У бурных чувств неистовый конец

Рафаэль чувствовал себя крысой запертой в клетке. Сущность вампира не позволяла ему раньше бывать жертвой, но вот, посмотрите на него, и оказался он здесь по своему же согласию. Он нервно мерил комнату, в которой они его заперли, шагами и не жалел, что решил прийти лично, но ему так же не нравилась ситуация, в которой он в итоге оказался. Он еще раз взглянул на мертвого мальчишку, которого притащил. Это все его вина. Глупый, глупый Сумеречный охотник. Рафаэль мог понять как Камилла смогла бы завлечь примитивного, но Охотника? Они деградировали, конечно, и все же, это было просто позорно. И это происшествие вот-вот создаст ситуацию куда хуже. Естественно, как бы не был виноват этот Саймон, Камилла виновата куда больше. Рафаэль знал, он, блять, знал, какой ужасной она была, слишком беспечный поступок, когда все они находились на грани войны. Камилла привыкла поступать, как ей нравится, и плевать на последствия. Ему не стоило слушать Катарину, ему стоило ходить за ней по пятам каждый раз, когда она покидала отель. О нет, даже не так. Ему давно стоило избавиться от этой суки. Стать лидером клана, и, возможно, сделать наконец-то что-то с этой нелепой, постоянной почти-войной, которая все была на грани того, чтобы стать полноценной войной, и все потому что у него кишка тонка была пойти против нее. Теперь уже не было смысла гадать о том, что могло бы быть. Он только что принес труп одного из них и сомневался, что Охотники примут его самые искренние соболезнования. И, ко всему прочему, Алек Лайтвуд, единственный, на кого он рассчитывал, не был в Институте, когда Рафаэль прибыл. Он догадывался, где Алек мог быть, и его бесило это даже больше. Чертов Магнус, он выбрал именно этот момент, чтобы брататься с противоположным лагерем. К нему доносились отдаленные звуки за дверью, люди спорили, скорее всего о его судьбе, а так же о судьбе всего клана и их вида. Он объяснил им предельно ясно, что Камилла виновата во всем, и что они накажут ее, убьют, если на то будет его воля. Но что Охотникам за дело до суда Нежити? Они считались только со своим. И, так как никто не мог их остановить, Рафаэль боялся, что и эту проблему они решат как обычно: прикрываясь волей Ангела как своей самой главной картой в разрешении любого конфликта со смертельным исходом. Он наблюдал уже подобное. ____________________________ Алек знал, что что-то произошло, как только вошел. К нему сразу же подошла Лидия, которую он еще никогда не видел такой взволнованной. — Алек, где тебя черти носили? Я весь вечер пыталась тебе дозвониться. — Прости, я… телефон разрядился. Что произошло? Лицо Лидии приняло скорбный вид, и у Алека сжалось горло. — Лидия, что такое? — Пойдем. Нам нужно к Иззи. — С ней что-то произошло? Лидия тащила его за руку, и он отдернул ее, чтобы остановиться. — Лидия, прошу, скажи. Она поджала губы, но его командный тон, кажется, вернул ее к профессиональному поведению. — Рафаэль, заместитель Камиллы, прибыл в Институт с трупом Саймона. Она убила его. Это был именно тот момент, когда Магнус покинул мысли Алека. Он позже будет скорбеть, когда его чувства пройдут, когда ему будет казаться, что это произошло с кем-то другим. — Где он? — Рафаэля заперли в подвале с телом Саймона. Они испугались, что он превратится, так что оставили его там. — Это не так все происходит, — резко сказал Алек. Они идиоты? С каких это пор новообращенный вампир превращается по щелчку пальца? — Я знаю. Они шли к спальням, где, должно быть, и была Иззи. Он не до конца понимал, что было у них с Саймоном, но, если не брать во внимание их неопределенные романтические отношения, Саймон был и ее лучшим другом. Возможно, единственным. Он так добивался ее, но, кроме настойчивости, ничего не выходило. Должно быть, он был так одинок, и Алек не винил его за то, что он так добивался Изабель, как только она намекнула ему, что тоже заинтересована. В конце концов, это сработало. Они почти дошли до лестницы, когда кто-то врезался в ноги Алека и чуть не сбил его на землю. — Макс? — спросил Алек, узнав младшего брата. Макс поднял на него взгляд. Он выглядел так, будто плакал, хотя сейчас его глаза были сухими, а лицо серьезным. — Кажется, Изабель пошла в подвал к вампиру, — выпалил он. — Я был с ней в ее спальне, и затем она сказала, что ей нужно подышать воздухом… Я не могу найти ее, мне кажется… Алек сорвался прежде, чем Макс закончил, он бежал в подвал так, будто сама смерть его подгоняла. Возможно, так и было. Если Изабель выкинула какую-то глупость, если она искала мести… Этого не произойдет. Все еще можно исправить, все еще можно решить без кровопролития. Но для этого ему нужно остановить ее. Он сбежал по ступеням, балансируя только благодаря рунам, и бежал по коридорам, пока не наткнулся на ту часть этажа, которую отвели для заключенных. Долго искать не пришлось — его сориентировали крики. Два молодых Охотника лежали без сознания у входа в камеру — те, кто был на страже, скорее всего. Изумительная работа. Алек был в полной боевой готовности, когда осматривал помещение, прикидывая возможные варианты. В углу комнаты, на столе, лежало бледное тело Саймона, Изабель схватила Рафаэля, приставив клинок серафима ему к горлу. Алек не проронил ни слова. Сделав два больших шага, он подошел к ней и оттащил от вампира. Обняв ее за талию, прижав к себе, он не собирался отпускать ее. После секундной заминки, она начала толкаться, кричать, драться. Когда Рафаэль попытался подняться, она ударила его в челюсть ногой, и он опять упал, зарычав. Его клыки обнажились, но он не собирался драться. Хотя бы он был вменяем. — Изабель, остановись! — попытался Алек перекрикнуть ее крики. — Пусти, пусти, я убью его! — кричала она, не сводя убийственного взгляда с едва ли обеспокоенного Рафаэля. Она закинула голову назад, ударив Алека в нос. Он содрогнулся от боли, но не отпустил ее. — Нет! Ты ничего этим не добьешься, только сделаешь все хуже! — Что именно я сделаю хуже? Как еще может стать хуже? Саймон мертв! Он убил его! — Это не он! — Все равно! Алек сжал ее сильнее в отчаянии. Он не хотел навредить ей. — Ты не серьезно, — слабо возразил он. — Все равно, Алек! Все они, весь их вид, они заслуживают смерти! Лидия пришла, к счастью, без Макса, но со своим мужем, Джоном. Алек бросил на нее умоляющий взгляд. Она кивнула, и одним быстрым ударом вырубила Изабель. Сестра повисла на руках Алека, внезапно замолчав, и неожиданная тишина заполнила помещение. — Я отведу ее в спальню, — предложил Джон, когда стало очевидно, что Алек не знал, что делать дальше. Ему нужно было поговорить с Рафаэлем. Он кивнул, и Джон бережно взял его сестру на руки. Они с Лидией обменялись быстрыми взглядами, которые, должно быть, заменили им тысячи слов, и Джон вышел. — Рафаэль, — наконец поздоровался Алек, поворачиваясь к вампиру. Он держал себя в руках все это время, разве что слегка разволновался. Он разглаживал складки на своем костюме, когда Алек к нему обратился, и, когда он поднял на него взгляд, Алек увидел, что Рафаэль был не так спокоен. Алек привык к спокойствию Рафаэля, но сейчас он был куда серьезнее обычного. Беспомощно Алек бросил взгляд на тело Саймона. — Как, черт возьми, это все произошло? — отчеканил он. Рафаэль сжал челюсть и кулаки, сдерживая гнев. — Это моя вина, — процедил он сквозь зубы. — Я должен был догадаться, что Камилла что-то задумала. Она выглядела счастливой. — И это — тревожный знак? — язвительно спросила Лидия. — Все, что делает счастливой Камиллу, заставляет страдать всех остальных, но обычно все не выходит за пределы нашего клана. И опять, он не иронизировал. Он был вполне серьезен. — Думаю, она встретилась с мальчишкой на праздновании, на которое мы заявились. Ты помнишь, мы были там, да? Алек задумался, не спрашивал ли Рафаэль именно его. В тот вечер он встретил Магнуса. — Она увиделась с ним опять на собрании. Когда он виделся с Магнусом опять. — Думаю, он пару раз пытался прийти к ней. Как