Никогда не прощу

      Их связали, и Сасори посмотрел на неё с таким выражением, словно она абсолютно безнадёжна. Словно она ещё безнадёжнее, чем он когда-либо мог предположить. А сам-то?! Без конца еле живой, то без чакры, то без сил, то ранен так, что едва может передвигаться! И он ещё смеет на неё так смотреть?!       — Два факта, — произнёс он вполголоса, когда Сакуру заставили встать с ним рядом. — Первый: нас взяли в плен. Второй: это никому не помогло.       Ей хотелось ударить его сильнее, чем тех, кто их схватил. Но он был прав на этот раз. Ситуация скверная. Под прицелом техник и оружия их вывели через южные ворота, приставили к стене. Сакура рванула плечо из ослабшей хватки своего конвоира, тот не рискнул тронуть её снова, он предупредительно положил руку на бинты катаны.       Число шиноби росло. Они покидали сожженный город и выстраивались на площадке.       Бойцами командовала высокая куноичи. Она раздавала приказы, потом двинулась сюда. Тяжелый плащ волочился по земле одним краем. Сакура слышала, как под её сапогами хрустит ледяная корка. Пахло гарью. Из-за городской стены выдувало клубы пепла, Сасори глядел на них, как завороженно смотрят люди на первый снег.       Сакура прошептала:       — Кто она?       — Сумико Ядзава — жемчужина элитных войск Сэнки.       — Прямо «жемчужина»?..       Сасори усмехнулся и качнул головой, это было что-то вроде: «я предупреждал». Сакура мстительно пнула его ребром ботинка.       Только этого им не хватало — элитных войск.       Вблизи Ядзава напомнила ей наставницу. Что-то в глазах. Что-то в неопровержимости движений. Волосы заплетены в грязно-русую косу. Куноичи махнула рукой, рядом возник помощник с круглым, полным взволнованной преданности лицом. Он застыл в ожидании приказа. Голос Ядзавы грянул с устрашающей силой:       — Верёвки проверил? Кто накладывал на него блокирующие ленты?       — Асу, госпожа, — отчитался помощник. — Он всё проверил, я тоже.       Жёсткий взгляд полоснул по Сакуре, и она бесстрашно посмотрела на Ядзаву в ответ. Это не длилось долго. Ядзава сняла перчатки, подошла к Сасори, заставила вытянуть связанные руки, проверила цельность лент, попробовала уловить ток его чакры. Она делала всё, что сделала бы Тсунаде: никому не доверяя, проверяла врага лично.       Помощник тоже собрал чакру в ладони и присоединился к проверке. Он долго обходил Сасори со всех сторон уже после того, как Ядзава закончила.       — Порядок, — отчитался он.       Ядзаву это не удовлетворило, она смотрела на Сасори, как на подлую головоломку.       — Как ты нас выследил?       — Сложно поверить, но я здесь случайно.       — Случайно? — Ядзава скривилась и снова глянула на его руки.       — Брось, Мико, — сказал Сасори. — Я обезврежен.       — Закрой свой лживый рот.       — Послать за господином Отто?.. — предложил помощник. Ядзава посмотрела на него без раздражения. Она сомневалась. Глубокая морщина пролегла меж нахмуренных светлых бровей.       — Не нужно, — произнесла она. — Проследи, чтобы в строю не болтали лишнего.       — Слушаюсь!       Помощник ушел. Ядзава подошла к ним вплотную, она заговорила шепотом.       — Как ты узнал, где мы?       — Что если я здесь по поручению Даймэ?       — Ты даже не пытаешься скрыть своё враньё.       — Всё равно не поверишь…       — Не поверю, — прорычала Ядзава. — Ты никогда не был частью общего дела. Ты на это не способен.       — Но вдруг?..       — Лучше признаться сразу, что ты здесь вынюхиваешь, Акасуна.       Сасори состроил невинное лицо, которое не раз заставляло Сакуру закипать. И что-то приятное было в том, что на сей раз он выводит из себя кого-то другого. Ядзава словно учуяла злорадство и уставилась на Сакуру.       — Что за девчонка?       — Наёмница. Служит мне.       — Имя?       — Сакура.       Презрение мелькнуло в карих глазах. Ядзава была похожа на Тсунадэ, но она не была Тсунадэ. По её приказу целый город сровняли с землёй, дома сожгли, жителей захватили. Она — враг. Сакура смотрела на неё, как на врага. Фантомное ощущение скопившейся в кулаках чакры вынуждало сжимать и разжимать онемевшие пальцы.       Сасори произнёс:       — Повторюсь, я здесь случайно. Мне не интересно, чем вы занимаетесь. У меня есть предложение.       — Какое?       Сасори улыбнулся — это больше напоминало порцию яда, чем улыбку.       — Отпусти нас. Я не останусь в долгу.       Он озадачил главнокомандующую, но Сакура не сомневалась, что если у той в самом деле есть хоть капля сходства с Тсунадэ, она не пойдёт на сделку. Ядзава сказала:       — Сейчас на всём материке не найдётся предмета дороже, чем твоя голова. Тебе нечего предложить.       — Это не предложение. Это предупреждение.       Ядзава прошипела:       — Я тебя не боюсь.       — Напрасно.       — Если я не смогу, то Отто разберётся с тобой.       — Но ты всё ещё его не вызвала. Почему? Он тоже не человек «общего дела»?..       — Всё-таки лучше тебе закрыть свой рот, — сказала Ядзава.       Она бросила ещё один настороженный взгляд на Сакуру, потом отвернулась и пошла к построившимся бойцам. Лицо Сасори тут же помрачнело. Пальцы с паучьей грацией отбивали ритм по костяшкам второй руки. Он сжал их. Потом цокнул злобно, как будто всё единожды пойдя не по плану, продолжало становиться хуже и хуже.       — Зачем ты угрожал ей? Думаешь, этот блеф может сработать?.. — прошептала Сакура. Сасори бросил на неё странный взгляд.       — Кто знает?..       Сакура очень в этом сомневалась. Она не хотела до последнего допускать мысли, что придется отложить спасение взятых в плен жителей города. Но сейчас нужно было спастись самим.       — Ключ у тебя в кармане? — прошептала она. Это был самый очевидный способ бегства. Сасори снова постукивал пальцами одной связанной руки по пальцам другой. Сакура коснулась локтем кармана его экипировки. — Здесь? — Он молчал. Она прошептала: — Ключом можно воспользоваться с заблокированной чакрой?       — Можно, — сказал он.       — Давай. Пока нас не обыскали.       — Нет.       Она сощурилась вопросительно. Сасори не реагировал. Она толкнула его локтем.       — Нет? Почему?       — Нас может выбросить в Сэнки.       — Какая разница, куда?!       — Я не пойду на это.       — Я не боюсь Сэнки! Нам нужно выбраться.       — Нет.       — Что значит «нет»?!..        Сасори взглянул на неё и сразу отвернулся. Похоже он действительно считал, что она ему «служит» или что-то в этом духе. Он не сводил глаз с Сумико Ядзавы, которая бродила впереди, будто всерьёз обдумывала его нелепую угрозу.       — Сасори.       — Тш-ш, — выдохнул он. — Молчи.       — Ты правда думаешь она нас просто возьмёт и отпустит?!       — Сакура, молчи.       Ядзава вскинула руку. Помощник подбежал к ней. До них обоих долетело приглушенное: «Отправляйся за Отто». Из рукава плаща в связанные руки Сасори скатилась серебристая ампула.       — Что за лекарство?.. — спросила Сакура. — Что ты колешь себе постоянно?!       Помощник побежал к дороге. Остановился. Повернул назад. Направился в обратную сторону. Размеренным шагом он шел к Ядзаве. Сакура чувствовала в нём какую-то борьбу. «Решил оспорить приказ?» — подумала она. Ядзава говорила с двумя другими шиноби. Обернулась к нему:       — Почему ты ещё здесь?       Помощник застыл перед ней. Его рука взметнулась, кунай вошел главнокомандующей в горло. Ядзава съежилась, сжала ладонью воздух рядом с его плечом, стала валиться вбок. Он сам заорал от ужаса, попытался извлечь кунай, на него бросились другие.       Сакура оцепенела.       — О господи, — выдохнула она. — Ты видел?!       Сасори схватил её за руку.       — Видел. Бежим.       Верёвки рассыпались на запястьях. Остаток ленты Сакура сдёрнула на бегу. Ближайший охранник скорчился, пытаясь извлечь из лица ядовитые иглы. Другого она отправила в нокаут. Вырвались.       Обратно через городские ворота, вдоль стены, через обугленный каркас старинного здания. Сакура указала на свалку ржавого железа. Они взобрались на крышу, перепрыгнули дальше. Топот доносился со всех сторон.       Пятеро шиноби проскочили мимо, не глянув наверх. Сакура попыталась прикинуть, как далеко можно пройти по крышам. Осторожно, проверяя балки на прочность, удалось пересечь ещё три квартала. Дальше по прогоревшей черепице идти не получилось. «Спускаемся», — прошептал Сасори. Сакура кивнула. Они бесшумно соскочили на землю.       Сасори ощупал взглядом улицу, свернул в дом, выглянул в пролом, оставшийся от деревянной двери. Они оторвались. Бежали каким-то чудом.       Кровь, брызнувшая из горла Ядзавы, до сих пор стояла у Сакуры перед глазами. Сасори полез в карман, достал перчатки, стал сосредоточенно застёгивать их.       — Как ты это сделал?       Он перебрал в воздухе пальцами и посмотрел на неё.       — Спрашиваешь так, будто я должен оправдаться.       — А ты должен?       — Ты мне не доверяешь.       — Нет, — сказала Сакура. — И не буду доверять ещё очень долго. Как ты это сделал? Как снял ленты?       — Ты про ленты, — вздохнул он, словно было что-то ещё. Сакура напряглась, вспоминая события последних минут, пока Сасори делал вид, что изучает обстановку. Он склонился к пролому, глядел туда с застывшим лицом, потом снова вздохнул и прижался спиной к стене. — У меня была ампула с кислотой. Использовал её аккуратно. Ещё вопросы?       — Да. В его руке скрипнула не надетая перчатка.       — Ну? Спрашивай.       «Спрашивай», — сказал он. Спрашивай. Как это спросить? Она не спрашивала этого у самой себя. Сакура прикрыла глаза на мгновение глубокого вдоха. — Скажи мне прямо. Ты на моей стороне?       — Ты это серьёзно?! — он взмахнул перчаткой. Его дыхание участилось. Он занервничал. Она знала, видела это. И он знал. Они словно слышали одни и те же мысли, думали одно и то же. Сасори наклонился вперёд, он больше не выглядел оскорблённым, но волнение не отступило. Он произнёс: — Если хочешь «прямо», уточни: что ты имеешь в виду?..       — Просто скажи мне.       — Что? Что я «на твоей стороне»?       — Пообещай, что ничего не выкинешь. Что мы заодно.       — Сакура.       Вот оно. Знакомая непреклонная нота. Теперь от него ничего не добиться. Сакура отвернулась. Рука без перчатки тронула напряженную лопатку. Сасори склонился сбоку от её плеча, заглянул в лицо. Они сцепились без слов — глаза в глаза. Ей не нравилось всё, что она читала в этом бегающем взгляде. И когда она уже собиралась оттолкнуть его, Сасори крепко схватил её за руку.       — Ладно! Хорошо. Раз ты так хочешь: я обещаю. Обещаю, — повторил он. — Видишь?.. К чему вообще этот разговор?       — Ты мне врёшь.       — Я не вру, — сказал он. Потом, глядя на её исказившееся лицо, добавил: — Сакура, прошу тебя, я не силён в подобных обещаниях.       Он ждал её реакции, потом вернулся к застёгиванию второй перчатки. Боевая привычка — надеть их для лучшей концентрации чакры. Ей показалось забавным, что он сделал это даже когда чакра заблокирована.       На тёмной экипировке проступало влажное пятно крови. Сасори вздрогнул, когда она его коснулась.       — Что ты делаешь?       — Швы разошлись.       Он смотрел на её руку, прижатую к животу. Качнул головой.       — Забудь о швах.       Сасори явно собирался стряхнуть с себя её руку, но почему-то замер. Они взглянули друг на друга. Чакра скрепляла повреждённую плоть. Потом Сакура почувствовала, как он накрыл её руку своей.       