Аккорды безумия

Следующим утром из Кагрумеза вернулись дознаватели. Они принесли необычное устройство, похожее на маленький тигель, и стопку документов. В это же время из Тель-Митрина вернулись Талвас и Фаренгар. Морвейн не то в честь их возвращения, не то для празднования первой маленькой победы устроил праздничный ужин в своём поместье, куда пригласил даже Азидала — несмотря на то, что ни пища, ни выпивка жрецу были не нужны. Для меня это было поводом лишний раз увидеть Фрею нарядной. Я решил обнаглеть и попросил Синдири накрасить и причесать её в эльфийском стиле. Пока женщины сидели в комнате и наводили лоск, меня подозвал Адрил. — Наши маги изучили тигель и документы из Кагрумеза, — сказал он. — Дай угадаю: в тигеле данмерка делала бомбы? — спросил я. — Почти. Разве что за основу она брала брюшки местных пауков-альбиносов. Готовые экспериментальные бомбы тоже нашли. Сила у них пока небольшая — смогут разве что разрушить деревянные перекрытия. Ещё судя по рассказам сестры Буйольд, она убедила всех, что может сделать верную Алдуину армию из всех пленных, что ей предоставят. Убитые горбуны — плод её экспериментов. Я непроизвольно помассировал шею. Даже представлять не хотелось, что чувствовали те несчастные, когда крупные пауки вгрызались в их плоть, а затем — полностью отключали их разум. Впрочем, мне это вряд ли грозило, если Алдуин хотел моей смерти. Однако неожиданно в голову пришла ещё одна мысль. — Мы ведь можем наделать таких же бомб, — предложил я. — Чтобы проредить строй нападающих. Адрил покачал головой: — Дорого выйдет. Помимо брюшек пауков она использовала драгоценные камни и соль. Экспериментальных бомб мало, но мы тоже думали использовать их. — А нужны камни определённого качества, или же пойдут мелкие или бракованные — с трещинами внутри, например? Или же вовсе можно положить туда сердечные камни и кусочки сталгрима? Советник недовольно покачал головой. — Анкарион, у нас нет такого количества даже некачественных драгоценных камней. Работники за месяц могут десяток найти — и это уже будет большой удачей. Или предложишь моей жене распотрошить её украшения? Во время исследовательских вылазок я натыкался на жилы, в которых можно было найти вкрапления разноцветных кристаллов — рубинов, сапфиров и аметистов. Однако на их разработку у нас не было времени. Вышедшие на поверхность камни уже могли добыть воины Тирска, чтобы у данмерки был материал для исследований. — Сталгрим, к слову, для тигеля не подходит. Талвас с Фаренгаром это в первую очередь проверили. Когда наконец из комнаты вышли женщины, я довольно улыбнулся: всё-таки моя Фрея была самой красивой на всём Солстхейме. Я поймал себя на мысли, что мне льстили даже такие мелочи, как дорога от поместья Арано к дому Морвейнов в её компании. Я сравнил себя с садоводом, владевшим самой красивой розой, которую когда-либо видел мир. И я не имел права позволить этой красоте погибнуть. Накрытый стол у Морвейна скорее напоминал семейное застолье, чем настоящий званый ужин, и был немногим богаче обычных трапез. Азидал, Талвас и Фаренгар уже скучковались за столом и обсуждали что-то. Жрец, как и всегда, выглядел так, будто был хозяином не только этого дома, но и всего Солстхейма. — Мутсэра, может, всё-таки вина? — спросил Морвейн. — У меня есть пара бутылок Алто. С удовольствием разопью его в вашей компании. Азидал покачал головой и поднял руку в знак отказа. Я вопросительно покосился на Советника: не думал, что встречу мера, которому Алто понравится на вкус. Для меня оно было слишком кислым и резким. — Неплохое сухое вино, — пожал плечами Адрил. — То, что надо под дичь. — Вы, альтмеры, просто привыкли к полусладким винам, — добавил Первый Советник. Мне оставалось лишь пожать плечами. В винах я разбирался слабо и пил то, чем