничал, будто бездарный шут. Я пригляделся к его оружию — вдруг оно было проклятым — и заметил, как клинки блестели алым магическим свечением. — Кувар, что с тобой? — прямо спросил я. — Когда мы встречались последний раз, ты старался говорить по делу. — Да, конечно. — Он откашлялся. — Говорите, что у вас за дело. Впрочем, я догадываюсь: вы поймали хоркерова сына Эльмуса. Иначе как бы вы нашли нас? — Да. Мы поймали и Эльмуса, и Сиркьорга с Герхой. Они нам всё рассказали. Драконья магия мало того, что не скрыла их настоящие воспоминания, она ещё и убила их троих. Даже Фрея с её знаниями не смогла им помочь. Кувар, ты ведь был здравомыслящим человеком. Прагматичным. Очень неглупым. Подумай, куда ты приведёшь воинов Тирска, если останешься на стороне Владыки. Кувар слушал меня со скучающим выражением лица. — Ещё пару месяцев назад я бы, возможно, и послушал тебя. Но ты прав в одном, эльф: я прагматичен. И я хочу быть на стороне победителя. Уж прости, но у Владыки куда больше шансов победить. Я посмотрел на Модина. Тот кивнул. Буйольд, заметив это, выхватила свой топор и сделала два шага вперёд: — По нашим традициям я по прежнему могу вызвать тебя на поединок — и я вызываю. Принимай бой, если ты не трус. — А я запретил эту традицию по совету голоса Владыки, — фыркнул Кувар. — Оглянись, Буйольд. Нет больше Тирска. Норд попятился назад, а затем развернулся к нам спиной. — Убейте их! — велел он. Данмерка подняла руки для магического пасса, и я едва успел выставить магический оберег прежде, чем в нас полетел мощный огненный шар. Затем она свистнула в висящий на шее кулон. Трое горбатых воинов бросилось в бой. — FUS-RO-DAh! Мой ту’ум отбросил их назад, а Кувара и данмерку заставило опуститься на колено. Я не ожидал, что у меня выйдет Крикнуть без мысленной подготовки, не проговорив внутри себя Слова с их истинным значением. Несколько мгновений я стоял, очарованный эффектом, однако в чувство меня привел топот, послышавшийся со стороны лестницы. Я обернулся и заметил, что на площадку поднимается огромная толпа таких же горбатых воинов. Все они были вооружены копьями и одеты в куртки из варёной кожи, грубо обшитые двемеритовыми пластинами. Редоранские воины строились к бою, а Буйольд раздумывала, наброситься ей на бывшего мужа с оружием, или ждать приказа своего капитана. Нужно было дать редоранцам возможность выстроить мощный ударный кулак, им нужно было ещё немного времени… — FUS-RO-DAh! Горбатые воины кубарем покатились вниз по лестнице, сбивая товарищей. Мимо просвистела стрела. Что-то закрыло солнечный свет. Послышался глухой стук и треск древесины. Буйольд прикрыла меня щитом от чьего-то выстрела. — Буйольд, Анкарион, уходите! — приказал Модин. Мы с воительницей поспешили в рощу. Послышался протяжный вой боевого рога. Сидевшие на скале стрелки обрушили на горбатых воинов град стрел, а следом построившиеся в плотную фалангу редоранцы направились в бой. Горбатые воины были выносливыми бойцами и несмотря на раны, долго не погибали. Кувар бросился к башне и спрыгнул вниз — удивительно, как он не побоялся такой высоты. — Трус, — прошипела Буйольд и подалась вперёд, однако я задержал её. — Он сам себя там запрёт. Данмерка поспешила перебежать за спину своим воинам, и оттуда с помощью свистульки отдавала им команды. Однако вскоре она рухнула, поражённая стрелой в спину. Горбатые воины держались намного дольше, однако редоранцы всё же перебили их. Когда бой закончился, мы с Буйольд вышли из-за деревьев. Первым делом я направился к одному из убитых и снял накидку. Горб оказался необычным пауком, присосавшимся к шее несчастного. По всей