тем вечером, когда Иззи спрашивала, пока Магнус был в его комнате. — А сегодня дверь его не остановила. Она заманила его внутрь. И выпила досуха. Пока он был у Магнуса. Лучшие моменты всей его жизни, и вот что происходило одновременно. Пока они потерялись в своем собственном мире, счастливые, беспечные, уверенные, что смогут изменить мир, все вело к этой трагедии. Ирония была слишком жестокой. Алек не слышал из-за шума крови в ушах. Ему было плохо. — Он превратится? — услышал он вопрос Лидии. Она бросала обеспокоенные взгляды на него, и он старался из последних сил собраться и сосредоточиться. У Рафаэля было понимающее выражение лица и тот факт, что ему было известно о мыслях Алека куда больше Лидии, делало все только хуже. Конечно, Рафаэль знал, он был другом Магнусу, а Магнус общался с друзьями, в отличии от Алека. Все было так запутано. — Если все сделать как следует, он может, да. Все зависит от вас. Конечно, он не имел в виду Алека и Лидию. Он имел в виду Сумеречных охотников. Институт. И все прекрасно знали, каким будет решение. Неважно, что произойдет с ним дальше, Саймон мертв и останется таковым для них. Алек лихорадочно соображал. Он должен взять все под контроль немедленно. У Камиллы была запятнанная репутация, но Рафаэль был надежным. Они будут работать с этим, чтобы уменьшить ущерб. Алек не мог думать о Саймоне. Этом идиоте, который был последним из примитивных, кто прошел через процедуру Восхождения и стал Охотником прежде, чем закрылась Академия, в которой отпала надобность, так как больше не было демонов, с которыми нужно сражаться. О Саймоне, который не оставлял попыток стать одним из них, хоть они и были закрытым, нетерпимым кругом, и не спускали ему ни одной промашки. Он подружился с Клэри за несколько месяцев до того, как они с матерью, преданные и разбитые, ушли. О Саймоне, которого Изабель… возможно, любила. О Саймоне, который был мертв. — Совет скоро соберется. Мы сделаем все возможное, чтобы освободить тебя и вернуть твоему клану. — Я знал во что ввязываюсь, когда решил прийти один. Мои люди в курсе ситуации, они удерживают Камиллу в Отеле. Я не ищу войны. — Как и мы. — Вы, возможно, и нет, но я знаю, что некоторые из ваших не будут такими послушными. Они отрывисто кивнули. Не нужно было напоминаний. — И последнее, — сказал Рафаэль прежде, чем они ушли. — У вас времени до полуночи, чтобы решить его судьбу. Потом будет слишком поздно. Алек и Лидия серьезно кивнули. Рафаэль с интересом посмотрел на них. — Не сдавайтесь, — просто сказал он. — Ты тоже, — ответил Алек. — Не буду. Алек вышел, думая об Иззи и Джейсе, об Институте, о Саймоне и вампирах, и желал, чтобы ночь никогда не заканчивалась. Чтобы солнце никогда не поднялось, они все замерли, и им не пришлось бы ничего решать. Мечтать не вредно, мечтать не вредно. ____________________________ Несколько последующих часов все было вполне нормально. Все были заняты спорами, дискуссиями, повышая голос друг на друга и не приходя к общему знаменателю. Освобождение Рафаэля даже не обсуждалось сейчас, но они не могли вечно удерживать его без достаточного основания. Валентин и его приспешники кричали громче всех, требуя, чтобы Камиллу отдали им и подвергли весь их клан наказанию, но это были только слова. Все пройдет. Все хорошо. Изабель не разговаривала с Алеком. Она проснулась в своей комнате, одна, и он думал, что она ударит его, когда он зашел к ней, но она просто прошла мимо не удостоив его ни словом, ни взглядом и с тех пор игнорировала его. Но все было хорошо, все было поправимо. Джейс ушел после их ссоры. Он всегда шел наперекор всему, это было в его природе, и обычно Алек потакал ему, но сегодня он не мог совладать с жестокостью своего брата. Он обвинил Алека в том, что он сочувствовал вампиру, пренебрег смертью Саймона и болью Изабель. Будто Джейс претендовал на, блять, звание «брат года», Джейс, легкомысленный и эгоистичный Джейс, который даже не знал фамилии Саймона и не понимал, как можно быть друзьями и возлюбленными одновременно. Будто нежелание убивать людей подобно варвару делало Алека трусом. Его нигде не могли найти, но со временем он вернется. Это не важно. Все нормально. Все были категорически против обращения Саймона. Это был закрытый вопрос. И никто не выступил, чтобы оспорить это решение: Институт стал его семьей с момента Восхождения, а единственный человек, который хоть немного интересовался его судьбой, не знал, как принять это решение. Саймон ушел навсегда. Но он, хотя бы, не превратится в вампира. Наверное, он хотел бы этого. Быть вампиром слишком тяжело, и его пришлось бы полностью изгнать. Так что, в какой-то мере, все было правильно. Он не мог связаться с Магнусом. Даже сообщение казалось невозможным. Алека душило чувство вины, так что он не мог себе позволить поддаться желанию, порыву поговорить с Магнусом любым способом, просто для того, чтобы убедить себя, что все это не было сном, что он действительно был счастлив и полон надежд еще несколько часов назад. Он не мог. Он не заслужил. Он дурачился, а Саймона убили. Он не заслужил утешения. Должно быть, Магнус подумает, что Алек отвернулся от него из-за того, что произошло. Возможно, это было к лучшему. Возможно, это было хорошо. Это было хорошо, потому что все можно было исправить. Они могли бы. Большинство Сумеречных охотников согласились на том, чтобы одна Камилла понесла наказание, так что, возможно, не все было потеряно. Он будет заглаживать вину перед Иззи каждый день, до конца жизни, пока она не простит его, и он выскажет Джейсу все за то, что он ушел вот так вот, когда Алек вернулся, а затем он поговорит с ним нормально и вернет его на свою сторону. Со временем, они забудут смерть Саймона. Он так же забудет Магнуса. Так что, возможно, сейчас еще все было плохо, но все изменится. Это было дно. Они должны оттолкнуться от него и взобраться на вершину. Алек действительно верил в это. И потом, когда он пытался просмотреть действия Нежити, чтобы проверить все ли было в порядке, он упал на колени из-за внезапно поразившей его невыносимой боли, будто он умирал. Его руна парабатая горела.

***

Алек, правда, не понимал. Он был таким дураком. Конечно, Джейс тоже хотел верить в мир и радуги с бабочками, как он, но он был реалистом, а Алек — идеалистом. Это было просто невозможно достичь, и однажды все это поймут и бросят притворяться, будто между нами есть взаимопонимание. Джейсу просто казалось, что лучше осознать это сейчас, и быть в полной готовности, когда это произойдет. Не было смысла в этом маскараде. Они должны быть готовы, когда он разрушится. И все, что произошло ночью, только убедило его сильнее. Вампир пришел к ним, вошел в их дом, просто чтобы положить одного из них на пол, мертвого и холодного. Джейс хотел убить его голыми руками, но сдержался. Еще рано. Но он был уверен, что это будет последним толчком. Они, наконец, прекратят свое лицемерие и признают жестокую правду: они были рождены для сражений, и ни для чего другого. А сейчас он должен был уйти. Он не мог оставаться возле вампира и трупа Саймона. Ему не нравился мальчишка, он был слишком болтливым и неловким, но все же он был одним из них, частью их семьи. И его убили как добычу, как, блять, ненужную игрушку. Его убили, потому что Нежить не считалась с Охотниками. Не уважала их. Не боялась больше. Все должно измениться. Несколько часов он бесцельно бродил, пытаясь успокоиться и не натворить глупостей. Это не была его личная вендетта. Они должны драться все вместе, как одно целое. Они должны нанести ответный удар. Когда он немного успокоился, он направился обратно в Институт. Он оставил телефон в своей комнате, не хотел, чтобы его что-то отвлекало, но сейчас пора возвращаться. Ему нужно утешить Иззи, урезонить Алека, и проследить, чтобы это не было безнаказанным. Он наткнулся на Джонатана возле ворот. — Что ты здесь делаешь? — спросил он. Он не мог сказать, что Джонатан ему нравился. Как и прежде, он был омерзителен Джейсу, он