меня угощали. — Что же, мутсэры, — по жесту Морвейна прислуга наполнила наши бокалы суджаммой. Фрее налили ягодного морса. Затем советник взял наполненный бокал и поднялся. — Мы завершили первый этап грядущей битвы. Без Фреи и Азидала этой маленькой победы в принципе бы не было. Атрена, ваши лекарские знания позволили ей свершиться. Талвас, Фаренгар — вы сделали глифы и заложили портальный камень в Вороньей Скале. Анкарион, а благодаря вашей храбрости мы смогли избежать многих смертей наших солдат. Я знаю, всё это — только начало, и настоящая битва ещё впереди. Так давайте выпьем за то, чтобы наш союз сумел выстоять и пережить грядущую бурю. Мы отсалютовали друг другу бокалами и сделали по первому глотку. Азидал символически прикоснулся к маске сначала пустым бокалом, а затем — куском хлеба. — Небольшая поправка, серджо Морвейн, — произнёс Талвас. — Мы ещё и запечатали гробницу Закрисоша. Теперь, даже если стражники не найдут меч, противники не смогут выпустить этого жреца. Я посмотрел сначала на Талваса, а затем — на Морвейна. — Вы до сих пор не нашли меч? — Не нашли, — ответил Адрил. — Либо его уже увезли из Вороньей Скалы, либо его и впрямь не существовало. — Скорее, увезли из Вороньей Скалы, — предположила Фрея. — Воспоминания несчастного, которого я осматривала, были цельными. Никаких разрывов или барьеров я не встретила. Атрена поклевала немного и попросила налить ей морса. — А я пока что — самый бесполезный член команды. Серджо Фатрион, я смогу вам помочь при настройке портала? — Да, вполне, — ответил Талвас. — Атрена, в грядущей битве вы будете отвечать за мою связь с отрядами у Камней, — успокоил данмерку Морвейн. — Если вы расстроены тем, что не смогли исцелить медовара — я могу вас понять. Однако вы получили свой опыт, пусть и неудачный. Данмерка часто закивала: — Да, я всё понимаю: нельзя спасти всех. Тем более — с таким грубым поражением изначально нездоровой печени. — И тем не менее, ты боролась, как могла, — продолжил Азидал. — За всю свою прошлую жизнь мне бы и в голову не пришло, что эльфийский лекарь будет так яростно сражаться за человека. — Он ненароком перевёл взгляд на нас с Фреей. — Как и наоборот. Атрена с недоумением посмотрела сначала на него, затем — на нас с Фреей и на Талваса с Фаренгаром. — Я не понимаю. У вас ведь всегда были маги, алхимики, ремесленники и просто очень образованные люди. У снежных эльфов наверняка тоже. Неужели ни у вас, ни у них не было желания посмотреть друг на друга и чему-нибудь поучиться? Насколько я знаю, человеческие алхимики к нашим в первую очередь приходят, когда в наши земли переезжают. И наоборот. Азидал отмахнулся так, будто данмерка была маленьким несмышлёным ребёнком. — В Саартале нас поселилось мало, и они были слишком горды, чтобы обратить на нас внимание. Ваши предки оказались немного мудрее: сначала попытались напасть на нас и ограбить, а когда получили отпор, то решили торговать. Впрочем, после возвращения Исграмора снежных эльфов перестали уважать, и в рабство они попадали не только к нам. Талвас забегал глазами, будто пытаясь что-то вспомнить: — В рабство? Даже к двемерам? — Тебя это удивляет? — переспросил Азидал. — Двемеры ещё не смогли научить своих автоматонов бытовым нуждам, и с радостью брали рабов. Обычно — из должников. И обычно ими оказывались снежные эльфы. — Но ведь долг можно отработать, — заметила Фрея. — Разве раб в этом случае не должен получать свободу? — По разному. Иногда семья так сильно нищала, что добровольно уходила в рабство к богатому соседу, лишь бы не умереть с голоду. Жрец говорил об этом с таким спокойствием, что даже Адрил поёжился. Я не мог себе представить, что семья земледельцев или ремесленников могла обнищать так, что согласилась бы на потерю свободы. Попрошайки, насколько я