видимости, данмерка с помощью них поработила разбойников и научилась управлять ими с помощью свистульки. Только вот как паук делал свою жертву выносливее, чем она есть? Капитан отобрал десяток людей и вместе с ними направился к лифту. Я увязался следом: неизвестно, что их ждало внутри, и помощь мага вряд ли была лишней. — Анкарион, не лезь, — приказал Модин. — Вообще-то, я ваши задницы от огненного шара спас, — парировал я. — А затем выиграл время с помощью ту’ума. — Скапм с тобой. Но дохнуть я тебе запрещаю. Редоранцы зашли в беседку лифта. — Встать стеной щитов! — приказал капитан и дёрнул рычаг. Верхние залы Кагрумеза не уходили глубоко под землю, и мы весьма быстро оказались внизу. Я заметил, что нас уже ждали арбалетчики, и вовремя выставил магический щит. Дождавшись, пока первый ряд отстреляется, я укрепил тело заклинанием и выглянул из-за стены щитов. — FUS-RO-Dah! Один из болтов всё-таки больно ударил меня в грудь, но заклинание и зачарованный амулет защитили меня. Часть стрелков успели сгруппироваться и лечь, а остальные рухнули на пол, и редоранцы без труда их повязали. Я оглядел их — однако Кувара среди них не было. Как и кузнеца. — Где Кувар и Хальбарн? — строго спросил я. Девушка — в которой я даже в полутьме узнал Хилунд — кивнула в сторону прохода в соседнюю комнату. Времени на раздумья не было, и я бросился за ними, надеясь их отвлечь. — Н’чоу! Куда пошёл! Модин и ещё пятеро щитников кинулись за мной. Мы миновали извилистый спуск, пока не достигли широкой камеры, окружённой двемеритовыми решётками. В её центре стоял постамент с девятью отверстиями. — Дурное у меня предчувствие, — успел только проговорить Хальбарн. Я заметил, что Кувар держал в руках два камня-резонатора, которые он пытался вставить в пазы. Выбора не было: на кону стояли наши жизни, и я попытался оглушить норда молнией. Однако Кувар лишь пошатнулся. — Кувар! — крикнул я. — Не смей! Хальбарн бросился на нас с молотом на перевес, но я успел оглушить его молниями до того, как он бы напоролся на копья редоранцев. Неожиданно камеру от коридора отгородило металлической решёткой. Послышался металлический скрежет. Из гнёзд выползли двемеритовые пауки, а на балконе показались баллисты. Кувар несколькими ловкими движениями вскочил на балкон. Я помнил, что обычные солдаты, даже облачённые в хорошую броню и вооружённые хорошим оружием, не могут ничего противопоставить двемерским механизмам. Если я не помогу редоранцам — они не выберутся из ловушки, которую соорудил Кувар. Первым делом я призвал грозового атронаха, а следом — выставил магический щит, который не должен был пропустить ни один болт от баллисты. — Модин, прикажи солдатам стоять стеной щитов рядом со мной. И не высовываться. Щит изматывал меня, но я преодолевал усталость. Ценой моей ошибки или слабости может стать смерть — моя, Модина или одного из солдат. — Вы его слышали! Занять круговую оборону! Вокруг меня ощитинились копьями солдаты. Мой атронах медленно, но верно уничтожал баллисты. Оклемавшийся Хальбарн уничтожил одного из пауков и попытался напасть на баллисту со спины, однако был убит. Силы заканчивались — но нельзя было отпускать щит. Я закрыл глаза и прогнал из головы все мысли — так магия медленнее расходуется и быстрее восстанавливается. Бой вокруг меня стал несущественным. Всё, что было важно — это щит и моя собственная магия. — Отпускай. — На плечо легла тяжёлая рука Модина. — Всё кончено. Наконец я смог отпустить заклинание. От усталости в глазах потемнело. Я пошатнулся и рухнул бы на землю, если бы не нащупал чьё-то плечо. Немного отдышавшись и выпив зелье, я огляделся. Проход к первой