относился к нему настороженно, но у Джонатана, в отличии от его глупых родственников, была хотя бы толика здравого смысла. Он был единственным среди их ровесников, кого не стыдили собственные взгляды, пусть их и разделяли многие. — Этот мелкий говнюк пришел за припасами так, будто ничего не произошло, — ядовито выплюнул Джонатан. Он указал на удаляющийся силуэт на дороге. Они видели лишь два грязных черных крыла, которые мягко балансировали на его спине. — Кто это? — Какой-то колдун, не знаю. Пойдем. — Куда? — Пойдем! Просто хочу напугать его немного. Это было низко и глупо, но Джейс был все еще на взводе и, в самом деле, что думал этот демонический выродок, когда приходил купить какой-то, блять, бабушкин порошок, будто все было нормально? Джейс последовал за Джонатаном, поддавшись внезапной жажде крови. ____________________________ Магнус подскочил к телефону как только услышал звонок, но его рвение сошло на нет, когда он увидел, что это был всего лишь Элиас. Он ждал с нездоровым нетерпением весь вечер звонка или сообщения от Алека. Он не хотел анализировать внезапный игнор. Чертова Камилла. Ему не верилось, что когда-то он вполне искренне любил ее. Они закрывали глаза на ее извращения, потому что никогда не думали, что она нарушит закон и обречет их всех на смерть. Весьма наивно с их стороны. Камилла ядовита. Они должны были предугадать это. Но сказать, что он был отвлечен, это ничего не сказать, и сейчас было уже слишком поздно, чтобы думать об этом. Магнус почти отложил телефон и пропустил звонок, но это было по-детски даже для него, к тому же, хотел он того или нет, молодой маг был его ответственностью. — Элиас, что такое? — раздраженно спросил он, подумав, что паренек опять заблудился на одной из улиц своего же района. — Магнус, меня, кажется, преследуют. Все раздражение как ветром сдуло, и Магнус резко выпрямился, в состоянии полной боевое готовности. — Ты о чем? Кто тебя преследует? — Я зашел в Институт на пути от дома Рагнора, чтобы занести наш заказ их знахарю. Я… Я догадался, что что-то произошло, потому что они смотрели более неприязненно, чем обычно, так что я не задерживался, но я… Я практически уверен, что двое преследуют меня от самого Института. Холодный ужас охватил Магнуса, когда он попытался сохранить спокойствие. Конечно, они еще не знали, потому что идиот Рагнор жил как отшельник в пригороде, а Элиас был слишком к нему привязан. — Ты прав, кое-что произошло. Где ты? — Иду через парк к метро. Здесь… здесь не очень много людей, я… Дыхание Элиаса немного сбилось, и он слышал, что Элиас начал идти быстрее. — Магнус, мне страшно. — Не останавливайся. Я сейчас буду. Я позвоню Рагнору. Мы заберем тебя. Сейчас же, Элиас. Не переживай, — пообещал он, надеясь, что парень не заметит тревогу в его голосе. Он отправил огненное сообщение Рагнору, надеясь, что двух магов будет достаточно, чтобы двое Охотников не ввязывались в драку, а затем открыл портал из лофта на территорию Института. ____________________________ Еще минуту назад они преследовали мага не пытаясь скрываться, и наблюдали, как он становится все более иступленным, а сейчас Джонатан бросал в него кинжал, который вошел в его икру. Колдун рухнул с криком полным боли. Джонатан издал победоносный вопль и побежал к нему, как охотник за своей добычей. Джейс замер. Когда чувства вернулись к нему, и он подошел, Джонатан возвышался над извивающимся колдуном, скрестив руки и наблюдая за его движениями с довольной улыбкой, пока его жертва слабо ползла по земле как можно дальше от них. Колдуну едва ли шестнадцать на вид. — Джонатан, что ты… Его прервал звук удара, Джонатан бил мальчишку в живот. Все очень быстро выходило из-под контроля. Мальчишка начал хныкать, но, прежде чем Джейс смог хоть что-то сказать, или Джонатан нанес еще один удар, недалеко открылся портал. Из него вышел колдун постарше, с внушительными рогами на лбу. Одного взмаха его руки хватило, чтобы их отбросило на пару шагов назад. — Ты в порядке, Элиас? — спросил колдун, и это прозвучало как обеспокоено, так и невероятно яростно. Мальчишка слабо кивнул. Он плакал. Джейс собирался прекратить это все. Он хотел извиниться и оттащить Джонатана прочь, не оборачиваясь, и забыть, что они приставали, блять, к подростку без какой-либо, блять, причины. Может, маги и жили сотни лет, выглядя при этом молодыми, но все же и они когда-то были по-настоящему молодыми и этот вел себя так же, как и выглядел. А даже если он и не был молодым? Неужели Джейс собирался просто ходить и нападать на каких-то людей? Задумывался ли он, что значила открытая война? У него сразу же возникла навязчивая мысль о Максе, окровавленном, на полу, избитым, только потому, что он принадлежал к определенному виду. Вот чего ты хочешь? Спросил Алек в его голове, с тем же умоляющим и обиженным взглядом, какой у него был сегодня, когда Джейс бросил ему в лицо заявление, что они, в любом случае, не были по-настоящему братьями. Ему с трудом верилось, что все это произошло в один и тот же день. Он собирался прекратить это, когда открылся еще один портал, и появился Магнус Бейн. Здравый смысл потерпел поражение, и на смену ему пришел гнев. — Что вы, блять, удумали творить? — задал вопрос новоприбывший, оценив развернувшуюся перед ним сцену, задержавшись взглядом на молодом колдуне, за которым присматривал маг с рогами. Он был больше шокирован, чем зол, будто не мог поверить собственным глазам. Не хотел. — Это с тобой Алек подружился, — выплюнул Джейс так, будто это вопрос, потому что не придумал сказать чего получше. Он знал, что «подружиться» было не совсем верным словом. Почему? Из всех, кого Алек мог заполучить, всех парней и девушек Института, которые пожирали глазами сильного, красивого, такого надежного и такого серьезного будущего главу Института, почему он выбрал колдуна? Почему сейчас, почему его, он ведь никогда не выражал своего интереса ни к кому прежде? Ни к кому, кроме Джейса, похоже, но это было очень давно. Джейс даже не знал, что Алек уже остыл к нему. — И это все, что ты говоришь, когда тебя поймали на избиении подростка без всяких причин? — недоверчиво спросил Магнус. — У нас были причины, мразь, — ответил Джонатан, который уже, по мнению Джейса, заигрывался. — Да неужели? — Да. Он — колдун. Этого достаточно. Магнус уставился на Джонатана с яростью и отвращением во взгляде, но задал вопрос именно Джейсу: — Это так? И как посмел он судить его? Что значил его взгляд? Неужели он думал, что Джейс был впечатлительным мальчишкой, который таскался за Джонатаном? Неужели он думал, что Джейс разделяет утопические взгляды своего брата? Джейс скрестил руки и вызывающе вскинул подбородок. — Собрался ответить, колдун? — бросил он вызов. Он был чертовски зол, ему нужно было драться и все равно с кем. Ему нужна была драка. Ему нужно было покалечить кого-нибудь. — Ну раз ты заговорил об этом… — Магнус, нет. Это сказал другой колдун, строго прервав своего друга. Он поддерживал раненого парня и схватил Магнуса за руку своей свободной рукой. — Не могу я преподать детишкам урок? — спросил Магнус притворно невинным голосом, будто и правда спрашивал о разрешении. — Нет. — Ладно. Простите, сумеречные мальчишки, но мы — ответственные взрослые и просто уйдем сейчас. Не волнуйтесь, об этом инциденте будет составлен полный отчет и предоставлен Институту. Им решать, что делать с вами. — И что Институту за дело до вас? Никто и пальцем не пошевелит, если вас перережут как скот, — огрызнулся Джонатан, сделав шаг вперед. Магнус весь напрягся, но сохранил свою приятную, абсолютно притворную улыбку. — Может, так оно и есть. Но наша сторона Соглашения может заинтересоваться, не думал об этом? А даже если нет, ты знаешь, это все равно будет отличной историей, два благородных, уважаемых Сумеречных солдата преследуют беззащитного ребенка среди ночи и нападают на него со спины. Все будут поражены вашими подвигами. — Хватит, Магнус. Пойдем. Но, конечно, он не знал, когда