слышал, вовсе были неотъемлемой частью преступного мира, и разбирались с ними так же, как с мелкими воришками. — Ведёте себя так, будто в ваших краях всё не так было, — фыркнул Азидал. — У нас рабство уже две сотни лет как исчезло, — ответил Морвейн. — Если угодно, умерло, как изжившее себя. В ответ жрец пожал плечами: — Уверен, что оно до сих пор есть. Просто называется по-другому. — Никто не будет держать работника, если его не устраивает оплата или условия. Азидал развернулся к Советницу лицом. Прорези его маски смотрели на собеседника так, что Морвейн ненароком вжался в кресло. — Скажи, куда могут уйти работники на вашей шахте? Я понимал, к чему клонит жрец. У любого жителя Вороньей Скалы выбор был невелик: большая дорога или покорная работа в шахте или на окрестных фермах. Разбогатеть бы не вышло ни в одном из вариантов. Талвас так же был небогат, и едва мог содержать четверых работников. Ему невероятно повезло, что у Нелота не было прямых наследников, и ему удалось заполучить все средства, которыми владел ему учитель, по негласному праву сильного, царившему в их Доме. Скаалы тоже не от хорошей жизни приняли убеждения о скромности. — Они вольны уплыть с острова, — неуверенно ответил Морвейн. — И сколько они должны заплатить за место на корабле? Как быстро они могут заработать эти деньги? Советник снова задумался. — У нас сейчас нет проблем с оплатой их труда, — сказал он. — За пару месяцев работы они способны заработать и нужную сумму, и ещё на первую неделю новой жизни останется, если тратить деньги только на место для сна и еду. К тому же, я бы сказал, что это к нам едут работники как из Морровинда, так из Скайрима. — А что будет, когда шахта вновь истощится, но уже насовсем? Советник снова умолк, и я решил встрять в их разговор: — Я провёл кое-какие исследования гор Моэсринг, и могу сказать, что там есть залежи руд и драгоценных камней. В ответ Фрея недовольно посмотрела на меня, однако затем спокойно произнесла: — Но это против нашего договора: северные земли по нему остаются за нами. К тому же, вечные ледники не позволят там обосноваться. — Твоя правда, — кивнул Морвейн. — Скажу больше, — добавил Азидал, — даже двемеры не смогли пробурить в тех горах шахты, и ограничились только основанием города. Дукан тоже не рискнул осваивать пещеры на севере острова: там покоится нечто настолько древнее и сильное, что лучше никогда не пробуждать. Видишь, Ллерил? Ваше благополучие может рухнуть в любой момент, как и твои слова о свободе ваших работников. Кажется, Адрилу надоел этот спор, и он решил вмешаться: — Но к тому времени, я уверен, мы придумаем, на чём мы ещё сможем зарабатывать. А переживать тяжёлые времена мы научились. Спорщики негласно решили на этом закончить обсуждение этой темы, и продолжили ужин. Зная, что завтра утром нам выдвигаться в дорогу, я много не пил. Хотелось только до отвала наесться мяса и свежих овощей, которых я увижу нескоро. Следующим утром мы отправились обратно в деревню. Нас снова сопровождали драугры — они же тащили новую партию припасов для охранявших деревню редоранцев. Я ожидал, что Азидал потребует для себя гуара, однако он просто взобрался на ящики и потребовал от своих прислужников везти его. Меня это раздражало: почему мы должны были идти пешком? Я недовольно посмотрел на жреца и собирался потребовать, чтобы он усадил рядом хотя бы Фрею, однако шаманка опередила меня: — Эта телега слишком тяжёлая, чтобы заехать на подъём со стороны шахты. Не лучше ли тебе выехать из Бастиона, чтобы затем встретить нас возле Камня Дерева? Из-под маски послышался смех. Азидал явно всё понял и, глядя на неё, покачал в воздухе пальцем. — Я и так собирался выехать через ворота Бастиона, — сказал он. — Что же, встретимся у Камня Дерева. Жрец поднял посох, а затем указал