Аккорды безумия

Отдохнув и перекусив, мы с Фреей отправились устанавливать руны. Азидал тем временем принялся за работу над кольцом Дельфины. Мы работали до наступления темноты, чтобы окружить тыл деревни безопасным барьером. Пока мы ужинали, Азидал чертил для нас схему, которая связывала руны и старый хрустальный шар. Затем он следил за нашей работой, помогая избежать ошибок, и к ночи мы могли видеть, что происходит на подходах к деревне. Фрея залюбовалась изображением в шаре. Она радостно говорила, что заметила, как вылетела на охоту сова или пробежала волчья стая, хотя я видел лишь шевеление крон или мелькание неясных теней. Азидалу пришлось немного поколдовать над шаром, чтобы силуэты живых существ ярче выделялись на фоне леса. — Записывайте все магические практики, которые узнаете, — посоветовал он перед тем, как мы отправились спать. — Память ненадёжна и стирает то, чем руки долго не занимаются. Шаманка стыдливо опустила взгляд. — Я хорошо читаю, но плохо пишу. Мать говорила, что у меня пальцы непослушные. Мне показалось, что воспоминания сильно расстроили её. Возможно, в детстве мать часто ругала её и считала, что дочь не оправдывает её надежд или желаний. В нашем обществе такое нередкость. Я приобнял Фрею и хотел успокоить её, однако Азидал опередил меня: — У тебя есть тот, чьи пальцы привыкли к письму. — Он манерно указал на меня. — А тебе надо было не только ребёнка ей делать, но и её общее образование подтягивать. Ты должен знать, что письмо тренирует разум. Я недовольно выдохнул. Разумеется, мы не только предавались любовным утехам. После моих занятий шаманка могла творить целебные заклинания дольше, чем прежде, и меньше уставала. Боевые заклинания ей давались с трудом, зато всё, что касалось различных видов защитной магии, она впитывала, как губка. — Вообще-то, за зиму она освоила курс по защитным чарам, который в наших заведениях рассчитан на учебный год. Жрец в ответ пожал плечами. — Как я уже говорил, если ты, Фрея, будешь продолжать заниматься, то через десять лет будешь хорошей волшебницей по меркам моего времени. К тому же, у тебя есть преимущество: библиотека Талваса с записями его учителя и его хорошее к вам двоим отношение. Завтрашний день должен был выдаться тяжелым, и мы решили отправиться спать пораньше. Азидалу сон был без надобности, и всю ночь он работал над луком Дельфины. Спать в деревянном доме оказалось куда приятнее, чем в поместье Морвейнов, и я проснулся отдохнувшим и бодрым. Жрец закончил работу с нанесением чар и оставил их закрепляться на пентаграмме. Плотно позавтракав, мы отправились в дорогу. На всякий случай я взял оставшиеся глифы: вдруг нам не удасться договориться с Валоком и вдруг мы успеем дойти до гробницы Дукана. Гробница Валока находилась южнее Медового Зала — в случае, если мы сильно задержимся, то сможем переночевать в нём. С погодой нам везло, и мы к середине дня смогли добраться до неприметного кургана, где в узком ущелье был спрятан вход. Азидал велел нам остановиться и внимательно оглядел окрестности. — Можно идти дальше. Тут безопасно. Он смело отправился вниз по узкой тропе, а затем — открыл тяжёлую дверь. Мы отправились следом. В лёгкие ударил затхлый воздух, от которого у меня тут же разболелась голова. Фрея сначала схватилась за голову и побледнела, однако затем место будто приняло её, и она стала выглядеть лучше. Жрец заметил это и покачал головой. — Мы ещё не встретились ни с одним прислужником, а курган уже испытывает нас, — произнёс он. — Анкарион, выпей зелье на сопротивление магии. Если дело будет плохо — прячьтесь за меня, я накрою вас оберегом. Затем ты выпиваешь зелье для лучшего восстановления магических сил и защищаешь Фрею. Ту’ум мы будем использовать по очереди. Я подчинился, и головная боль постепенно начала отступать. Азидал