остановиться. — Уверен, родители будут горды вашими достижениями. И в самом деле, что бы сказали ваши отцы? Джейс на секунду задумался об этом. Что бы сказал его отец. Настоящий отец. Он никогда не узнает. Потому что его отец мертв. Убит колдуном. А затем, все закончилось. Всего пара секунд, быстрая цепочка действий, но пары секунд вполне хватило. Все могло произойти и за одно мгновение. Джейс мог сорваться и достать клинок. Магнуса и правда можно было застать врасплох, но не его друга, который почувствовал, как накалилась обстановка, пусть он и не смог заткнуть Магнуса. Джейс мог наблюдать за всем как бы со стороны, ужаснувшись, и все же не останавливаться, в те бесконечные секунды, когда он бросился к Магнусу слишком быстро для сверкающего мага, но не для рогатого, который за такое короткое время не додумался ни до чего получше, кроме как броситься вперед, все что угодно, чтобы остановить мгновение, остановить то, что вот-вот произойдет. А секунды все шли, даже после того, как все замерло. Подросток замер на земле, открыв рот в немом крике, Джонатан на пару шагов дальше и все же далеко от этой сцены. А Магнус, его лицо меняло выражения поразительно медленно, от ступора до ярости, которая охватила все его тело, когда он смотрел на окровавленный клинок в сантиметрах от своей груди. На клинок, который остановило другое тело прямо перед ним. Кровь капала на руку Джейса сжимавшую рукоять клинка прижатую к груди рогатого мага, который так громко захлебывался от крови в этой мертвой тишине. И время все шло и шло, когда Джейс резко вытащил свой клинок и шокировано отпрянул назад, а маг, без поддержки своего убийцы, начал падать, но Магнус успел его подхватить. Джейс уставился на клинок с восхищенным ужасом, будто глаз не мог оторвать от крови, которая окрасила его, пока его взгляд не упал на мужчину, умирающего на руках друга. Они едва успели что-то сказать друг другу прежде, чем сердце мага остановилось. А затем, он умер. Джейс убил его. Он был мертв. Ад разверзся. Джейс был готов бежать, развернуться и бежать к Институту, и заточить себя в одну из камер в подвале, и никогда не выходить из нее. Но, опять же, через мгновение все изменилось. Всего секунда и воздух завибрировал от магии, от сокрушительной, пульсирующей силы, которая душила их. Магнус встал и разжал свою мертвую хватку, позволив мертвому телу своего друга осесть, а затем повернулся к Джейсу. Он никогда не видел ничего подобного. Возможно, ад и правда разверзся. Джейс видел пламя в глазах Магнуса, и эти танцующие огоньки пригвоздили его к земле. С пальцев Магнуса сорвались искры. Он наблюдал за Джейсом, когда Джейс пытался отвернуться, двигаться, сделать хоть что-то. Хватило нескольких секунд. Этого Магнусу было достаточно для убийства, а Джейсу — недостаточно, чтобы хоть что-то понять прежде, чем было слишком поздно. Прежде, чем Магнус, ослепленный горем и отчаянием, рванулся к нему. ____________________________ Рагнор умер. Он умер. Умер. Они были навсегда. Они должны были разделить вечность. Но этого не будет. Потому что Рагнор умер. Мальчишка должен заплатить. Он должен. Схватить мальчишку. Схватить мальчишку. Схватить… Нет. Нет. Не нужно. Нет. Стоп. Стоп. Пожалуйста. Нет. На этот раз Элиас смог закричать. Он издал ужасный вопль, громкий и невероятно долгий, а затем его голос сорвался, и он упал. Рука Магнуса ударила брата Алека в грудь, и он отлетел назад. Он упал, и его тело странным образом вывернулось, недалеко от своего друга, который не пошевелился ни на миллиметр, растерявшись, и пялился на Джейса. Было похоже на то, что он был без сознания, но Магнус знал, что натворил. Он знал, что его магия была беспощадна. Знал, без тени сомнения, что Джейс был так же мертв, как и Рагнор. Казалось, что время остановилось, но это была иллюзия. Секунды шли. Как и всегда. ____________________________ Лидия шла к Алеку обсудить стратегию и, возможно, предложить поддержку после такого безумного дня, когда он упал на землю с нечеловеческим криком боли. Она мгновенно оказалась возле него, но ничего необычного не заметила, ничего, что могло бы объяснить, почему он внезапно начал задыхаться и плакать как ребенок. Ничего, пока она не бросила взгляд на его бок, за который он яростно хватался, где была его руна парабатая. Их взгляды пересеклись, и в его взгляде было столько ужаса и боли, а затем он отключился.

***

Сумеречные охотники не могли врать на суде. Они вообще не говорили. Меч Смерти обращался к их душам и раскрывал их воспоминания и чувства, открывая истину. Джонатан пытался строить из себя святую невинность, но его воспоминания сами все рассказали. Но он был жив. Это все было его виной, и все же он был жив. Рагнор Фелл и Джейс Вэйланд погибли, ушли навсегда, а Джонатан Моргенштерн будет жить. Алек не мог переварить это. Он ушел из зала суда, как только понял, что его не накажут. В конце концов, он всего лишь напал на Нежить — если бы их арестовывали каждый раз, когда они делали подобное, в мире не осталось бы Охотников на свободе. Джейса тоже не будут судить. Потому что он мертв. Джейс мертв. Магнус убил его. Алек ничего не чувствовал. Он онемел, все его тело, такое холодное, каменное, чужое. Он мог видеть, он мог слышать, но все остальное было за пределами его возможностей. Ему что-то говорили, люди стояли прямо перед ним, но он ничего не слышал, не узнавал. Его связь парабатая была прервана. Она проходила через его тело, но не находила выхода. Она болталась, как разорванная цепь, прикрепленная к его телу. Убойный вес. Они отправили команду и ожидали, что они вернутся с Джонатаном и Джейсом, только чтобы узнать, что его брат действительно умер. Они все надеялись, даже после того, как видели мечущегося, плачущего Алека, потому что почем им знать? Они все еще верили. Он не мог верить. Иногда ему было интересно на что же похоже прерывание связи, но он даже представить себе этого не мог. Такого не могло произойти. Она была нерушимой. До этого дня. Алек бродил по пустым коридорам как пьяный, который заблудился в незнакомом городе. Он едва ли мог идти. Он не знал, где находился и куда шел. Он посмотрел на часы над дверью и засмеялся. Ровно двадцать часов назад он был счастлив и удовлетворен, обнажен, в объятьях Магнуса. Он был обнадежен и уверен в их будущем. Действительно. Он подумал, что сможет вспомнить, если достаточно сильно сконцентрируется. Алек знал, что это произошло, это было фактом, и все же казалось таким далеким, нереальным сейчас. Двадцать часов. Он проживал так много раз отрезки по двадцать часов раньше. Иногда, за двадцать часов вообще ничего не происходило. Ленивое воскресенье дома, скучный день на занятиях, непримечательный, несущественный. Как все могло так измениться за такой коротким промежуток времени? Что произошло? Где Джейс? Где? Алеку он нужен. Джейс не опускался до таких глупых размышлений. Он не считал часы, не беспокоился о том, что время убегает или растягивается настолько, что, кажется, оно остановилось. Ему нужно, чтобы Джейс был жив. Ему нужен Джейс, живым. Где Джейс? Где? ____________________________ Макс не думал, что Алек заметил, как он обнял его в коридоре, где Алек свернулся калачиком в углу, разбитый ужасными всхлипами. Он звал Джейса. Макс почти уверен, что Алек не увидел и не услышал его, и все равно обнимал его, и тоже плакал. ____________________________ Элиас не был достаточно сильным для портала, и все же он создал его, потому что Магнус был не в состоянии, а Рагнор… Он не осмелился просить о помощи. Если бы только он не звонил им, если бы только он разобрался со всем сам, если бы только… Они объявились в логове оборотней, потому что там должно было состояться собрание представителей Нежити, и там будут Катарина и Тесса, единственные, кому он доверял. Его сил не хватило на нормальный портал. Они приземлились в самом центре дерьмового ресторанчика оборотней. Сейчас никто уже не обращал внимание на Клэри и ее мать, которые принимали участие в