им в сторону ворот. — AMATIV! — скомандовал он. Драугры безропотно потащили телегу к воротам. Нам с Фреей оставалось лишь поблагодарить Советников за гостеприимство и двигаться в сторону шахты. — Вообще-то я хотел, чтобы ты тоже ехала в телеге, — сказал я. — Мы поедем все вместе, — улыбнулась она. — После того, как встретимся у Камня Дерева. Я недовольно покачал головой. Шаманка потакала господским замашкам жреца! Да, мы все признавали его опыт, умения и знания, но почему мы должны относиться к нему, будто он — король Солстхейма? — Рион, нам не стоит раздражать его. Он сильнее и хитрее нас обоих, но при этом он — будто незыблемый камень. Мы должны быть, как горная река: уметь огибать препятствия, и со временем — стачивать даже самые острые камни. — Боюсь, Фрея, что этот камень нам с тобой никогда не сдвинуть, — вздохнул я. — Почему же? Помнишь, как он разговаривал с нами в первый день? И посмотри, как он ведёт себя теперь. Да, он никогда не забудет своей обиды на эльфийские народы, и всегда будет человеком из древних времён. Но он готов принять, что мир изменился, и ненависти в нём стало меньше. С одной стороны, шаманка в очередной раз оказалась права. Азидал действительно смягчился — только вот было ли это искренним признанием того, что его месть окончена, или же он просто притворялся? Возможно ли, что он до сих пор не доверял Партурнаксу и просто гасил нашу бдительность, чтобы затем иссушить нас, как несчастных Герху и Сиркьорга? — Когда-то он был неплохим человеком, — Фрея взяла меня за руку. — Тебе может это казаться глупым, но я хочу, чтобы он вспомнил об этом. В ответ я крепче сжал её руку. Как же мне хотелось, чтобы шаманка оказалась права. — Пойдём скорее. — Я хитро улыбнулся. — Нам надо добраться до Камня Дерева быстрее Азидала. Сможешь? Шаманка азартно посмотрела сначала на меня, а затем — на тропинку между умирающими деревьями и ускорила шаг. Она ловко петляла между деревьями, пока мы не прошли сначала безмолвные камни рощи Бродира, а затем не оказались возле избавившегося от каменных арок Камня Дерева. Спуск к нему всё ещё был выложен ступенями, однако проход в храм Мирака сровняли с землёй. Внутрь можно было попасть только через пещеру недалеко от водопада на реке Изильд. Фрея велела ждать на верхних ступенях, а сама спустилась к Камню и начала проводить свой ритуал. Чтобы не мешать ей, я решил осмотреться и подумать, где лучше биться с Алдуином. Неподалёку послышался скрип колёс. Я развернулся: Азидал не потратил на дорогу много времени, и прибыл к началу ритуала. Он спустился с телеги и огляделся, а затем без лишних слов отозвал меня в сторону. — Не самое удобное место для битвы, — сказал он. — Но редоранские каменщики и так сделали всё, что могли. После редоранцев возле Камня Дерева осталась небольшая ровная площадка, уходившая резко вниз вокруг менгира. В качестве укрытий от пламени Алдуина можно было бы использовать разве что пару колонн, украшенных стилизованными драконьими головами, либо же сам Камень Дерева. — На самом деле всё не так уж плохо, — возразил я. — Главный её недостаток — это то, что мало укрытий от драконьего пламени. С другой стороны, есть пространство для манёвров, и наши с Талвасом атронахи и порождения пепла не будут мешать нам же. При этом мы находимся на доминирующей высоте южной части острова: если нас атакуют приспешники Алдуина, мы их без труда заметим, и перебить их нам будет проще. Прорези маски хитро уставились на меня. — Кем ты был в прошлой жизни, Анкарион? — Талморским штатным картографом, — ответил я. — Успел послужить в разведовательных подразделениях армии Доминиона. — Ни воин, ни чиновник, — заключил Азидал. — Понятно, почему ты без терзаний бросил прежнюю жизнь: обрёл ты больше, чем потерял. Наверное, для приличия я должен был