Аккорды безумия

Мне казалось, что я потерял счёт времени. Тело слишком устало, чтобы сдвинуться с места, а голова туго соображала. К счастью, меня не тошнило и я не терял сознание от неосторожного движения. — Не ранена? — спросил я. — Нет, — отдышавшись, ответила бретонка. — Может, пару ребер сломала — но это ерунда. Партурнакс, кажется, так же очень сильно устал — он сумел лишь переползти повыше и удобнее устроиться между колонн. Вокруг стояла приятная тишина, разгоняемая лишь шелестом листьев. — Воронья Скала отбита. — Голос Адрила неприятным эхом отдавал в голове. — Тель-Митрин в безопасности. — Деревня скаалов не пострадала. От хороших вестей, казалось, даже боль на мгновение отступила. Всё кончено. — Мутсэры, поздравляю с победой, — объявил Морвейн. — По возможности сбор в Вороньей Скале. Я попытался подняться, однако рёбра пронзила боль. — Тише, — Дельфина помогла мне перевернуться, а затем — избавиться от доспехов. Она протянула мне зелье и принялась перематывать грудь длинным бинтом. — Должно стать полегче. Что именно облегчило моё состояние — тугая повязка или всё-таки зелье, я не знал. Да и было всё равно: я мог подняться и, не шатаясь от боли, преодолеть лесную дорогу между Камнем Дерева и Вороньей Скалой. Партурнакс, однако, впервые позволил оседлать себя — он решил, что у него хватит сил довезти нас до Вороньей Скалы. Я уже летал на драконе в Апокрифе, но мёртвый воздух Обливиона не шёл ни в какое сравнение с горной свежестью Солстхейма. Ветер бил в лицо, заставляя вдыхать невероятную смесь соли, пепла и леса. Дельфина мёртвой хваткой вцепилась в меня и громко ругалась каждый раз, когда дракон поворачивал, а когда мы приземлились перед Камнем Земли, она опёрлась о колени и тяжело задышала. — Испугалась? — едко спросил я. — Не дождёшься, — не менее едко парировала она и демонстративно выровнялась. Но какой бы бесстрашной она не казалась, тяжёлое дыхание выдавало её. — Устала просто. Вороньей Скале крепко досталось. Драконы и корабельные баллисты смогли повредить стены Бастиона, а драконье пламя — уничтожило черепичные и деревянные крыши имперских построек. Городской фонтан и цветник перед ним так же были сильно повреждены. — Живые! Прихрамывая, Адрил направился нас встречать. — Тебя ничто не потопит, желтоухий ты гад, — шутливо пробурчал он и крепко обнял сначала меня, а затем — Дельфину. — Даже драконы! Следом к нам приковылял израненный Модин. Ему досталось куда сильнее: кожа на лице была обожжена, скорее всего левый глаз больше никогда не сможет видеть. Искривлённая рука безвольно болталась, доспехи были пробиты в нескольких местах, а на правой ноге ему явно было больно стоять. — Да брось, Адрил. Они вдвоём веселье пропустили. — Да уж. Битва двух умертвий — это то ещё зрелище! Воины Азидала прижали к скале других драугров. Сам Азидал держал в руках длинный меч с красным клинком, а перед ним на колене стоял другой жрец, державший в руках серебристую маску — такую же, как у Азидала. Выглядел он, однако, как драугр, разве что его лицо украшали остатки рыжей бороды. — KRii Zu, — потребовал Закрисош. — ZahRahMiiK Fah GORaaN THURI. — NID. Zu'u NI HI. Азидал принялся разглядывать меч. — Ужасная работа кузнеца и неплохая — зачарователя, — заключил он. — Металл обработан грубо и покрыт заклёпками, чтобы скрыть огрехи ковки. Серебро и рубедит — не лучшие сочетания, хоть и дают красивый эффект. Зачарование интересное, но плетение слишком крупное. Для этого приходится прикладывать много сил, чтобы активировать его. Анкарион, отдай Фаренгару. Пусть поиграет. Может даже, он сможет что-нибудь исправить. Я взял меч у него из рук, а затем — нагло использовал его в качестве ещё одной трости. Дельфина, заметив неуважение даже к столь грубому оружию, отобрала у меня меч и заткнула себе за пояс. Пленным мертвецам велели идти за город, к Партурнаксу. Мы направились следом — было любопытно, что дракон с ними сделает. — Только зачем вы бросились в поединок? — с недоумением спросил Адрил. — Мы ведь договаривались, что ваши бойцы просто будут сдерживать натиск бойцов Закрисоша. А вы вместо этого рисковали собой. — Может, Закрисош и был неплохим бойцом, — парировал Азидал, — но у