оглядел нас, а затем жестом позвал за собой. Мы спускались в глубины кургана, пока не оказались в огромной камере, украшенной традиционными нордскими колоннами. Внизу протекала подземная река, и с другим берегом нас соединял созданный из магических потоков мост. Я собирался войти в кованую витую беседку, которая служила началом моста, однако Азидал остановил меня: — Сначала позовём служителей. Таковы правила. Нам оставалось лишь идти за ним в один из узких коридоров, освещённых жаровнями с несгораемым топливом. Я помнил, как мы с Фреей шли по Храму Мирака — ещё тогда я не переставал удивляться, что жаровни можно было зажечь спустя тысячи лет. — Почему они горят до сих пор? — спросила шаманка. Видимо, её тоже занимал этот вопрос. — В них использовалась особая смесь из смол и даэдрической креации. Я знаю, что Мирак экспериментировал с подземными газами, однако это оказалось опасно: газ выгорал и образовывались пустоты, которые быстро обваливались. Двемеры искали газ на дне моря, однако, как я понял, нашли немного. Узкий коридор сменился погребальной камерой, где на полках лежали иссушенные тела драугров-прислужников. Азидал смело прошёл вперёд, к лежавшим на полках драуграм в ржавых доспехах. — MU BO Wah TINVaaK HIN DROG. Послышалось тихое рычание. Драугры поднялись и выстроились перед жрецом. — HI FEN Wah GRIND VOTH KONaaRIK, — сказал один из мертвецов, и они повели нас вглубь склепа. Азидал смело двинулся следом. — Нас ведут к воеводе, — пояснил он. — Фрея, вытащи из-под одежды амулет. Это покажет, что ты — KUL, потомок Валока. Шаманка подчинилась. Драугры тем временем привели нас в камеру со Стеной Слов, перед которой стоял закрытый каменный гроб. Стена Слов молчала — я не слышал ни шёпотов, ни песен. Теперь это была просто испещерённая непонятными символами каменная глыба. Мертвецы преклонили перед гробом колено, а затем двое из них сняли крышку. Из гроба поднялся ещё один драугр — в украшенном рогами шлеме. Его слуги поклонились и отступили за его спину. Я едва сдержал усмешку: наше общество было куда свободнее, чем древнее нордское! У нас слуги хотя бы могут задать гостям вопрос, что им надо от хозяина, а в случае необходимости — сами позовут дворецкого, чтобы представить ему гостя. — MU BO Wah TINVaaK HIN VAhLOK, — повторил Азидал. Военачальник зарычал: — TahRODiiS. Прежде, чем он выхватил меч, я окружил нас магическим щитом. — Zu'u NI TahRODiiS DUKaaN, NI TahRODiiS ZahKRiiSOS. Zu'u FeyNaaRIN AhZIDAL. — Жрец повернул голову на нас. — Фрея, подойти ко мне. За пределы щита не переступай. Держать щит становилось тяжело, словно что-то вытягивало из меня силы, однако я не сдавался. — REK LOS KUL DO VahLOK, — сообщил Азидал, указав на Фрею. — FahLIL LOS EK KaaL. Из разговора я понял, что драугр-военачальник принял Азидала за одного из жрецов-предателей, Дукана и Закрисоша. Затем он представил Фрею, как потомка Валока. Что он сказал обо мне, я не знал. Драугр опустил оружие, и я наконец смог зассеять заклинание и отдышаться. — Zu'u FEN AaK. Он жестом позвал за собой троих прислужников. Чинно, словно на параде, они выстроились в колонну по двое и направились в главную камеру. Мы проследовали за ними. — Что вы обо мне сказали? — спросил я. — Что ты — её защитник, — ответил Азидал. Драугры повели нас по сотканному из магии мосту. Мы петляли по его пролётам, пока не оказались в длинной камере, украшенной барельефами, изображавшие жизнь Валока. Его присяга драконам. Тяжёлая битва с Мираком и его приспешниками. Триумф и коронация. И, наконец, смерть и погребение. Барельефы выглядели очень детальными: всё-таки мастерство древних нордов было удивительным, и мне было даже обидно, что они разучились строить великолепные храмы и вырезать тонкие барельефы. Едва мы пересекли камеру с барельефами, как