политической жизни Нежити. Сперва они скрывались, когда их вид отрекся от них. Она помнила слишком хорошо это чувство предательства, когда они оказались совсем одни, презираемые, всего за одну ночь. Уговорить Люка не сдаваться и искать помощи у местной стаи оборотней заняло прилично времени. И пока Охотники занимались тем, кто напал на него, Люку грозила та же судьба, если он останется одиноким волком, отшельником. Они завоевали их доверие, шаг за шагом, это было непросто. Даже если они были Сумеречными охотниками. Но по большому счету, потому что они ими уже не являлись, на самом деле. Возможно, именно это соблазнило Нежить, тот факт, что они приняли к себе изгоев доказывал, что они лучше Охотников. Так оно и было, более-менее. Ненависть не нашла своего места в сердце Клэри только благодаря неустанной работе ее матери. Она использовала всю свою силу, чтобы убедиться, что ее дочь не будет злиться и обижаться на тех, кто отрекся от них. Она была убеждена, что они смогут примирить две стороны Сумеречного мира. И тогда, они смогут вернуться домой. У Клэри не было столько надежды. Она делала наброски в своем альбоме и не слушала дискуссию. Ее мать позже упрекнет ее за это, но ей было все равно. Она знала, как все происходило, могла предугадать все, что будет сказано сейчас. Хотя, на этот раз еще был инцидент с Камиллой, с которым предстояло разобраться. Это, конечно, ужасно, что она убила какого-то Охотника, но этот инцидент положит конец ее проделкам. Ее казнят, Рафаэль станет главой клана, и, возможно, все сдвинется с мертвой точки. Но сейчас, он все еще был в Институте, и все это было ужасно скучно. Пока внезапно не открылся портал, прямо посреди комнаты, и из него не вылетел Элиас, держа Магнуса за рукав. А Магнус держал окровавленное, бездыханное тело Рагнора. Все мысли в голове Клэри прекратили свое движение, а мир завертелся, забыв о ней, такой потерянной и беспомощной. А затем, она запаниковала, как и большинство здесь присутствующих. Элиас упал на пол, а Магнус неподвижно стоял, с пустым лицом, абсолютно прямо, единственным происходящим действием была кровь, которая хлестала из открытой раны на груди Рагнора, одежда окрашивалась в цвет крови, стекая набок, на руки Магнуса и на пол. Первой начала двигаться Катарина. Она подскочила со стула и сразу же оказалась возле друга, а за ней и Тесса. Она похлопала Магнуса по плечу, сдерживая порыв встряхнуть его как дерево. — Что произошло? — спросила она умоляющим, но яростным тоном. Магнус отвел взгляд, поджав губы. — Магнус, что произошло? Тесса опустилась на колени возле Элиаса, чтобы проверить как он. — Он отключился. У него истощение. Он в порядке, — сказала она. Они все обратили взоры к Магнусу и Рагнору. Катарина взяла лицо Магнуса в руки и сказала более спокойно и мягко. — Магнус? Магнус, поговори со мной. — Он убил его. Народ шокировано вздохнул. Клэри, подойдя ближе, внимательно рассматривала Магнуса. Он казался полностью разбитым. Он прижимал изо всех сил тело Рагнора к себе, и она догадалась, что разъединить их будет непросто. — Он убил его, Кэт, и я… Это я виноват, а потом он умер. Я должен был… Я не мог… Кэт, он умер. У Магнуса началась истерика, рыдания сотрясали все его тело. — Магнус, ты должен рассказать мне, что произошло, — попыталась опять Катарина. Она лишь прошептала эту фразу, а прозвучало так, будто она закричала в этой гробовой тишине помещения. — Я… — Я попросил у них помощи, — отозвался Элиас. Он был все еще на полу, Тесса поддерживала его. — Я был… два Охотника преследовали меня. Они напали на меня, а затем Магнус и Рагнор появились… и они начали спорить с теми двоими и я… я не знаю, я не знаю почему, но внезапно… Он тоже плакал. Тесса качала его, нежно проводя рукой по волосам. — Один из них напал на Магнуса. И Рагнор попал под удар. А затем… — А затем я убил его. Магнус прекратил плакать. Все эмоции покинули его лицо, когда он поднял взгляд на Катарину и только на нее одну, и продолжил говорить. — Я убил мальчишку. Второй забрал его тело и убежал. Впервые за более чем два года, Клэри посмотрела на номер Джейса в телефоне. Сейчас она не могла думать ни о чем другом. Она должна была поговорить с ним. Все это было слишком ужасно. Им нужно пообщаться, поговорить. Она врала сама себе, она действительно верила в мир и не хотела войны, она не хотела сражаться против своих друзей. Клэри набрала его номер. Он все звонил и звонил, пока на другом конце ей не ответил слабый голос. Но это был не Джейс. — Клэри. — А… Алек. Было так странно говорить с ним. Они никогда не ладили, но она знала, что Алек был одним из немногих, кто был против их изгнания в свое время. Но он был слишком молод, чтобы с его мнением считались. — Что-то… что-то произошло. Я думаю… — Я знаю. Кажется, именно тогда она осознала. Или это, быть может, была игра ее воображения, но она могла поклясться, что именно в тот момент уже знала, что он ей скажет. Она услышала, как Катарина спрашивала Магнуса знал ли он того охотника, которого убил. Она не слышала его ответ, но услышала ответ Алека, и их ответы были одинаковыми. — Джейс мертв. Клэри увидела, как часть ее будущего внезапно исчезла на ее глазах. Та часть, которую она тайно лелеяла, в которой был мир, и она возвращалась в Институт, обнимала Саймона и Иззи, устраивала Джейсу взбучку за то, что он забыл про нее, и она простит его, если захочет, или нет — она еще не решила. Впрочем, этому не бывать. Больше не бывать. Этому будущему не сбыться. — Камилла убила Саймона, и Джейс пошел выслеживать детей забавы ради с Джонатаном, блять, Моргентшерном на пару. Затем он убил Рагнора Фелла. А потом Магнус Бейн убил его. И теперь будет война, Клэри. Прямо сейчас наши готовят вилы. И мы ничего не сможем поделать. В помещении росло напряжение, Нежить огрызалась друг с другом, все были готовы драться. — Я никогда не говорил тебе, как мне жаль, что все это произошло с тобой, Клэри. Как бы я хотел, чтобы все было иначе. Береги себя. Он положил трубку. Клэри уставилась на телефон, гудки звучали обреченно в ее опустошенной голове с окончательностью сигнала кардиомонитора. Камилла убила… Саймона? И Джейс… Она подскочила, когда на ее плечо опустилась большая рука, но увидела лишь обеспокоенного Люка. — Что произошло? — спросил он, и она почувствовала, что он, на самом деле, не хотел задавать этот вопрос, и еще меньше хотел услышать ответ. — Война. ____________________________ Алек положил телефон Джейса в карман и протяжно, устало вздохнул. Он удивился, когда телефон зазвонил, и еще больше удивился, увидев имя Клэри на экране. Целую секунду он глупо надеялся, что они с Клэри все это время тайно общались, но затем он вспомнил, что сказал его брат в последний раз, когда они… Ангелы. В последний раз, когда они говорили. Не в предыдущий раз, а в последний. В самый последний раз. Они больше никогда не поговорят. Алек никогда не сможет извиниться. Он делал глубокие вдохи, чтобы овладеть своими эмоциями. Он был на грани, готовый сломаться, но он не мог, не мог. Алеку захотелось достать собственный телефон, но он сдержался. Что бы он сказал Магнусу, если бы Магнус позвонил? Почему он хотел услышать его голос, после всего? Он был в морге. Он провел там несколько часов и пробыл бы больше. Тело Джейса было без единой царапинки. Можно было подумать, что он заснул, если бы не отсутствие дыхания и неестественная бледность его кожи. Как у Саймона. С той лишь разницей, что Саймон все еще был в подвале, с Рафаэлем. Наверное, так действовала магия. Видимо, она просто остановила его сердце, заморозила кровь в его венах, отключила его мозг. Внешних признаков не было. Кровь на руках Джейса была чужой. Он не мог оставаться здесь. Он должен был подняться, присутствовать на собрании и попытаться снова предотвратить эту войну, пусть он и отчаялся. Он не мог оставаться здесь. Он не мог скорбеть. На это не было времени. — Я скоро вернусь, Джейс, — сказал он брату, потому что не мог не сказать, и вышел.

