собирая осколки

      Просыпается Юнги с именем своего бывшего на губах и стояком под одеялом. Ему снова снился Хосок, все было так прекрасно и мокро, что наивный Мин быстро повелся и даже забыл ущипнуть себя, дабы проверить реальность происходящего. А может, просто не хотел?       Собравшись с мыслями и смирившись с жестокостью этого мира, Ги прислушивается к тишине квартиры, что лишь иногда прерывается громким сопением Джуна. Остальные спят, как думает Юнги, а значит, у него есть шанс проскользнуть в ванную и подумать немного о Хосоке. Не первый раз уже такое случается, но Мин ничего не может с собой поделать – у него давно не было секса, а еще не хочется никого, кроме Хоби, что по мнению Ги вдвойне печально.       Из ванной Юнги выходит расслабленным, дрочка часто снимает напряжение, и все было бы хорошо, если бы не было так странно. Каждый раз, когда он себя ублажает, думая о Чоне, слезы сами по себе льются из глаз, а стоны наслаждения граничат с отчаяньем в голосе, и Юнги сам не может определиться, что же он, блять, чувствует.       - Утра, - слышится из соседней комнаты, стоит лишь закрыть дверь ванной. – Все нормально, Ги?       Джин. Как обычно – заботливая мамочка уже на кухне. Юнги идет на голос, вдыхая аромат любимого супа. Никто кроме Сокджина не знает точного рецепта приготовления, единственное, что известно наверняка – похмелье отступает мгновенно, стоит только съесть пару ложек.       - Все может быть нормально? – как-то обреченно вопросом на вопрос отвечает Мин. – Мы засадили ящик пива на троих, а ты, помнится, выпил из него всего пару бутылок. Все как обычно, - все же отшучивается он. – Сейчас испытываю острую потребность в твоей спасительной еде.       - Юнги.       - Да?       - Ты общаешься с Чимином?       Слишком неожиданно для Мина, тот губы поджимает, отводя в сторону взгляд, и это единственное, что он может. Сейчас на него направлена пара глаз, что, кажется, вот-вот пригвоздит парня к стене.       - С чего ты взял? – таки выдавливает из себя Юнги, но взглянуть на Джина не решается.       - Он звонил тебе ночью, а я имел неосторожность взять трубку. Помнится, ты чуть ли не клялся, что вычеркнешь его из своей жизни. Что же случилось, м? Решил, что раз уж Хосок не возвращается, так хоть со шлюхой получится?       - Джин, перестань, - сквозь зубы цедит Юнги, сжимая руки в кулаки, – мы давно не общались, я…       - Я думал, что ты изменился, Юнги, но ты все тот же эгоистичный мудак. – Джин отворачивается спиной, и жест этот явно означает конец разговора. Ах, всего каких-то полчаса назад все было еще сносно, но теперь, когда Джин вылил все это дерьмо прямо в лицо Мину, ему стало еще хуевее, чем неделю назад, пока еще не стало отпускать.       - Видимо, ты давно мечтал все высказать, да? – спустя минуту тяжелой тишины, Юнги все же подал голос. – Я понимаю, что поступил неправильно, что сделал Хосоку больно. Я все понимаю, Джин. И я бы хотел все изменить, но это не в моих силах. Да и Хоби слушать меня не хочет.       Юнги говорит спокойно, в голосе его чувствуется горечь, он старается сдерживать слезы, смотря в потолок. Сейчас Мин будто в пятом классе, а мать отчитывает его за плохие оценки. Примерно такое состояние. Стыдно.       - Скажи Джуну, что мне срочно нужно было домой.       Сегодняшний день с самого начала пошел по пизде. Что бы Юнги ни делал, как бы ни старался отвлечься – все безрезультатно, Хосок везде, Хосок всюду преследует его. Он в друзьях, вещах, в доме, в его голове. От него не спрятаться, но нужно ли? Чон стал составляющей Юнги. Их отношения были похожи на пазл, Хосок – дополнение картинки, которой был Мин. А теперь нихуя не понятно, что там вообще Юнги из себя представляет.       Быстро схватив свои вещи, Мин выходит из квартиры друзей, направляясь домой. Ливень все также заливает улицы города, но Юнги класть хотел на погоду, ему даже в кайф пройтись под дождем, зайти в квартиру, упасть у порога, заснуть и, может, умереть от холода.       Заходя под козырек подъезда, Ги начинает рыскать по карманам, но дрожащие пальцы совсем не слушаются, в итоге такие нужные сейчас ключи падают на грязные бетонные ступеньки. Юнги наклоняется, чтобы поднять связку, но его опережает парнишка, подошедший со спины.       - Господи, ты весь промок, что же ты творишь, а?       Обладателя этого голоса Юнги хотел бы стереть из своей жизни прежде всего.       - Какого хуя ты тут делаешь, блядь?       - Я написал тебе пять сообщений с просьбой встретиться и звонил раз десять, но ты был недоступен, поэтому…       - Я вроде ясно тебе говорил, чтобы ты пошел нахуй, разве не так, Чимин?       Юнги конкретно морозит, он хотел бы нагрубить посильнее, быть может, ударить, но сейчас его больше заботит входная дверь, что никак не хотела поддаваться, а не Пак, стоящий у него за спиной. Выхваченные ранее из рук Чимина ключи вновь оказываются у него, парень подхватывает Мина под руку и зубы стискивает, чувствуя смачный удар по печени, но в итоге лишь к себе сильнее дрожащее тело прижимает и к лифту ведет, слушая нескончаемый поток ругани в свою сторону.       Не так часто Пак бывал в квартире Мина, однако ориентируется в ней, как в своей собственной. Он заставляет Юнги раздеться и пойти в душ. За настойчивое «я с тобой пойду» получив бодрый пинок, Чим решает уйти на кухню и чутка похозяйничать, заварив чай, непонятно сколько стоящий уже в верхнем шкафчике.       Водой вместе с холодом смыло желание закопать Чимина где-то под мостом, но когда тот без спроса зашел в ванную, едва Юнги выключил воду, желание стало возвращаться.       - Охуел?       Не то, чтобы Мин смущался, нет. Он стоял полностью голый, защитная шторка была отодвинута. И пока полотенце ёрзало по телу старшего, Чимин, словно завороженный, смотрел в одну точку. Ту самую, по которой так скучала его задница.        - Ты хочешь мне взглядом отсосать или как? Вышел, блядь.       - Я..я просто принес тебе сухую одежду, - потерялся парень, наконец подняв глаза выше пояса, мгновенно столкнувшись с убийственным взглядом Юнги.       - Мне надо тебя отблагодарить? Уёбывай.       Чимин не стал усугублять. И так было ясно, что рассчитывать ему не на что. По крайней мере, сейчас.       - Нам нужно поговорить, - как только Юнги переступил порог кухни, в дверном проеме появился взволнованный Чимин. – А еще выпей чай, пожалуйста. Ты не должен болеть.       - Чимин-ни, кажется, ты совсем потерялся. Не тебе решать, что я должен, а что нет. И вообще, какого хера ты еще здесь?       - Нам нужно поговорить, - вторит Пак, садясь за стол.       Мин не смотрит на младшего, проходя на другой конец комнаты. Открыв холодильник, он выуживает какое-то рагу, что осталось после приезда матери, и ставит его на стол.       - Тебе не предлагаю.       - Я на диете.       - Ах, да, клиенты будут недовольны, заметив парочку лишних килограммов на твоем прекрасном теле, да?       - Прекрати.       - Говори, что ты там хотел, а то у меня из-за тебя аппетит пропадает. – Юнги подходит к окну и, приоткрыв его, спешит подкурить сигарету.       - Мы можем вернуть все на свои места?       - Нет.       - Почему ты так категоричен? Я ведь говорил, что, если ты будешь со мной, я брошу свою работу, Юнги…       - Ты мне противен, Чимин. Я не хочу иметь с тобой ничего общего, понимаешь? – Мин с легкостью произносит фразу, которую давно крутил у себя в голове: – Ты не Хосок.       - А тогда в клубе, когда я тебе отсасывал, ты говорил совсем другое, не помнишь? Ты сказал, что я лучше Хосока. – Обида и ревность бурлят в Чимине, напускное спокойствие быстро сходит с лица.       - Помню, как говорил, что твоя задница – самое грязное место Сеула. Ты элитная проститутка, Чимин-ни, вполне естественно, что и отсасываешь ты лучше, чем парнишка, который до меня связи имел только с девушками. – Мин обжигает пальцы о фильтр, затягиваясь последний раз, корчится и тушит сигарету в пепельнице. – Думаю, это все, что ты хотел?       - Юнги, я люблю тебя, всегда любил, почему ты не можешь быть со мной?       Встав со стула, Пак двинулся в сторону Юнги, и стоило ему только коснуться его руки своими пальцами, как эта самая рука уже сжимала его горло, а пепельный затылок был прижат к холодной поверхности стены.       - Я. Никогда. Не буду. С тобой.       Проговаривая каждое слово, Мин сжимал пальцами хрупкую шею все сильнее. Он был взбешен от настойчивости младшего, но еще больше раздражала его невозмутимая улыбка. Будто он ждал этого. Хотел.       - Ты ведь тоже любишь меня, - хрипло и почти неразличимо, но Юнги понял. Понял и руку убрал. Пак закашлялся, потирая пальцами нежную кожу, на которой наверняка останутся следы. Не впервой, бывало и хуже.       - Уёбывай.       - Юнги…       - Пошел нахуй, Пак Чимин! – уже кричал от злости старший.       - Я еще вернусь, Шуга-хён.       С улыбкой, будто ни в чем не бывало, Пак покинул квартиру Юнги. А тот еще долго приходил в себя, в частности из-за обращения, что употребил Чимин. Слишком давно это было.       Юнги давно не Шуга-хён.