изобразить муки совести, или хотя бы пуститься в пространные объяснения о том, что попавшего в мою ситуацию альтмера в любом случае ждала бы участь изгоя. Однако… Стоило ли? Я ведь не жалел ни о чём: ни о ложном даре драконьей крови, ни о решении остаться на Солстхейме, ни о своём статусе без вести пропавшего. — Вы как всегда правы, — ответил я. Обернувшись, я заметил, что Фрея закончила ритуал, и можно безопасно спуститься к ней. — Иди, — велел жрец. — Ты ей нужен. Мне показалось, что ритуал возле Камня Дерева дался шаманке тяжелее всего: она дышала тяжелее обычного и поглаживала живот. Я подхватил её под руку и повёл по ступенькам. — Может, стоит вернуться за Атреной? — тихо спросил я. — Нет, не надо. Работать с магическим сердцем Солстхейма всегда было тяжело. — Она подняла на меня взгляд. — С нашим ребёнком всё будет хорошо. И со мной — тоже. Когда мы добрались до площадки, Азидал уже уселся в телегу. Я недовольно посмотрел на него, а затем кивком указал на Фрею. Не хватало, чтобы после тяжелого ритуала она шла до деревни пешком. — Забирайтесь оба, — велел жрец. Я помог забраться шаманке, а затем запрыгнул в телегу сам. Азидал снова приказал драуграм отправляться в дорогу, и телега со скрипом направилась сначала вниз по холму, а затем принялась петлять между камней и одиноких кустарников. Фрея постаралась отсесть от меня подальше и держаться так, словно она не купалась в средоточии магических потоков Солстхейма. — Не пытайся казаться сильнее, чем ты есть, — произнёс жрец. — Я знаю, что работа с конденсаторами магической энергии сильно изматывает. Шаманка несмело подвинулась ко мне и оперлась спиной о борта телеги, чтобы легче переносить дорожную тряску. — Разве менгиры Сиродила или континентального Скайрима образуют единую магическую сеть, сходящуюся в одной точке? — с недоумением спросил я. — Нет. Но однажды мы нашли артефакт, который являлся в том числе и могущественным конденсатором магической энергии. Чтобы безопасно работать с ним, мы создали специальный посох, но даже этого не хватало. Один из моих товарищей погиб из-за спонтанного выброса магии. Я задумался и вспомнил рассказ Брелины о том, что они нашли в глубинах Саартала некий артефакт, который использовали в качестве источника энергии для освещения и обогрева руин. Возможно ли, что Азидал говорил о нём? — Артефакт был в виде огромного шара? — предположил я. — Да. Он сделан из материала, похожего на малахит, но куда легче и тоньше. — А возможно ли, что снежные эльфы напали на Саартал из-за него? Азидал понурил голову и замолчал. — Простите, что поднял эту тему. В ответ он фыркнул. — Всё давно свершилось, Анкарион. Ночь Слёз сделала меня тем, кто я есть. А насчёт твоего вопроса, я думаю, что нет. Эльфы не стали забирать шар себе — возможно, они слишком боялись его. — Жрец усмехнулся. — Они вообще всего боялись: будущей Небесной Кузни, Камней Предков, даже простых Камней Мундуса. Мне с трудом верилось в рассказ Азидала о трусости снежных эльфов. Вряд ли бы народ, боявшийся любых проявлений магии, смог бы построить цивилизацию. С другой стороны, от снежных эльфов не осталось ни руин, ни склепов, ни даже элементарных предметов быта. Может, этот народ и впрямь был неудачлив, и их падение — это закономерность? К роще, скрывавшей деревню, телега приехала немногим быстрее, чем мы бы шли пешком. Неожиданно Азидал велел своим драуграм остановиться. Из зарослей послышалась птичья трель — один из охотничьих сигналов скаалов, означавших готовность к нападению на добычу. Я поспешил спрыгнуть на землю и выйти на открытое место, чтобы показать, что всё в порядке. Послышался шелест листвы, и на дорогу спрыгнула Аэта. — Наконец-то вы с Фреей вернулись, — сказала она. — И хорошо, что припасов новых привезли: эльфы жрут больше