меня опыта и знаний куда больше. Всё-таки я сражался с эльфами плечом к плечу с Пятью Сотнями. Поскольку это был наш поединок, то воины не посмели бы вмешиваться, а затем проигравшие вынуждены сложить оружие. Что и произошло. Как ты заметил, на восточном фланге твоим бойцам в какой-то момент стало биться куда легче. Это был чистый расчёт с моей стороны, Адрил. Минимум риска. Закрисоша и его драугров построили перед Партурнаксом. Жрец упал перед драконом на колени и расставил руки вперёд, будто требуя немедленной казни. — KRIIST, ZahKRiiSOS, — велел Партурнакс. — UNSLAAD DREM SARaaN. — DeyRA DO FeyKRO FEN DEIN Zu. — Закрисош поднял полный ненависти взгляд на Азидала. — MU FEN GRIND. Азидал в ответ промолчал. — Rii-DEZ-DREM, — проговорил Партурнакс. Драугры рухнули на землю, и следующим ту’умом дракон испепелил их тела. — С нами будет так же? — спросил Азидал. — Не совсем. Они продались DeyRA, и отправились в Обливион. Ты очищен, а твои воины не отравили свою душу ничем, кроме клятвы драконам. Я освобожу вас, и вы примкнёте к своим предкам. Если ты пожелаешь, я не трону твоё тело своим огнём. Жрец выдохнул, а затем снял с себя маску. Наконец мы смогли разглядеть его лицо: грубое и острое, будто выточенное из камня. Такими же были и серые глаза — пронзительными и холодными. Бледное лицо, лишённое бороды или усов, и короткие седые волосы сильнее делали его похожим на статую. — Я бы хотел, чтобы моё тело сгорело на погребальном костре, — велел он. — А прах лежал в кургане. Адрил кивнул. — Если у вас есть возможность подождать до дня, когда мы будем хоронить наших убитых, подождите. — По рукам. Дельфина оглядела оставшийся от драугров и самого Закрисоша пепел. — Партурнакс, а ты можешь упокоить так же других жрецов? — спросила она. — Да, — добавил я. — Мне кажется, что будет справедливым освободить хотя бы Валока. Алдуин велел ему напасть на Воронью Скалу с тыла, но он… позволил запечатать свою гробницу. — Если он с его воинами покинут свой курган — я упокою его. С телами драконов я тоже разберусь. Когда Алдуин вернётся, он воскресит их. Я сделаю так, что они навсегда отправятся к нашему Отцу. — Делайте, что должно, сэра дракон, — ответил Адрил. У Модина не было сил на разговоры, и он устало опёрся о стену одной из построек. — Идём к лекарям, — велел я и подставил данмеру своё плечо. В ответ он усмехнулся, однако тут же его лицо скривилось от боли. Дельфина протянула ему зелье, но Модин жестом отказался. — Дотерплю, — сказал он. — Забавно: сначала я тебя к лекарям тащил, а теперь ты меня. Мы направились к храму, куда стекались все раненые. Погибших редоранцев и горожан укладывали между лестницей и входом в кардруны знатных семейств, а тела убитых культистов уносили к шахте. Мертвецов было много — наверняка не меньше двух сотен. Модин помрачнел, и мне показалось, что он начал обмякать на моих руках. — Не отключайся, — потребовал я. — Ещё немного осталось. — Нормально со мной всё будет, — фыркнул он и печально вздохнул. — Боэта сегодня собрала богатый урожай. Действие зелья начало проходить: голова снова разнылась, а рёбра разболелись сильнее, чем прежде. Наконец передав Модина в руки лекарей, я забился в угол полевого лазарета. Забытые запахи крови и зелий всплывали в памяти, вызывая не самые приятные воспоминания. От усталости разум медленно отключался, и я проваливался в черную бездну. — Рион! Голос Фреи, а затем — её крепкие объятия вернули меня в чувство. От неосторожных движений рёбра заболели сильнеее, и я поморщился. — Прости. Тело наполнилось приятным теплом, придавшим мне сил, а приокосновения шаманки и вовсе прогнали дурные мысли. Я не переставал удивляться силе, с которой всего одна девушка была способна изгнать из моей души любую тьму. — Вы с Дельфиной везучие, — заключила она. — Вам достаточно будет пить зелья. Я скорчил недовольную гримасу. — А исцелить своего суженого, как в красивых историях? Или хотя бы просто приласкать его? — Почему ты иногда бываешь таким дураком? — Фрея недовольно покачала головой. — Тем раненым нужна помощь раньше, чем тебе. Затем она поцеловала меня в щёку и шепнула: — Я должна помочь лекарям. Мы должны помочь. В очередной раз шаманка