собирая осколки

      - Ты ведь сознательно все это делал? – с некой усмешкой, смотря прямо в лицо любимого, спрашивает Хо.       - Хосок…       - Ты хочешь объясниться?       - Нет, я…       - Отлично. Передавай привет маме, хорошая она у тебя женщина.       Закидывая сумку на плечо, Хоби в последний раз окидывает ставшие родными квадратные метры. Как много радости, грусти и, в конце концов, слез повидала эта квартира. Кажется, пришло время прощаться?       Чужой взгляд отчетливо чувствуется затылком. Хосок аккуратно выкатывает чемодан на лестничную клетку, стараясь как можно меньше шуметь, ведь уже все-таки полночь, а живущая напротив бабка слишком уж не любит «голубых по соседству» и не упускает шанса до них доебаться. Вибрирующий в руке телефон приводит в чувство, заставляя вынырнуть из пучины раздумий, но Хоби нажимает на блокировку – нужно выйти из здания. Сейчас даже стены этого дома его чертовски грузят.       - Привет, мам. – На лице появляется улыбка, будто бы женщина сможет увидеть сына через простой звонок. – Как у вас дела?       - Все хорошо, Хосок-и, отцу намного лучше, мы можем отложить твой полет, если ты занят…       - Нет, мам, я вылетаю сегодня первым же рейсом, - твердо констатирует Чон.       - Но, сынок…       - Мам.       - Господин Чхве встретит тебя в аэропорту.       - Люблю вас.       Не дожидаясь ответа, Хосок сбрасывает звонок. Грудь вздымается от глубоко вздоха. Что это за чувство? Обида? Подкрадывающееся одиночество или..свобода? Как-то недавно, совсем каких-то три года назад он жестко так разочаровался в девушках, навсегда поставив на каждой из них крест с надписью «одноразовая» поголовно. Но кто же знал, что его «настоящая любовь» окажется такой редкостной сукой?       - Верни, блядь, наши общие воспоминания! – кричит он в никуда, отбрасывая пустую стеклянную бутылку в стену.       - Хосок-а, тише, нам же потом за это платить!       - Да поебать мне на деньги. Жалко только, что это стена, а не череп той смазливой суки! – пьяно продолжает Хо. – Ненавижу! Как же, блять, я ненавижу его! Их! Всех их ненавижу! Обоих ненавижу, понимаешь, Джин-и?       С крика Хоби резко переходит на всхлипы, а после его накрывает жесткая истерика со всеми из нее вытекающими. Час, два, да сколько уже времени прошло, как они в этом ночном клубе? Небольшая комната насквозь пропитана запахом алкоголя и мятного кальяна – именно так Хосок прощается со своим прошлым, как ему кажется, навсегда.       Сокджин сидит рядом и охуевает от происходящего который час, потому что для него, как и для его лучшего друга, измена Юнги стала ударом. Не таким, естественно, как для самого Хоби, но.       Вдруг Чон резко замолкает, в лице меняется и сквозь слезы в глазах всматривается в лицо друга, что уставился на него внимательно.       - Пообещай, что все, что с этого момента знаешь ты – не узнает больше никто, - беря в ладони лицо друга, требует Хосок.       - Что ты…       - Обещай.       - Конечно, Хос…       Договорить Чон ему не позволяет, грубо впиваясь в губы своего друга поцелуем. Простое прикосновение, что скорее означает скрепительную печать, нежели акт демонстрации своих чувств.       - Пойду-ка я попрошу повторить нам кальян, никуда не уходи, - говорит Хо, вставая с мягкого диванчика.       А Джин же до сих пор витает в прострации, и ловить связь с реальностью даже не пытается.