***

Если Алек и был в чем-то хорош, так это в отделении своих эмоций. Он всегда это делал, сколько себя помнил. Сейчас он не мог вспомнить, что сделало его таким изолированным от собственных эмоций, но это происходило уже на автомате. Как только все становилось слишком напряженным, болезненным или хаотичным, он включал то, что его братья и сестра называли «режим солдата». Никаких чувств и сомнений, только здравый смысл и действия. И это помогало ему справиться со сложностями в прошлом. Должно и в этот раз помочь. Иззи это ненавидела. Хуже всего было, когда Макс чуть не умер, когда неизвестный проник в Институт, несколько лет назад. Она не могла совладать со спокойствием Алека, его хладнокровием в те несколько часов, когда они не знали выживет ли Макс. Их семья разваливалась, а Алек вел себя стоически, будто ему было все равно. Она долгое время обвиняла его, прежде, чем понять, что пряталось под этой маской. И ей все еще сложно было это понять, когда она увидела его входящим в зал для переговоров всего через несколько часов после того, как он рыдал в объятьях своего двенадцатилетнего брата, пока не заснул. Никто не проронил ни слова, когда Алек занял свое место за столом. Видимо, все считали, что так и должно быть. Он должен быть сильным, чувствуя горе такого масштаба, какое им и не снилось. Ну, почти никому из них. Их отец, казалось, хотел подойти к Алеку. Зачем? Всем было интересно. Иззи часто забывала, что и Роберт потерял своего парабатая. Отца Джейса. Они никогда не видели его. Впервые они услышали о Майкле Вэйланде, когда какой-то маг убил его и его единственный ребенок остался сиротой. Роберт усыновил его без лишних раздумий. А теперь, и он был мертв. Изабель подперла стену, ей не позволено было садиться, но пропускать этого она не хотела. Она никогда не ходила на собрания. Ей казались они слишком скучными, слишком глупыми. Они были по части Алека. Какой же глупой она была. Такой наивной, раз считала, что это никогда не коснется их. А сейчас ее брат вступал в дискуссию о войне, мести, наказании, прижав руку к руне парабатая, с мужественным, бесстрастным лицом и сухими глазами. Они ведь так и не поговорили с тех пор, как Джейс… как Джейс… Она тоже не заплачет, даже если захочется. ____________________________ Мнения разделились на две группы так явно, что люди даже сидели только рядом с единомышленниками. На одной стороне были родители Алека, главы Института, которые руководили собранием и пытались предотвратить войну любой ценой. Те, кто были с ними, были здесь по разным причинам, некоторые были далеко не мирными и рассудительными, но они все же не хотели войны. На другой же стороне главным был Валентин Моргенштерн и его «сильно раненный» сын — Джонатан, похоже, споткнулся, когда убегал от Магнуса, и рассек лоб камнем или чем-то еще — и с ними были Охотники, которые жаждали крови и мести. Их мотивы были далеки от благородных. Большинство из них плевать хотели на честь и справедливое возмездие. Все, что они видели, это та возможность, которую они столько лет ждали, чтобы, наконец, стереть Нежить с лица земли. — Мы ничего не добьемся, кроме смерти, если пойдем против них! — кричала Лидия из первой группы. Обычно, Алек был рядом с ней, так же споря, но он так устал, что едва мог разбирать слова, не то, чтобы самому их говорить. — Смерть — то, что мы получим, сидя сложив руки. Двоих наших убили за два дня, разве этого не достаточно? — Достаточно для чего? Это лишь доказывает, что люди способны убивать. На них напали, они отбивались. Она была права, и все же он хотел возразить ей, защитить Джейса. Но как он мог? Они знали, что произошло. Он был виновен, без сомнений. Его не должны были убивать ради возмездия, и все же он был виновен. — И они решили сами действовать! Им плевать на справедливость! Они нас не уважают! — Джейса убила не озлобленная толпа или одинокий мститель, как вы планируете поступить. Ситуация вышла из-под контроля. А спровоцирована она была твоим сыном! — бросила обвинение Мариза своим властным голосом. Обычно, ее слова означали окончательный вердикт, но на этот раз несогласных было больше. Валентин принял скорбный вид, и Алек хотел бы ударить его прежде, чем скажет следующие слова, не будь он так слаб. — И все же, именно ты потеряла сына, Мариза. Неужели ты не жаждешь возмездия? Будто дело было только в этом. — Я хочу справедливости. Суда, наказания. Не какой-то вендетты, которая лишь погубит еще больше сыновей. Мы не дикари. — А они — да. Конечно, если они действительно верили в это, спорить не было смысла. Почему они должны задумываться о войне с Нежитью, если не считали их людьми? Но разве они не задумывались о себе? О своих детях и друзьях? Или они были так убеждены в своем превосходстве, что забывали, что их могли ранить и даже убить? Они жаждали этого, битвы, славы. Но что за слава в убийствах? Ему не понять. Их приоритетом была голова Магнуса, и для некоторых это даже не было метафорой. Его брат убил лучшего друга его любимого, а его любимый убил его брата в ответ. А теперь убьют его любимого. Это был его персональный ад. И выхода не было. Ничто не поможет, если только не сделает хуже. А затем, Валентин повернулся к нему. Алек ощетинился, готовясь к тому, что он скажет. — Алек, мальчик мой, убили твоего парабатая. Твоего брата, твоего друга. Уверен, ты в ярости. Уверен, ты хочешь расплаты. Алек уставился на его, игнорируя одобрительные кивки. — Тебе это помогло, Валентин? Мужчина сжал зубы, заметно напрягаясь. Конечно, они выследили и убили оборотней, которые были ответственны за обращение Люка. Это нисколько не успокоило Валентина, не умерило его гнев, не помогло ему справиться с тем, что его парабатай стал Нежитью. — Думаешь, Джейс поблагодарил бы меня за то, что я убил из-за него? Люк тебе спасибо сказал? Валентин резко вскочил на ноги и рванулся вперед, но его удержали его ближайшие соратники. — Собрание переносится, — громко сказала Мариза. — Остыньте. И мы продолжим. ____________________________ Алек сразу же отошел от группы. Он мог сорваться из-за чего угодно, из-за малейшего шума, из-за любого слова. Он будто лишился кожи и был абсолютно обнажен перед миром и его жестокостями. Ему было так одиноко. Алек обхватил себя руками и оперся о стену, пытаясь отдышаться. Он открыл глаза только тогда, когда почувствовал, что уже не один. Мать наблюдала за ним в паре шагов. Казалось, она не решается подойти, будто хочет, но не может позволить себе. Они танцевали этот танец уже давно, с тех пор, как он стал подростком и прекратил быть ее маленьким мальчиком. Он знал хорошо движения в этом танце. Они всегда пытались дотянуться друг к другу, пересечь эту пропасть между ними, но они не знали, как заговорить друг с другом. Она ничего не говорила, возможно, потому что нужно было столько сказать, и она не знала как. Она выглядела такой уставшей, но все же сильной, и стояла расправив плечи, никогда не ломаясь. Для Изабель это было просто оскорбительно, уметь держать себя так даже в такие времена. Для Алека же это было больше, чем сила, это была необходимость. Сломаться — это не вариант. Поражение даже не рассматривалось. Иногда он ненавидел то, как они похожи. Иногда он был благодарен за это. — Я сделаю это, если это то, чего ты хочешь, — наконец, сказал он, потому что он знал чего от него хотели. Чтобы он отомстил за смерть своего брата и парабатая, чтобы заставил убийцу заплатить. Тысячи лет прошли и вот опять: око за око. Это было отвратительно. — Ты этого хочешь? — тихо спросил он. Он не знал, почему внезапно это стало так важно. Возможно, потому что, как бы ему не хотелось, он никогда по-настоящему не был свободен от ее влияния, и, похоже, не будет. Конечно, Алек перечил ей в прошлом, но его волю ослабляло то, что они были не согласны. Ему было плевать на то, что скажут или подумают остальные, но ему нужно было узнать, что думала его мать. Наконец, она подошла и положила руки ему на щеки. Мама была ниже, но он всегда чувствовал себя ниже, потому что рядом с ней он чувствовал себя в безопасности и контролируемым. — Нет, сын мой, — сказала она с такой болью, отвращением, смирением. — Нет. Я хочу лишь не потерять еще одного сына. Все, чего я хочу, это чтобы мы сделали что-то лучше этого, стали лучше, сфокусировались, наконец, на чем-то кроме войны. А больше всего, я хочу, чтобы мои дети были счастливы и в безопасности. Все остальное не важно. Что даст нам смерть колдуна? Она не вернет Джейса, не принесет утешения, ничего. Они смотрели друг на друга очень долго, молча, застыв в пустом коридоре, и Алек внезапно увидел проблеск, выход, решение. Он взял ее руки в свои и прижал к груди. — Я сделаю так, как ты скажешь, мама, — мрачно сказал он. Она удивилась, но кивнула. Ее лицо было серьезным, как и обычно. Она никогда не бросала слов на ветер, и он знал, что он тоже. ____________________________ — У меня есть предложение, — начал Алек, как только зашел обратно в зал. Все с любопытством обернулись к нему, но он смотрел только на Валентина. — Продолжай. — Мы