была права. Редоранцы только начали уважать меня, а если я буду помогать Фрее, чем смогу, это ещё раз покажет им мою силу. И мои к шаманке чувства. Выпив ещё одно зелье, я направился в лазарет, и по команде лекарей таскал для них чистую воду. Дельфина уносила пропитавшиеся кровью тряпки в одну кучу. Портал вновь активировался, и на площади оказались Талвас с Фаренгаром. Мантия норда была обожжена и разорвана, а рука — наспех перевязана; повязка уже пропиталась сукровицей, будто он едва вышел победителем из тяжёлой магической дуэли. Другой рукой он помогал Талвасу нести сумку, набитую склянками и металлическими баночками. — Вот, возьмите, — данмер поставил сумку перед аптекарем. — Здесь лекарственные зелья и мази от ожогов. Пришлось работать не только оставшуюся ночь, но и половину следующего дня. Драугры помогали солдатам разгребать завалы в то время, пока горожане складывали за городом погребальные костры. Культистов было решено похоронить в общей могиле в глубине рощи Бродир. — Забавно, — усмехнулся Азидал, обходя торчащие из пепла плоские мегалиты. — Когда-то здесь нашли покой пятеро из Пяти Сотен — Ульфгар, Хунрор, Никулас, Эрлендр и вероломный Гримкелл. Все пятеро были верными слугами драконов, как и сам Исграмор. — Вы их знали? — спросил я. — Да. После того, как Гримкелл предал и проклял их, Ульфгар часто приходил ко мне. Он так хотел попасть в Совнгард, что готов был просить совета Хермы Моры… К счастью, он передумал. Судя по всему, он всё же нашёл способ попасть туда. Жрец посмотрел на своих воинов, копавших общую могилу для убитых культистов. — Теперь здесь будут лежать другие люди, не менее преданные Алдуину. Разве что погибли они из-за его амбиций, а не ради мести или из-за предательства. На первый взгляд его лицо не выражало никаких эмоций и оставалось таким же холодным и равнодушным, как маска. Но в его взгляде то и дело проскакивала тоска по прошедшим временам. — Как думаете, сколько у нас времени? — спросил я. — Десять лет? Сто? Тысяча? Никто не знает. Возможно, тебе или Талвасу не повезёт, и вы снова встретитесь с ним. В любом случае, сколько бы ни было времени у тебя, не потрать его попусту. Когда могила была выкопана, редоранцы уложили на её дно культистов. Храмовый жрец прочёл заупокойную молитву, подходящую даже для тех, кто не чтил Истребований, а затем драугры принялись насыпать над ней небольшой курган. — Эльфийский жрец оказывает последние почести людям, — покачал головой Азидал. — Не перестаю удивляться, сколько чудес я увидел за этот месяц. Я хотел возмутиться, что снежные эльфы не могли идти на святотатство и бросать тела непогребёнными… Но мы во время Войны были ничем не лучше, и потому промолчал. — Идём. Настало моё время. Мы пересекли Воронью Скалу и направились к кургану Колбьорн. Драугры, не участвовавшие в погребении культистов, перетаскивали тяжёлые мешки к Резиденции Дома. — Считайте, что это — деньги на наши похороны, — пояснил Азидал. — И тризну по нам. — Может, немного задержитесь среди живых? — предложил я. — Вам ещё есть чему поучить нас. Погуляете на нашей с Фреей свадьбе, в конце концов. Жрец в голос рассмеялся. — Побывать на свадьбе, но не иметь возможности напиться? Нет, на такой позор я не пойду. Драугры уже построились возле сложенных для них погребальных костров. Партурнакс приземлился за городом и ждал, когда его бывшие прислужники приготовятся к вечному упокоению. Драугр-военачальник снял пепельную маску и надел привычный для себя церемониальный шлем, украшенный выкосими рогами. Мы все пришли, чтобы проводить необычных союзников в последний путь. Военачальник передал своему господину несколько свёртков и сундук, а затем направился к своим солдатам. Мертвецы легли на брёвна, которые скоро займутся пламенем, и Партурнакс упокоил их. Затем дракон подошёл к жрецу, ожидая его. — Мои вам последние подарки, — произнёс Азидал. Первый свёрток — стопку книг, бережно перевязанных тесьмой и завёрнутых в плотную ткань, он передал Фаренгару. — Здесь всё, что я знал и умел при жизни, — пояснил он. — Я бы хотел, чтобы это не потерялось в веках. Изучи сам — и передай магам будущих поколений. Здесь же — схема энтропических чар и секиры