комнате был свободен. Атронах уничтожил почти всех автоматонов и вернулся в Обливион. Парочка пауков были убиты оружием смертных — один раздавлен молотом, у другого вызвали замыкание в центральном узле, а затем — сбросили с балкона. Хальбарна пронзил болт баллисты. Кувара настигла та же смерть — его тело лежало на краю балкона. — Надо бы его оттуда снять, — предложил один из солдат. — Подсадите, — попросил я. — Я тут самый высокий, до края балкона достану. Добраться до балкона оказалось немного сложнее — редоранцам пришлось немного раскачаться, чтобы я смог зацепиться за край балкона. — Сиди там, сейчас верёвку принесут, — посоветовал Модин. Мне пришлось ждать, пока солдаты принесут длинную верёвку, которой планировали связать пленников, но за это время я успел разглядеть и убитого Кувара, и его новое оружие. Новые доспехи не спасли его — болт попал в незащищённую шею. Саму броню будто бы подгоняли под него наспех, и судя по размеру пластин прежний владелец был ниже ростом. Скимитары и впрямь были зачарованными, однако я не помнил, чтобы энтропические зачарования сводили с ума. Наконец редоранцы принесли верёвку и бросили её мне. Спускать вниз облачённые в доспехи тело было задачей не из лёгких — я даже сквозь перчатки обжог руки верёвкой. Однако снимать доспехи в одиночку было бы ещё сложнее. Следом я спустился сам, не забыв забрать скимитары: вдруг Азидал сможет сказать, отчего Кувар сошёл с ума? Снаружи нас уже ждали. Убитых разложили возле лагеря и прикрыли их найденными в лагерями рогожками, чтобы они не стали добычей падальщиков. Пленников связали и велели идти в центре колонны. Буйольд недовольно посмотрела сначала на связанную и растрёпанную сестру, а затем — на мёртвого мужа. — Догадывалась я, что наш брак закончится смертью одного из нас, — вздохнула она. — Но не думала, что при таких условиях. Больше всех, конечно, Хальбарна жаль: мужик рукастый был. Хоть сестра жива. Не думала, что скажу это, но я рада, что она цела. — И, кажется, в трезвом рассудке, — капитан по-дружески похлопал её по плечу. — Пока она не успела никак отметиться, в отличие от её новых друзей. Значит, мы можем пощадить её. Воительница покачала головой. — Да что толку? Медового Зала — всей нашей жизни — больше нет. Я теперь на вас работаю, клятву вам дала и всё такое. А Хилунд не станет его возрождать, у неё ни сил, ни желания не хватит. — Она усмехнулась. — Забавно. Обычно по нашим традициям тот, кто победил прежнего вождя или отомстил за него, становится следующим вождём. Кувара убили гномьи машины, а отомстили за него, как я поняла, атрнахи Анкариона. — Атронахи, — поправил я. Буйольд в ответ угукнула. — Слушай: конечно, мне вождём Тирска не быть, я всё же — защитник скаалов. Но разве в деревне у вас не осталось родственников? Можно было бы отправить Хилунд к ним. — Они нас изгнали, — возразила воительница. — Мы ведь перестали соответствовать их идеальному мирку с мудрым Всесоздателем и скромностью в жизни. Да и не сильно-то хотелось к ним возвращаться. — На твоём месте я бы поговорил с Фреей. Они с Фанари пытаются бороться с отживающими себя традициями. Она поможет твоей сестре. Буйольд хотела что-то возразить, но Модин подхватил мою мысль: — Фрея против вас всех ничего не имеет. Она вообще добрый человек. Воительница задумалась. — Пожалуй, сначала мне надо поговорить с сестрой. Нам нужно многое обсудить наедине. — Конечно, — поддержал её капитан. — С этого тебе и нужно начать. Оставив небольшой отряд возле руин и велев им готовить общую могилу, мы направились в Воронью Скалу. Очень хотелось успеть туда до заката и сдержать данное Фрее слово.