щетоспинов. Как, интересно, в них столько помещается? В ответ я пожал плечами. Порой я и сам удивлялся прожорливости редоранцев: во время праздника в честь Эйвара Певца Камней пятеро не самых крупных меров начисто смели все предложенные им угощения. — Они тебе пример подают, — рассмеялся я. — Чтобы ты большой выросла. А то всю жизнь коротышкой будешь. — Тётя Фина тоже коротышка, но она сильная. Вульф сказал, что из неё охотница хорошая выйдет — в кустах засядет, и не увидит её никто. Девочка застенчиво посмотрела сначала на драугров в масках, а затем — на Азидала. — А кто тот человек в маске? Он ведь человек? — Не бойся. Это Азидал, наш новый союзник, — пояснил я. — Он немного поживёт у нас. Аэта тяжело вздохнула, а затем снова засвистела, но на сей раз — подавая сигнал о том, что можно выходить из засады. Жестом она пригласила следовать за ней. Я решил не забираться в телегу, а подхватил девчушку на руки и пошёл по дороге. За деревьями нас встретил невысокий вал с глинобитной стеной в половину человеческого роста. Воротами служила повозка, которую отправили вместе со взводом редоранских солдат. Вокруг деревни был выкопан неглубокий ров, ощетинившийся заострёнными кольями. — Это вам редорацы велели построить? — спросил я. — Сначала тётя Фина с Фанари хотели просто окружить деревню частоколом, но пришли редоранцы и показали, как выкопать ров и воткнуть в него колья. Азидал молча оглядел примитивные укрепления, выросшие за несколько дней упорного труда, а затем перевёл взгляд на скалы, окружавшие деревню с северо-запада. — Вы расставили ловушки на скалах? — спросил он. Девчушка сначала крепче прижалась ко мне, а затем пожала плечами. — Я не знаю. Надо у редоранцев спрашивать. Я только глину с соломой размешивала для стены. Мы пересекли импровизированные ворота. Первыми нас встретили редоранцы. Они принялись с оживлением разгружать повозку и относить её содержимое в амбар. Фрея направилась в свой дом — ей не терпелось расставить новые принадлежности для алхимической лаборатории и станции зачарования. Азидал направился с ней, чтобы помочь. А я отправился искать Дельфину: надо было ей сообщить, чтобы отдала лук жрецу. Бретонку мы нашли в компании Деора: она расстреливала новыми стрелами соломенные тюки, на которые закрепила старую блёклую тряпку. Часть стрел улетала влево, и Дельфина жарко обсуждала это со скаалом. Заметив меня, оба радостно помахали мне руками. — Наконец-то, — произнесла бретонка. — Дождались! Она тут же бросилась к прибывшей повозке и принялась рыться в мешках и свертках. — Не лук, а детская игрушка, — возмутился Деор, глядя Дельфине вслед. — Я, конечно, понимаю, что она — коротышка, даже эльфы из города повыше неё. Но почему нельзя нормальный лук взять? Она ведь с луком Вульфа управляется! Я пожал плечами. Почему ему не понравился лук, которым пользовалась бретонка, я не понимал. У скаалов мощными их тоже нельзя было назвать. — Дракону в глаз она из него попадает. В ответ скаал махнул на меня рукой. — Я свою дочку тоже так научить могу! Деор не был ни великим охотником, ни хорошим стрелком; прославился он в первую очередь как умелый резчик по дереву; он же изготавливал для охотников стрелы. Потому на его бахвальство я с укором посмотрел на него. — Ладно, Вульф научит. Он точно дракону в глаз попасть сможет. Только лук у него мощнее и тяжелее, и стрелы тяжёлые, как раз для охоты на крупную добычу. А у этого лука вон как тяжелые стрелы летят, — скаал пальцем указал на толстые стрелы с белым оперением. — С ним я бы на волка даже побоялся идти! Из крупной добычи я ходил только на нетчей — однако мне часто приходилось отгонять волков, пришедших в деревню за лёгкой добычей. И я с уверенностью мог сказать, что Дельфина со своим луком с волками бы наверняка справилась. Я уже собирался