драугр-военачальник жестом велел нам остановиться, а сам вместе с прислужниками направился к стоявшему возле ещё одной Стены Слов гробу. Драугры преклонили перед гробом колени, затем двое из них поднялись и открыли крышку, в то время как военачальник и ещё один прислужник оставались на месте. — Смотрите: прислужники отдают жрецу часть своих сил, — пояснил Азидал. — Некоторые жрецы предпочитали досуха выпивать своих жертв, и от этого в посмертии становились очень могущественны. Анкарион, если ты знаешь, как разглядеть магические потоки — присмотрись внимательнее. Ты не увидишь ничего подобного ни на своей родине, ни в Хартленде. Я пригляделся и едва сдержал удивление: ритуал по эффекту был похож на заклинание Школы Восстановления. Мы с Фреей сами вользовались таким, когда шаманке необходимо было восстановить или укрепить свои магические силы. — Разве драугры могут творить заклинания Школы Восстановления? — недоумевал я. — Я думал, что на такое ни одна разновидность нежити не способна. — Это не Школа Восстановления, — возразил жрец. — Ритуал имеет корни в магии крови и магии тени. Фрея поморщилась от отвращения: — Выглядит, как надругательство над жизнью. — Говоришь так, будто ты — его сородич, — усмехнулся Азидал. Про себя я согласился с ним: я уже ловил себя на мысли, что философия жизни скаалов очень похожа на нашу. — Запомните оба: любая магия — это лишь инструмент, жизнь и смерть — понятия очень относительные, и я — живое тому доказательство. Из гроба тем временем поднялся ещё один драугр. Он был облачён в истлевший балахон, украшенный чешуёй из золотистого металла, однако его лицо не скрывалось под маской. Если бы не металлический венец, украшавший его голову, и не остатки длинных седых усов, я бы не смог отличить его от других мертвецов, которых видел во время изучения храма Мирака. — HIM KUL LaaN Wah TINVaaK, — пояснил военачальник. Валок жестом велел прислужникам уйти. — BO HET, — позвал он, а затем внимательнее разглядел нас и усмехнулся. — FeyNaaRIN ZOROX AaN FahDON WaH FahLIL. ORIN BRIT RO. Я догадывался, что речь идёт обо мне; возможно, Валока смешило, что Азидалу пришлось вступить с эльфом в союз. — HEVNO TiiD ZOROX MOTMah AaV, — пожал плечами жрец. — MINDORaaN ALDUIN LOST VOKRII… Валок недовольно зарычал. Его светящиеся ледяные глаза будто насквозь пронзили Азидала, в одно мгновение заставив его замолчать. — NahLOT, TahRODIS. Zu'u LaaN Wah KULI. — Взгляд Валока смягчился, едва он посмотрел на Фрею. — TINVaaK, KiiR. Мы с шаманкой не понимали ни слова и лишь могли догадываться, что Валок велел ей говорить. — Говори, — подсказал Азидал. — Он хочет послушать тебя, а я переведу. Валок злобно на него посмотрел, однако жрец сохранял спокойствие: — NUST VOMINDOK DOVahZUL. Zu'u EK ZUL. Страж снисходительно взмахнул рукой, словно позволяя Азидалу что-либо говорить. Фрея несмело шагнула вперёд, а я приготовился в любой момент заслонить её магическим щитом. — К нам приходил эльф по имени Валмир, который представился посланником Алдуина. Он предлагал нам власть над Солстхеймом в обмен на то, что мы поможем ему убить или поработить тёмных эльфов, которые живут на юге острова. Мы отказались. Азидал переводил всё, что говорила шаманка, на драконий язык. Валок не перебивал и слушал внимательно. Ни один мускул на его теле не шевелился, и я не понимал, чего от него ждать. — Валмир сказал, что нас ждёт смерть или рабство. И что ты поведёшь свои войска в бой как против нас, так против эльфов. Мы живём с эльфами в мире, и не хотим им дурного. От всего народа скаалов я прошу: не убивай их. Едва Страж услышал перевод, он печально вздохнул. — KROSIS. Zu'u VaRIN Fah ALDUIN. — Он обернулся к нам и внимательно посмотрел мне в глаза. — Helyanye Alduin. Nu joranye. В первые мгновения я с глупым выражением