Исграмора, и Бича драконов. В ответ маг закивал. — Я это опубликую, — заверил он. — Жаль, что у нас было так мало времени. Я заметил, как губы Талваса дрожали. — Мутсэра, может, всё же проживёте вторую жизнь? — предложил он, проглотив комок. — Вы столько ещё можете сделать, столько всего изучить… — данмер взмахом руки протёр глаза, стараясь делать вид, что это лишь пепел. — По моим расчётам у вас ещё есть время. Азидал усмехнулся. — Воистину моей судьбой овладел не Херма Мора, а Безумный Бог. — Он по-дружески положил данмеру руку на плечо. — Я жил так, как ни один атморец даже думать не смел. Моя нежизнь была такой, что ни один высший жрец не смел мечтать. Вторая жизнь в этом теле мне ни к чему. Возможно, — жрец хитро покосился на Фрею, — Всесоздатель однажды подарит мне новое? И возьмите это на память. В руках Талваса оказался прямоугольный свёрток, от которого разило даэдрической энергией, и небольшая металлическая коробочка. — В сундуке — броня, в которой я сражался в войске Исграмора. Дельфина, пусть для тебя и тех, кого ты обучишь своему искусству, повторят чары на ней. Ещё лучше, если её подгонят под тебя. Талвас, что делать с книгой внутри свёртка и кольцом в коробочке, ты знаешь. Модину достался клевец, выкованный из необычной узорчатой стали. — Возможно, однажды тебе придётся им сражаться, — пояснил жрец. — Если нет — повесишь на стену. Его ковал хороший кузнец. Обоим советникам Азидал вручил несколько свитков, Атрене — несколько книг. — Карты рудных и газовых месторождений, а ещё — опасных мест, куда лучше не соваться, чтобы случайно никого не пробудить. И двемерские исследования по медицине в переводе на нордик. Пусть это не только мои исследования, но ещё и Мирака с двемерами, но какая разница, если они помогут вам отсрочить возвращение рабства. Адрил был первым, кто не сдержал улыбку. Я улыбнулся следом: было удивительным, как Азидал в любой ситуации сохранял своё мрачное чувство юмора. — Спасибо вам за всё, серджо, — Морвейн учтиво склонил голову, сделав вид, что жрец не пытался подколоть его. — При моей жизни в Вороньей Скале достойное место себе найдёт любой. Даю вам слово редоранца. Последними жрец подошёл к нам с Фреей. — Пришло время свадебных подарков, — усмехнулся он. Фрее он протянул толстую книгу, а мне — ещё одну металлическую коробочку. Я украдкой заглянул внутрь, и увидел на её дне золотое кольцо с бриллиантом, от которого исходила магическая энергия. — Фрея, в книге описаны древние ритуалы по защите от магии и того, что вы теперь зовёте «злыми духами», а ещё — способы лечения болезней. Анкарион, а это кольцо будет помогать тебе лучше защищать и её, и её народ. И смотри, не смей больше обижать людей: я буду приглядывать за тобой одним глазком, а если узнаю — нашлю несколько проклятий. — Мы тоже за ним приглядим, — усмехнулся Адрил. — И тоже несколько проклятий нашлём на его ж… — Модин явно хотел грубо отшутиться, но Морвейн ткнул его в бок, — жёлтую морду. Я не стал никак язвить в ответ, разве что усмехнулся. Азидал ещё раз оглядел нас и отошёл к берегу. — Я готов, Партурнакс, — он посмотрел в морскую даль, куда заходило яркое солнце. — Сегодня красивый закат. — Rii-DEZ-DREM. Жрец без движений рухнул на песок. Последнее его выражение лица было безмятежным. Мы уложили его тело в погребальную ладью. На его грудь мы положили маску, а возле правой руки — посох, которым он сражался. Партурнакс осторожно зажёг погребальный огонь. Пламя разгоралось, дым поднимался вверх, поглощая тела древних нордов, когда-то враждовавших с эльфами, а затем — им помогавшим. Я смотрел, как пламя поглощает погребальную ладью Азидала. Налетел лёгкий порыв ветра. Искры от костра несколько раз облетели нас, не причинив вреда, а затем взмыли в небо. Что-то заставило меня поднять взгляд — и мне показалось, что крупное облако приняло очертания троих людей. Была ли это разгулявшаяся фантазия либо видение — но очертания начали двигаться, будто обнимались после давней разлуки. Самое маленькое слилось с самым большим, а следующий порыв ветра развеял их и разорвал солнечными лучами. — Прощайте, кано, — прошептал я. Словно в знак доброго прощания нас коснулись лучи заходящего солнца.