сказать это Деору, однако на импровизированное стрельбище вернулась счастливая бретонка с пучком стрел с желтым оперением. Она без лишних слов зарядила лук и выстрелила, попав в красно-чёрный пучок. — Знал бы ты, сколько мы с этим луком пережили, — сказала Дельфина, поглаживая его верхний рог, — Нападение стаи волков по сравнению с этим — мелкая неприятность. Скаал обречённо махнул на нас рукой, а бретонка направилась к соломенному тюку и принялась вытаскивать из него стрелы. — Какие новости, кроме того, что у вас новые союзники? — Во-первых, Талвас и Фаренгар попробуют связать Тель-Митрин, Воронью Скалу и деревню сетью порталов. Во-вторых, мы нашли общий язык с Азидалом: это его служители второй раз привозят вам припасы. Сам он вместе с Фреей, расставляют наши с ней покупки. Дельфина вопросительно посмотрела на меня: — Ты редоранцев обворовал? — Они сами мне деньги заплатили за карты, — фыркнул я. — К слову, у меня и денег немного осталось, и работы хватит на пару лет вперёд. Так что я смогу и семью обеспечить, и навыки картографа не растерять. Назвать нас с Фреей и нашего нерождённого ребёнка семьёй у меня вышло непроизвольно, однако бретонка хитро посмотрела на меня, а затем покачала головой. — Что ещё интересное расскажешь? — Воинов Тирска больше нет, — ответил я. — Остались только Буйольд с сестрой, но они обе, кажется, не горят желанием ничего возрождать. Одна на редоранцев работает, вторая пока в тюрьме сидит и разговаривает с редоранскими дознавателями по-хорошему. За тем, чтобы всё не пошло по-плохому, следит Буйольд. Может быть, нам с тобой достанется неплохой деревянный дом рядом с озером, где мы сможем спокойно переписывать книги для будущего Драконорождённого. А Фаренгар с Талвасом получили новую игрушку. Дельфиина фыркнула и махнула рукой. — Фаренгару, как обычно, больше всех везёт. Раздавшиеся за спиной шаги заставили меня обернуться. Кажется, Азидал закончил настраивать станцию зачарования и скорее всего хотел приступить к работе с луком. — Давайте я вас для начала познакомлю, — произнёс я и затем представил бретонку и жреца друг другу. Азидал жестом попросил у Дельфины её лук и принялся его внимательно разглядывать и крутить в руках. Бретонка, глядя на такое обращение с её любимым оружием, нервно проглотила комок и то и дело подрывалась вернуть его. — Интересно, — сказал он. — У него такое же строение, как у наших. Но при этом он более лёгкий, гибкий и быстрый. Покажи, как ты из него стреляешь. Он вернул лук владелице. Дельфина натянула тетиву и выстрелила. — Тянешь кольцом, значит, — заключил Азидал. — Это хорошо, когда украшение помогает в бою, а не мешает. Мы сделаем так: на лук я наложу те же чары, что и на мече, который вы мне подарили, а кольцо зачарую на выносливость. — Хорошо. Сколько я вам буду должна? Бретонка говорила серьёзно, словно действительно собиралась платить древнему драконьему жрецу золотом за его работу. Жрец, однако, усмехнулся. — Мне не нужны ни золото, ни ценности: мне некуда их тратить. Но если хочешь заплатить мне за работу, то расскажи мне всё, что ты знаешь про акавирские боевые искусства. Мы с Дельфиной переглянулись. Кажется, Фаренгар разболтал своим новым друзьям обо всех своих исследованиях, проделанных за год. Впрочем, мы и так хотели заново открыть киай миру, переписав учебник по нему, и возмущаться смысла не было. — Я сама знаю о них не очень много, — ответила бретонка, а затем вытащила одну из стрел и усилием воли окутала её наконечник пламенем. — Это всё, чему я научилась. Искусство фехтования и рукопашного боя, которое я использую, уже не совсем акавирское. Азидал с интересом посмотрел на пылающий магическим огнём наконечник. — Думаю, мне это может пригодится в бою против Закрисоша и его прислужников. Пока что отдай мне лук