отомстим колдуну. Иззи резко вздохнула за его спиной, а Лидия посмотрела на него со смесью недоверия и размышления, будто она пыталась увидеть его скрытые мотивы. Он осознал, что ему приятен тот факт, что она так верила в него, чтобы сразу же решить, будто у него есть скрытый мотив. Он не сдержался и легонько ей кивнул. Он не хотел, чтобы она думала, что он предает ее и их общее дело. Скоро она поймет. — Я хочу этого, но, думаю, кто-то пожелает отомстить нам за это. И конца этому не будет. Валентин кивнул. Конечно, они знали это. Они на это рассчитывали. — Так вот, раз это все — ради правосудия, мы отомстим за смерть моего брата. И если они захотят убить кого-то из нас, мы не будем им препятствовать. Будь как будет. Но если они не… Он сделал паузу. Он хотел посмотреть на родителей, успокоить улыбкой его сестренку, увидеть лицо друга, но он не позволил себе отвести взгляда от Валентина. — Если я сумею убедить их не действовать, если никто не отомстит за Магнуса, это будет концом. Концом этой истории. Все разойдутся по домам, ничего не предпринимая, все закончится. Не за что будет давать сдачи, ведь так? Больше никакой мести. Валентин не мог признать вслух, что плевать хотел на честь или справедливость. Он не мог сказать, что хотел лишь крови Нежити на своем клинке, не больше. — Ты дурак, если думаешь, что сможешь вразумить этих дикарей, — сказал Валентин. На его лице было задумчивое, сосредоточенное выражение. Он искал зацепку, пытался понять, почему Алек решил рискнуть и провернуть такую сделку. — Тогда, в любом случае, тебе все равно, ведь так? Или ты действительно веришь, глубоко внутри, что они могут быть мудрее нас? Рот Валентина растянулся в улыбке, но его лицо не изменило выражения. Алек почувствовал, что сейчас они бы подрались, не будь здесь никого. Они лишь шире улыбнулся и отрывисто кивнул. — Только одно условие. — Какое? — Ты сделаешь это. Алек был непроницаем. Ни эмоций, ни реакций, ничего. Он быстро соображал, но уже попался в ловушку. Он не мог отступить и не мог придумать достаточный аргумент, почему это был закрытый вопрос. На секунду он подумал, что его стошнит. Валентин наслаждался. Даже не имея полного представления о том, что он просил сделать Алека, ему нравилось заставлять его идти против своих принципов. — По рукам, — сказал Алек сдавленным голосом. — Отлично. Сделаем это, Алек. Если никто не придет за твоей головой, мы оставим это, пока что. Но если они придут, будет война. И мы перебьем их всех. Мариза поднялась, возмущенная. — Вы не пойсмеете! — И ты не остановишь нас. Мы в большинстве, Мариза. И большинство высказалось. Мы отправим вампира с официальным запросом на дуэль, и договоримся о времени. И да будет так. Это подвело черту собрания, но еще несколько секунд все оставались на местах, отстаивая свои точки зрения. Затем, Валентин двинулся к выходу, и его группа последовала за ним. Изабель поспешила к Алеку, как и его родители, и Лидия с Джоном. — Алек, зачем ты сделал это? — Александр, что за чушь? — Брат, ты не можешь. Алек выбрал последнюю фразу и сосредоточился на ней. Он посмотрел на Изабель, игнорируя остальных. — Я знаю, что делаю. Все получится, поверь. — Но ты не можешь. Она смотрела умоляющим взглядом. Она говорила не о политике и не об этих безумных сделках. И она была права. Он не мог. Но он что-нибудь придумает. Он должен. — Все будет хорошо, Иззи. Все будет хорошо. ____________________________ — Магнусу не обязательно умирать, — сказала Изабель вовравшись в его комнату, пока все готовились к предстоящей дуэли. Алек сидел за столом и волосы рвал на себе в поисках решения сложившейся ситуации. — О чем ты? — Ему не нужно умирать. Не по-настоящему. Если главная причина для всего этого — месть и способ ее остановить, то Магнусу не нужно умирать. Хватит и того, что все поверят в его смерть и все же решат остановиться. Это нам и нужно, да? — Да, но… — Они скоро отправят запрос на официальное удовлетворение конфликта. Ты должен предупредить его. Сказать ему, что это будет спектакль, чтобы он защитил себя. Наложил заклинание или что-то в этом роде. Ему это раз плюнуть! Нам нужно только… — Иззи, прошу, притормози, — попросил Алек, у которого голова кругом шла. Она была взволнована и мерила шагами его комнатку, а его это раздражало. — Это… Вообще-то, это именно то, о чем я подумал. Когда выдвигал предложение. Но сможем ли мы это провернуть? Что будет, когда все узнают, что я соврал и предал всех? — Мы подумаем об этом позже. Ты не можешь убить его, Алек, это смешно, людей вот так не убивают, это не Темные Времена. — В последнее время кажется, что как раз Темные. — Вы всегда можете сбежать вместе. — Иззи, будь серьезнее. — Я серьезна. Ему пришлось встретиться глазами с ее уверенным взглядом и понять, что она действительно говорила серьезно. Она смыла макияж и надела скромное черное платье по колено с длинными рукавами. Она скорбела. Ну конечно же. Посреди всего этого безумия, она все еще скорбела. — Я… я действительно верю, что это сработает. Они увидят истину. Но наши… Я знаю, им нужна смерть Магнуса. Мне плохо, но я не вижу выхода, и в моем приоритете остановить этот конфликт, как и раньше. Все остальное не имеет значения, не имеет. Она приблизилась и опустилась на колени перед ним, взяв его руки в свои. — Алек, ты слышишь себя? Ты говоришь об убийстве. Это было бы неправильно, даже если бы ты не знал его. Если мы настолько кровожадны, что нам нужна смерть, чтобы остановиться, то мы не заслуживаем этот мир, и мы не достойны называть себя детьми Ангелов. Еще одна смерть не нужна. — Я подумал, что мог бы… мог бы спасти Магнуса от этого. Но я не знал, согласишься ли ты. — О чем ты? — Ты, и родители… я не знаю. Возможно, именно этого вы хотите. Чтобы он умер. Возможно, я тоже должен хотеть этого. Он… Он убил Джейса. Джейс мертв, но я… Я все равно не ненавижу его. Я все равно не желаю ему смерти. Я просто не могу. — Алек, я тоже не хочу этого! Я зла и мне грустно, и ничто не исправит этого, особенно убийство колдуна. — Ты почти убила Рафаэля. Она отпустила его руки и низко опустила голову. Иззи сжала кулаки, и он испугался, что разозлил ее, но затем она просто сказал, не глядя на него: — И я рада, что ты остановил меня. Алек пытался не показывать, как он рад был это слышать. Он не хотел, чтобы она знала как он боялся, что сестра его не простит, что она останется в том состоянии навсегда. — Мне было больно, я была в шоке, я не думала. Я не хочу, чтобы кто-либо из нас становился убийцей. Я не хочу, чтобы кто-нибудь умирал. А Джейс, он… он… Она опять начала плакать, пытаясь стереть все выступающие слезы. Алек опустился на пол к ней и обнял ее, пока она плакала. — Он должен был думать головой, Алек. Он должен был, блять, соображать. Этого не должно было случиться. Они крепко держали друг друга в объятьях. Алек нежно проводил рукой по ее волосам, собственные слезы застилали его глаза, и он понятия не имел, как долго они так обнимались, но ему действительно стало лучше, когда они, наконец, успокоились и отстранились. Алек был сосредоточеннее. Это еще не конец. Они еще могут побороться. — Предупреди Магнуса, — решительно сказала Изабель. Он покачал головой. — Не могу. — Алек… — Но… Я не… Я не знаю, как… В каких мы отношениях. Возможно, он ненавидит меня за то, что произошло с его другом, или думает, что я ненавижу его, я не могу… Я не могу говорить с ним сейчас. Возможно, позже, когда… Может, позже. — С кем-то другим, значит. Поговори… с вампиром. Рафаэлем. Я знаю, ты доверяешь ему. — Иззи. — У меня есть свои связи. Я передам сообщение. Все будет в порядке. Все сработает. Долгое время они смотрели друг на друга, пытаясь решить верят ли они в то, что еще есть надежда. Они не нашли ответов. ____________________________ Солнце едва зашло, когда Рафаэлю позволили покинуть Институт, но он бы и в полдень ушел, учитывая сложившуюся ситуацию. В подвале Института его телефон был бесполезен, но, как только он отошел достаточно далеко от Сумеречных охотников, он позвонил Лили, своему самому надежному лейтенанту. Она быстро ввела его в курс событий, и все было еще хуже, чем он думал. Он хотел увидеть Магнуса как можно скорее, особенно с тем посланием, которое отправили с ним Охотники, но сперва ему нужно было разобраться с ношей в руках. Рафаэль забрал мальчишку с собой, убедив Сумеречных охотников, что они не знают, как правильно его убить. На самом деле, это похоже на правду. Они были невежественны. Он принял решение: он обратит мальчишку, если сможет. Еще один Сумеречный охотник в их рядах станет козырем при надвигающемся конфликте. И Рафаэль не мог оставить его умирать просто потому, что парню не повезло оказаться рядом с Камиллой. Все ее грехи лежали на его плечах. Он загладит вину перед парнем. Скорее всего, этот Саймон не будет рад. Но это была жизнь, какая-никакая. И смерть. Он принес Саймона в отель и дал четкие распоряжения вампиру, которого оставлял за главного в отеле и присматривать за Камиллой, чтобы он обратил парня и запер его в гробу. Затем, он побежал в