лица смотрел на Валока. Лишь затем я понял: он говорил со мной на старом альдмерисе! Либо на одном из древних эльфийских языков. Сначала я едва сдержал улыбку: я мог разговаривать с Валоком без посредников и, возможно, уговорить его. Однако его ответ расстраивал, и улыбаться было глупым. Мы с Азидалом перекинулись короткими взглядами. — Он не будет предавать Алдуина, — перевёл я. — Cerum, abashantavat vey khar. Страж вопросительно посмотрел сначала на меня, а затем — на Азидала. Тот перевёл мои слова на драконий язык. — Ni. Sepanye gandra rias nou meldi. Meri racuvar. Первую часть я плохо понял, а вторая заставила меня нервно проглотить вставший в горле ком. — Кажется, данмерам не жить, — проговорил я. — Да. Но для скаалов он будет просить милосердия, — добавил Азидал. Я впервые столкнулся с истинным нордом, будто сошедшим из героических преданий древности: верным клятве и своему слову, но очень упрямым и непреклонным. Такие скорее примут смерть, чем отступятся. — Я знаю, что в древности снежные эльфы перебили человеческих переселенцев, которые бежали со своей умирающей родины, — сказала Фрея. Жрец принялся переводить её слова. — Родина тёмных эльфов тоже погибла, и они пришли сюда в надежде на спасение и новую жизнь. Чем мы, люди, будем лучше, если убьём их? Зачем начинать новый виток ненависти и вражды, если можно договориться мирно? На иссушённом лице Валока показалась грустная улыбка. — RUTH STRUN Bah, — вздохнул он. — Ni falcanye. Em ni sunanye nagi hecta. Я с трудом понял, что сказал Страж — говорилось что-то о смертях. Когда из-под маски Азидала послышался вздох, я понял, что дело плохо. — Он сожалеет, что не может ничего обещать, — перевёл жрец. — Но он не хочет лишних смертей. Мы переглянулись. Склонить Валока на свою сторону нам не удалось, и больше нам в его гробнице было нечего делать. — Уходим? — тихо спросила Фрея. — Как нам попрощаться? — BO NU, — произнёс Азидал. — VAh Su'um VEN. Валок поднял руку в благословляющем жесте. — BRIT GRah. PRUZah WUNDUNNE. — Freynya as fair imis, — добавил я, надеясь, что Страж меня поймёт. Мы вышли в коридор с фресками. Драугры проводили нас к первой камере, откуда начинался магический мост. По длинному коридору мы шли в молчании. Оказавшись на свежем воздухе, мы с Фреей глубоко вдохнули, радуясь лучам солнца и запахам живого мира. — Сожалею, если разговор вас разочаровал, — произнёс Азидал. — Но такова цена верности Алдуину. Я вытащил из кошеля глиф и по очереди посмотрел на своих спутников. Пусть Валок и сказал, что не хочет лишнего кровопролития, однако армия драугров, которая атакует Воронью Скалу с тыла, нам была не нужна. — Делай, что должно, — без раздумий ответила Фрея. Азидал молча кивнул, а затем подсказал, как правильно запечатать гробницу. Не сказать, что я рассчитывал на успех: в глубине души я вообще боялся, что нам придётся сражаться сначала с ордами драугров, а затем — убить героя скаалов. Однако на душе всё равно было мерзко. Я ещё раз убедился, что чрезмерная верность любым идеалам никогда и никого не доведёт до добра. — Уходим. Анкарион, нам с тобой надо успеть к гробнице Дукана до темноты. — Заметив, как шаманка нахмурилась, он продолжил: — Фрея, а ты изучишь зачарование своего амулета и начертишь его схему. Вернусь — и ты перенесёшь чары на какое-нибудь украшение под моим контролем. У нас очень мало времени, и я хочу передать вам с Фаренгаром и Талвасом хоть что-нибудь из того, что знаю сам. На холме нас встретил приятный порыв ветра, а мимо нас пролетел мотылёк. Он по очереди приземлился на нас троих, а затем улетел прочь. Фрея крепко взяла меня за руку, положила голову мне на плечо и показала, как мотылёк скрылся в зарослях на вершине кургана. Без лишних слов мы поняли: Валок доволен, что ему не придётся больше никого убивать.