***

      Хосок внимательно вчитывается в новостной блог их университета, сам не понимая зачем, он ищет хоть какую-то информацию о Юнги. Признаться в этом он себе не может, спихивает все на глупые привычки. Мин часто мелькал в новостях универа, но сейчас о нем нет ни слова. Ничего интересного, - именно так думает Хо про себя, закрывая страницу.       Мать посматривает в зеркало, чтобы увидеть в нем сына, что сидит на заднем сидении авто, а спустя пару минут все же спрашивает:       - Что же все-таки у тебя случилось там, Хосок-и? Ты так и не сказал, почему хочешь перевестись в Японию.       - К вам ближе хочу быть, не нравится мне в Корее, - отвечает Сок, скрещивая на груди руки и откидываясь на спинку сидения. – Почему ты мне не веришь?       - Потому что знаю, что ты обожаешь родную страну и ни за что бы не изменил ей, - взволнованно настаивает мать, сводя брови к переносице. Нет, её Хосок бы так не поступил.       - Проблемы возникли.       - С учебой?       - Мам, перестань.       - Джунки, почему ты молчишь?!       - Нашему сыну не пять лет, он сам вправе решать.       На этом все и заканчивается, мать недовольно отворачивает голову в сторону окна, и в машине, наконец, повисает тишина. Каждый думает о своем. Женщина – что с ее мнением в семье явно не считаются, мужчина о том, что сегодня на дорогах подозрительно мало пробок, а Хосок же об Юнги универе думает. В его руках вновь появляется телефон, в строку поиска он вбивает запрос о том, как побыстрее перевестись в другую страну и возможно ли это вообще, и так и подвисает он, вчитываясь в информацию с сайтов, пока отец не останавливает машину у шикарного двухэтажного дома.       Пять лет прошло с того момента, как Хоби в последний раз бывал здесь. Дом принадлежит двоюродному брату отца Хо, он же по совместительству является главным акционером фирмы, что создал господин Джунки.       Ужин в компании родственников Хосоку дается легко, конечно, за пять лет многое изменилось, но семья есть семья, неловкость исчезла быстро. К концу вечера Хоби, наеденный до отвала, пробирается в комнату своего троюродного брата, словно в свою, и валится на постель. Когда сын хозяина дома выходит из ванной, в темноте он совсем не замечает лежащее на его кровати тело, однако Сок его, конечно, видит. Парень направляется к двери и клацает на ней замком, а после же подходит к шкафу и – о боже – стягивает с себя полотенце.       - Не подстраиваешься под культуру народа и бреешь лобок? – хихикает Чон, ведь с кровати открывается чудесный вид на голого братишку.       - Какого хуя ты тут делаешь, - запахивая полотенце обратно, возмущается парнишка. – Эта моя комната.       - Да ладно, а я-то думал, что это спальня твоих родителей. – Если бы это имело смысл в темноте, Хоби однозначно закатил бы глаза, но никто не оценит. – Я полежу тут, пока мои не соберутся домой. Не хочу в гостиной валяться, как-то некультурно.       - А следить тут за младшим братом – норма?       - Да чо волнуешься так? Будто я с тобой что-то сделаю, как только голым увижу. Окстись, не возбуждаешь.       - Чего?       Младший вылупил глаза, всматриваясь в темноту, и все же решился включить свет. Хосок недовольно щурился, следя за братом, который уже успел натянуть на себя боксеры, и постепенно покрывался слоями одежды одним за другим.       - У тебя есть девушка, Чонгук-и?       - Нет, - поглядывая на Хоби, отвечает парень. – А у тебя?       - Я гей.       Повисла неловкая пауза, Гук бы, может, пошутил даже на эту тему, но голос брата был слишком серьезным, чтобы над сказанным шутить. Поэтому все, что он смог осилить в ответ – невнятное мычание, будто Хоби только что сказал, что не ест кашу на завтрак. Будто для Чонгука это не открытие, такое вот простенькое будничное признание. Гей. Ну и классненько.       - И чо теперь? А парень-то есть?       - Д… Нет. Был. Расстались мы с ним.       - Почему?       Несмотря на долгую разлуку, Хосок действительно чувствовал себя в своей тарелке, чувствовал, что брату может рассказать о своей маленькой (целых 176 сантиметров) проблеме. Они не общались довольно долго, но до того, как Хо улетел обратно в Корею, братья были очень близки.       - Он изменил мне, - набрав побольше кислорода в легкие, на выдохе произнес Хоби. – А я ненавижу это.       - Он как-то оправдывался?       - Нет.       - Он тебя любит?       Все это время младший возился у зеркала, намазывая лицо какими-то кремами\лосьонами, а когда освободился, плюхнулся рядом со старшим, поближе к стеночке, подпер лицо ладошкой и внимательно уставился на брата.       - Хуй знает, раньше говорил, что любит.       - А ты его? – Молчание в ответ. – Хосок?       - Хён, малой, ты помнишь? Я старше тебя на два года, я хён. – Скривив губы, Хоби больно ущипнул брата за руку, но тот лишь рассмеялся. – Не знаю я, в общем.       - Любишь ты, - уже совсем спокойным голосом констатировал Гук.       - Да откуда ты знаешь? – Старший недовольно насупился, глянув на брата.       - А я и не знаю - чувствую. – Улыбка вновь возникла на лице младшего, и стоило только взглянуть на него, как слова из головы моментально вылетели, опровергать его «чувства» не хотелось       Ведь Хосок действительно до сих пор любил.       По приезду домой Хоби все никак не мог выкинусь из головы это чертово «любишь». Как испорченная пластинка, голос Чонгука в подсознании раз за разом воспроизводил одно и то же слово. Ни музыка, ни любимый сериал от мыслей о Юнги отвлечь не смогли.       Ни на следующий день.       Ни через неделю.       Он старался занимать себя хоть чем-то, но другая страна и родители не сильно-то и способствовали хоть малейшему изменению ситуации. Ни дня не проходило, чтобы Чон не думал о Мине. Словно чувствовал какую-то недосказанность, словно что-то забыл там, в Сеуле.       Или кого-то.       Много времени проходит, прежде чем он, наконец, решается.       - Джин-и, я прилетаю завтра вечером. Встретишь меня?