и кольцо. Через два дня я верну их. Дельфина сняла с лука тетиву, отдала его жрецу вместе с кольцом и принялась массировать отекший от стрельбы большой палец. — Анкарион, идём. — позвал меня жрец. — Нам втроём с Фреей надо кое-что обсудить. Мы вернулись в избушку шамана, где нас застало необычное зрелище. Фрея распахнула все окна и двери и сидела перед очагом на скамье, поедая сырой пепельный батат. — Здесь так свежо, — с улыбкой сказала она, повернув на нас голову. Я покачал головой и закрыл дверь, несмотря на возражения шаманки, а затем с укором посмотрел на неё. Да, я слышал, что во время беременности женщина порой сходит с ума, но разве это происходит с самых ранних сроков? — Зачем ты ешь сырой батат? — Он вкусный. Бататы я в принципе не любил за их приторно-сладкий вкус, да и я никогда не замечал, чтобы они нравились шаманке, хотя Эддла часто приносила их из Вороньей Скалы. Я протёр глаза: Фрея и впрямь сходит с ума. Что дальше: она будет грызть кости или заваривать сено вместо чая? Позади меня ехидно смеялся Азидал. — Тебе ещё повезло. Когда моя жена ходила на сносях, она жевала трубки гигантского лишайника. На мгновение я замер. О беременности Фреи знали только Дельфина и Фаренгар. Возможно, Фрея рассказала Атрене — либо та сама догадалась, как практикующая целительница. Так неужели Фаренгар и это разболтал? — Ты ведь не забыл, что я ощущаю мир иначе? — снова усмехнувшись, Азидал по-королевски расположился за столом. — Давайте теперь поговорим серьёзно: нам предстоит ещё немало работы. Во-первых, деревню надо защитить со стороны скалы. Я начерчу схему руны слежения и руны отталкивания. Первую руну вы разместите как со стороны дороги, так и со стороны скалы, а затем мы привяжем её к старому хрустальному шару. Так вы сможете распознать, идут враги или союзники. Вторую разместите со стороны скалы там, где считаете нужным. Она не позволит никому обойти деревню с тыла, но её нужно обновлять каждую неделю. Задание выглядело несложным: перерисовать руны со схемы. Мы с Фреей должны с этим быстро управиться. — К Валоку мы пойдём завтра втроём. Фрея, возьми свой амулет: Валок должен узнать его и, следовательно, выслушать тебя. А ты, Анкарион, завтра покажешь, какой из тебя защитник, если всё закончится плохо. Моя роль не вызывала у меня никаких вопросов: в случае, если Валок решит напасть, мне просто следует отпугнуть его ту’умом, а затем магическими щитами прикрывать наше отступление. Однако я не понимал, почему Валок должен узнать амулет, который шаманы скаалов передавали из поколение в поколение? — Помнишь ведь амулет, который защищал меня от чар Мирака? — спросила шаманка. Я кивнул. — Этот амулет создал мой первый учитель, — продолжил жрец. — Он брал заказы только у знатных людей, и раз Валок смог себе позволить его работу, то он — не простой жрец или воин. — Выходит, что Фрея — его потомок? — уточнил я. — И если Валок был правителем Солстхейма, то она… Я по очереди посмотрел сначала на шаманку, а затем — на Азидала, а затем выдохнул. Фрея вовсе не простая шаманка, как я думал поначалу, а девушка из древнего и знатного рода. — Все скаалы в той или иной мере потомки Стража, — ответила шаманка. — И мы с Фанари — первые среди равных, не более. У нас больше нет деления на знатных и простолюдинов, а если мы вернёмся к нему, то просто потеряем себя и станем такими же нордами с большой земли. В ответ жрец покачал головой. — Возможно, нордами с большой земли вы и впрямь не станете. Но грядущая битва изменит твой народ. И тебе решать, куда ты поведёшь их. Разговор заходил не только в тупик, но и грозил испортить нам всем настроение. Чтобы закончить его, я поднялся и принялся разводить очаг, а затем — готовить быстрый походный ужин. В конце концов, у нас на сегодня было ещё немало работы.