логово оборотней. Одна проблема за раз. Первой он увидел Клэри Фэйрчайлд. Она околачивалась возле ресторана с телефоном в руках, будто не решалась позвонить. Она подбежала к нему, как только узнала. — Рафаэль! Парень, которого Камилла убила, это был… кто это был? — Его звали Саймон, — ответил он, и она явно боялась услышать именно это. — И он… он… — Я превращаю его. Мне кажется, все может пройти успешно. Сперва она вздохнула с облегчением, а затем испугалась, и эти две эмоции разрывали ее. Он понимал. Она не хотела, чтобы ее друг умер, но он так же не будет живым. Все равно это было не ее решение. — Магнус еще здесь? — нетерпеливо спросил он. — Да, он внутри, — сказала она отсутствующим голосом, еще обдумывая его слова, но все же последовала за ним в ресторан. Главный зал ресторана объял хаос — вампиры, оборотни и фейри громко спорили друг с другом, некоторые переходили к рукоприкладству. Все были взволнованы и сбиты с толку, и большинство даже не обратило на него внимания. Он прошел на кухню. Здесь было спокойнее, но напряжение витало куда более сильное. Атмосфера была тяжелой, мертвая тишина ложилась грузом, хоть в соседней комнате и ругались. Здесь столпились несколько: Магнус подпирал стену, прижимая голову Рагнора к груди. Катарина сидела по одну руку от него, Тесса — по другую. Люк стоял недалеко от них, скрестив руки на груди и опустив голову, постарев на десять лет с тех пор, как они виделись в последний раз. Все повернулись к Рафаэлю, когда он вошел, кроме Магнуса, который был похож на изваяние. — Стоило оставить вас на одну ночь, — грустно покачал головой Рафаэль. Никто не улыбнулся. — У меня послание из Института. Это выдернуло их из ступора, даже Магнуса. — Они хотят дуэли, на смерть. Между Магнусом и старшим сыном Лайтвудов, Алеком, — сдержанно произнес он ужасные новости. Магнус закрыл глаза, будто почувствовал ужасную боль, и закинул голову назад. — Он придет, чтобы убить меня, — просто сказал он. Никто не проронил ни слова. Это была голая правда. — Что собираешься делать? — спросила Катарина, ни к кому не обращаясь. Она выглядела уставшей, выжатой, одна ее рука была зажата в мертвых руках Рагнора. Магнус не мог смотреть на нее. — Ничего. — Что? Магнус, ты… — Если он придет за мной, я убью каждого, кто посмеет его остановить или обвинить за это. Он придет за возмездием, и он его получит. Я согласен. Я заслужил это. — А он заслужил? — спросил Катарина, не сдерживая гнев. — Он заслуживает того, чтобы проходить через все это? — Если это то, чего он хочет… Рафаэль закатил глаза. — Прекращай строить из себя мученика. Это не поможет. И ты действительно веришь, что таково его желание? Правда? — Я убил его брата! — После того, как он убил твоего друга. Не обольщайся, тебе неведомы все тайны его сердца, Магнус. — Как и тебе. Он был его парабатаем. Какое чувство может перевешивать это? — Многие, — мрачно сказал Люк. Он знал о чем говорил. — Неважно, — отбрил Магнус. — Мы можем убедить наших не мстить. Мы можем остановить это. Если все, что требуется, это… — Твоя смерть? — закончила за него Тесса с болью в голосе. Магнус бросил на нее извиняющийся взгляд, но кивнул. — Я все равно не смогу с ним драться. Я не буду. Я не причиню ему вред. Окончательность его слов положила конец и разговору. Люк вздохнул и пошел в главный зал, чтобы предупредить всех и подготовиться к приходу Охотников, Рафаэль откланялся тоже и направился в отель, чтобы собрать своих людей и заняться Камиллой. Он уже достал телефон, чтобы предупредить Лили, но оборотень и фэйри, увлеченные своим спором, врезались в него, и телефон вылетел из рук, приземлившись на пол с ужасным звуком. Идиоты продолжили спорить, не заметив ничего. Тяжело вздохнув, Рафаэль поднял телефон с пола — естественно, он разбился. Он сжал переносицу пальцами, чтобы успокоиться. В самом деле, когда все прекратит катиться к чертям? ____________________________ — Рафаэль, это Алек Лайтвуд. Я очень надеюсь, что ты получишь это сообщение, я… Дуэль будет спектаклем. Ну, она будет настоящей, но я не… Ты должен передать Магнусу, что я не хочу крови. Я никогда бы не… Ты должен передать ему. У меня сделка с Валентином Моргенштерном, и они хотят смерти Магнуса, но так не должно быть. Мои руки связаны, он должен защитить себя, он должен подделать собственную смерть. Это все, что имеет сейчас значение, он должен знать… Я… Скажи ему, что… что я… Скажи ему, что все будет в порядке. Я это исправлю, я все исправлю. Все будет хорошо. ____________________________ Изабель взволновано вертела телефон в руках. Она сказала Алеку, что позвонит кому-нибудь, но сейчас она соображала, кому бы позвонить и не могла решить. Она больше не общалась с большинством своих друзей из Нежити, она не знала могла ли доверять даже тем, с кем она была очень близка и поддерживала отношения. Для нее они были как способ нарушать правила, чувствовать, будто она делала что-то значимое, будто она не была похожа на остальных Охотников, и она не знала, как они относились к ней. Возможно, так же, может, она была вызовом, и им это нравилось, потому что это было запрещено и ново, но было ли что-то глубже этого? Единственный, кто был действительно особенным, фейри Мелиорн, но они давно порвали, и их расставание не было хорошим. И, если она правильно помнила, он не доверял Охотникам. Нет, все же был один человек, которому она могла доверить тайну, но решится ли она позвонить ей? Иззи было так стыдно, она чувствовала себя слишком виноватой, чтобы пытаться связаться с ней после того, как от них отреклись, выбросили, будто они были ничем. Она хотела, очень, но не была достаточно смелой, чтобы решиться. И звонить ей сейчас, после всего, именно в этих обстоятельствах… Сейчас не время зацикливаться на этом, решила она и уверенно нажала на кнопку набора номера. ____________________________ Клэри уставилась на телефон, будто с экрана может внезапно исчезнуть то, что она сейчас видела. Она сидела на лестнице, позабыв о своем открытом блокноте. Она застыла и не могла поднять трубку, не могла не смотреть на фотографию двух молодых, улыбающихся девушек на экране. Этой фотографии уже несколько лет, потому что с тех пор она не видела человека изображенного на ней. Не слышала о ней. Изабель звонила, и она не могла ответить. Звонок закончился, и Клэри выдохнула, когда секундой позже ее телефон зазвонил опять. «Входящий от Иззи <3:D, Входящий от Иззи <3:D, Входящий…» Она подняла трубку дрожащими пальцами. — Д…Да? — О Ангелы, Клэри, хорошо, что ты ответила. Я хочу тебе кое-что сказать. — Чт… Что? — Это об Алеке. Я должна сказать тебе… Клэри отвела телефон от уха. Прошли годы. Она покидала Институт с разбитым сердцем. Они выросли вместе, и Иззи была ей очень дорога. Но с той ночи она не общалась с Клэри. Ни звонка, ни сообщения, ничего. Иззи никогда не пыталась связаться. А теперь она звонит, именно в эту ночь, потому что хочет поговорить об Алеке. Она провела руками по рисунку в блокноте. На нем были Лайтвуды, Саймон и она, такие, какими она их помнила. Она часто их рисовала, но образы стирались в памяти, как стареющая фотография. — Ты передашь ему? — услышала она вопрос, когда поднесла телефон обратно к уху. — Зачем ты мне звонишь? — Я… Твой номер единственный я… Мне некому больше позвонить. Я знаю, что Алек говорил с тобой по телефону Джейса и подумала… Она подумала, что вполне себе нормально позвонить и делать вид, будто ничего не произошло. Что, раз уж она звонит, все точно в порядке. Клэри почувствовала слабость и головокружение. Вокруг был хаос, Саймон мертв, Джейс мертв, Магнус скоро умрет, и Иззи звонила ей с просьбой поиграть в почтового голубя. И что передать? Что Алеку жаль, но так должно произойти? Что все, чего они хотели, это смерть Магнуса, а потом все будет в порядке, все разойдутся по домам, конец истории? Что Клэри сможет быть их посредником, потому что она больше не Сумеречный охотник, но и не Нежить, да? — Клэри, ты ведь ему передашь? Алек не будет убивать его, все не должно быть так, все не должно… Ну разумеется Алек его не убьет. Даже если не брать во внимание их способности — в конце концов, Магнус был Верховным магом, а их так просто не убьешь — Алек не поступит так. Он не сможет. В этом Клэри была уверена. — Не беспокойся, Магнус не умрет, — сказала она, не раздумывая. Иззи не заметила ее язвительного тона. — Клэри… когда это… когда это все закончится… когда… — Если это все закончится, — прервала ее Клэри, сдерживая слезы, — Думаешь, у нас еще будет шанс? На другом конце повисла тишина. — Когда все закончится, — сказала, наконец, Иззи громко и уверено. — Я докажу тебе, что у нас есть шанс. Клэри положила трубку и сдержалась, чтобы не разбить телефон об землю. Вместо этого, она сделала несколько глубоких вдохов, один, два, три, пока не успокоилась. Люк как раз вышел из кухни и искал ее. — Мы скоро уходим. Они… готовятся к дуэли. Ты пойдешь? — Да, конечно. — Кто звонил? — спросил он, бросая взгляд на несчастную трубку, которую она яростно сжимала в руках. Она пожала плечами. — Никто.