Сасори отвел глаза и выглянул на улицу. Там никого не было. Они оба знали, что поблизости никого нет. Путь свободен. Нужно идти.       «Но выбрала его. Почему?» — спросил Дейдара. Как объяснить, почему внутри у неё точно образовывалось бесконечное пространство при взгляде на его профиль? Или то, что ей просто нравилось ощущать сквозь ткань его тепло? Это нельзя объяснить.       Сасори сильнее сжал руку.       — Хватит. Береги силы.       Сакура чувствовала тепло его ладони.       — Хватит, — повторил Сасори. Кровотечение давно остановилось. На Сакуру внезапно нахлынуло смущение. Она не думала, что после всего произошедшего между ними такое возможно. Момент неподходящий. Она убрала руку в карман, спрятав в зажатых пальцах немного чужого тепла.       — Как нам выбраться?       — Перебираться через стену — рискованно. Попробуем пройти на север.       — Хорошо.       Сасори вышел на улицу. Она вышла следом.       Путь к северным воротам лежал через торговые улицы, плавно переходящие в жилые кварталы. По обе стороны полыхали деревянные дома. Жарко. Всё в дыму. Сасори двигался бесшумно по центру дороги, и глядя на него со спины, очень легко было представить, что это он сжег город. Сакура догнала его и пошла рядом. Пламя обглодало прилавки до железных опор. Совсем недавно здесь толпились люди. Горели праздничные фонари. В будке с выбитым окном наверняка продавали каштаны и сладкую картошку. Всех, кто здесь жил и трудился, гнали сейчас с холма. Сакура чувствовала физическую боль, думая об этом.       Сасори притормозил, он что-то услышал. Через секунду она тоже услышала: сквозь треск древесины пробился чей-то разговор. Они крались бесшумно вперёд, потом снова услышали голоса за тлеющей изгородью таверны. Сакура подобралась ближе, заглянула за угол, и сразу подняла вверх два пальца, чтобы Сасори знал точное число противников. Те ни о чем не подозревали: ближний копался в куче награбленного добра, тот, что подальше, сидел на земле, стиснув руками голову.       — Будешь? — сказал ближний. В руке у него была обугленная шпажка.       — Что-то мне не хочется, — подал голос второй. Сакура собрала чакру в кулак, на случай, если её обнаружат и стала медленно отступать.       — Шфкусное… Хочеф?       — Не хочу. Свалить бы отсюда скорее.       Тот, что сидел на земле вдруг поднял голову, Сакура успела спрятаться. Раздалось шарканье. Она пятилась назад к дороге.       — После Скрытого Лагеря всё — цветочки, — сказал кто-то из них. Ей послышалось, что он сказал именно это, но, должно быть, он сказал что-то другое. Она застыла. Повисла тишина. Чакра искрила в сжатом кулаке, готовая вырваться. Они слишком долго молчали, что-то шуршало. Она не выдержала и снова глянула за изгородь. Теперь оба копались в куче вещей.       — Ты там был?       — Ага. Меня после и перевели в элитку.       — И ты был под руководством самого генерала Ёсино?!       — Ага.       Сакура забыла, что нужно оставаться незаметной. Она чуть не вывалилась из укрытия, чтобы лучше слышать этот разговор. Что это за генерал? Она о таком не слышала! Её искажённое гримасой сомнения лицо высунулось из-за угла. Появился Сасори, поглядел на неё вопросительно. Сакура приложила указательный палец к губам. Он, ничуть не заботясь о безопасности, шагнул раздраженно ближе, уставился на мародеров, а потом на неё. Он перерезал воздух ребром ладони: «Уходим!» — означал этот жест. «Слушай», — сказала ему Сакура, постучав двумя пальцами по мочке уха. Шиноби копошились, один выудил из горы вещей почерневший нож.       — Ого-о!       — Дай гляну! Дай!       — Он мой!       — Дай, ну? Я только посмотреть! Дай!       — Уходим, — прошипел Сасори прямо ей на ухо.       Сакура мотнула резко головой.       — Нет, — шепнула она. — Послушай, о чём они говорят.       Он прислушался. Шиноби притихли. Тот, что был ближе выхватил у второго нож.       — Тсе-е… Фуфло. Вот у генерала Ёсино нож, так нож!       — Хороший нож!       — Фуфло!       — Хороший!       — Что за генерал Ёсино? — произнесла Сакура беззвучно.       — Я не знаю, — ответил Сасори одними губами.       — Фуфло твой нож…       — Ну и дай сюда!       — Вот у него нож, а это так!       — Ну и дай!       — Генерал Ёсино…       — Что мне твой генерал Ёсино?! Отдай говорю, я первый взял!       Сакура видела, что Сасори теряет терпение, но она не могла упустить важную информацию об этом неизвестном генерале.       Тот, что с ножом, махнул лезвием так, словно хотел им ударить, а потом швырнул под ноги товарищу.       — На, подавись. А скажешь ещё что про генерала, я нож тебе в глотку вгоню. Он мне жизнь спас. Если бы не он, Скрытый Лагерь может и усто…       Шарахнул взрыв. Ударная волна вздыбила землю, всё подпрыгнуло, перевернулось. Сакура очнулась и вскочила на ноги. Послышались выкрики, сюда мчались отряды, но она пыталась разглядеть в дыму тех двоих. Площадку, где были мародёры, погребло под обломками таверны, она кинулась туда, ища в пыли человеческое тело. Сасори раздражённо отряхивал свою одежду, потом он вдруг оказался рядом и рванул её за собой. Она выдохнула:       — Постой. Я должна узнать…       — Нет времени.       Сасори потащил её к торговой улице. Она едва переставляла ноги. Звуки в голове пытались сложиться в цельное предложение. Она не могла понять. Шиноби сказал «скрытый лагерь», но что он имел в виду? Сасори вёл её за собой. Заряд чакры просвистел справа от них и снова шарахнуло. Сакура сплюнула песок, вскинула голову, увидела: враг стоит на крыше.       — Я достану.       Сасори не возражал. Она сорвалась с места. Совершила несколько прыжков, потом у самой стены замахнулась и выпустила плотный заряд чакры, тот ушел под фундамент, Сакура отскочила назад, здание взлетело на воздух. Взрывник поднялся из кучи обломков. Сакура разбежалась, взмахнула кулаком, отправила его спиной в единственную устоявшую стену. Он отлетел, снова зашевелился, она схватила с земли прут и пригвоздила его к камню железной петлёй. Шиноби барахтался, пытаясь разогнуть железо. Сакура обернулась: ещё два тела на земле. Она не видела, что случилось, Сасори расправился с ними. Те были мертвы.       — Возвращаемся, — скомандовал он. — К южным, быстро.       Они побежали. Сакура вернулась мысленно к разговору: генерал Ёсино. Что за генерал? Как он связан с лагерем?       — Налево.       Они нырнули в дым. Отовсюду доносились голоса и топот. Трое шиноби вылетели прямо на них, один дёрнулся, чтобы подать сигнал. Иглы молниеносно впились ему в горло.       — Сюда! — заорал другой, прежде чем рухнуть.       Сакура замахнулась, приложила последнего точным ударом. Все трое лежали в пыли. Слишком много. Их слишком много, вдвоем не управиться. Нужна передышка. Дальние атаки продолжали сыпаться наугад: техника молнии угодила в деревянную будку, обратив её в горсть пепла.       Они спрятались в сарае. Сакура прижалась спиной к стене. Дыхание восстанавливалось.       — Дело плохо, — сказал Сасори. — Нас прижмут.       — Тогда давай используем ключ.       — Нет.       — Ты без чакры! Можешь предложить что-то ещё?!       Его челюсти сжались от раздражения, Сасори упёр в неё предостерегающий взгляд, словно она обозвала его беспомощным. Это было не так, но глупо отрицать, он не мог вести полноценный бой!       Он стал ходить туда-сюда. Сакура следила за ним глазами.       — Ты слышал их?       Он остановился, посмотрел на неё, потом снова стал ходить. Сакура повторила:       — Ты слышал?       — Что именно?       — Они сказали про лагерь. Но отсюда, до лагеря… Я не понимаю, — произнесла она тихо и вновь подняла на него глаза. — Я не понимаю!       Сасори смотрел на нее, потом хмуро упёрся в деревянную опору и принялся барабанить по ней пальцами. Он думал, как выбраться, но Сакуру не заботило собственное спасение. Она пыталась понять, про какой ещё Скрытый Лагерь могла идти речь.       — Мы сейчас в двух днях пути от лагеря. Они не могли…       — Какое нам дело?       — Мне есть дело! Слышишь?!       Сасори приоткрыл рот, стоял, не издав ни звука и смотрел на неё шальными глазами, словно вот-вот что-то ей сообщит, но потом он совершил короткий вдох, сомкнул губы намертво и отвернулся.       — Что? — выдохнула Сакура. — Что ты хотел сказать?       Она всплеснула руками, пытаясь выбить хоть какой-то ответ. Улицу осветила вспышка пущенных сигнальных искр. Их обнаружили. Сасори снова развернулся к ней. Его охватившая расширенный зрачок радужка метнулась вправо и влево, потом взгляд зафиксировался на её лице. Стало страшно. Ей вдруг показалось, что Сасори скажет что-то ужасное. Он проговорил:       — Если появится Отто Хираи — беги.       — Что?!..       — Беги, если он появится. Ничего не жди. Не оглядывайся, просто беги. И плевать на всё остальное.       Сакура яростно сжала кулаки. Кровь бурлила.       — Бежать?! Ещё будут приказы?! Я не собираюсь!       — Ты это сделаешь, поняла?       — Ни за что!       Крики с улицы звучали уже под самой дверью. Сакура приготовилась биться. Она смотрела то на дверь, то на Сасори, собирая в кулаках чакру. Бежать! Размечтался. Слух различил голоса минимум пятерых врагов. Дверь распахнулась. Шиноби Принятия ворвались в дом. Техники затрещали, метнулись к ним. Сакура уклонилась от сюрикенов, прыгнула в сторону. Огненный вихрь лизнул щёку, дом полыхнул. Прямо перед ней очутился шиноби, в руках которого сверкала молния, словно свёрнутая в клубок — ни уклониться, ни отбить.       Сакура отскочила, прижалась к полу. Сасори оказался за спиной одного из врагов: быстрое движение лезвия, и внутренности, словно через дыру в мешке, вывалились из распоротого брюха. Сакура раздавила чьи-то хрупкие рёбра. Техника молнии разорвалась прямо в руках противника, ударила в крышу, стало светло, через дыру полезли новые враги. Сасори пропустил удар, его сбили, он пытался подняться. Порция сюрикенов впилась в плечо, огонь мчался на неё с левой стороны, и Сакура ощутила на языке холодный привкус смерти. Чакра гудела в кулаке: всё, что оставалось — бить. Бить наугад. Она замахнулась. Огонь ударил в неё.       Сасори поднял руку. И она увидела, как всё, что было вокруг: опоры, стены, деревянные половицы, вместе с вбежавшими в дом людьми, вместе с воздухом, огнём, вместе, казалось, с самим пространством, задрожало, скукожилось, стало терять форму и лавиной покатилось в стороны, снося всё на своём пути. Это месиво из людей, досок, кирпича, железа с рёвом перемололо стены, дорогу, фонарные столбы, а потом лишилось инерции и развалилось в бесформенные кучи. Тишина задрожала. На крышах домов стали появляться фигуры. Кто-то показывал на них пальцем, в небо ударил очередной сигнальный столп.       Они были в центре воронки. Сасори поднялся с земли, их взгляды встретились с безмолвной осторожностью. У Сакуры под ботинками скрипнуло крошево раздробленного кирпича. Она моргнула. Потом ещё раз. Потом опустила взгляд на свои руки — кулаки всё ещё были сжаты, чакра пульсировала в костяшках, готовая к удару, которого так и не случилось. Она снова посмотрела на него, с трудом разомкнула сухие губы. Шиноби Принятия подбирались ближе, не решаясь напасть, они пялились с крыш, собирались группами. Сасори подошел и рванул за собой её онемевшее тело.       Сакура споткнулась о груду кирпича, едва не упала, но он дёрнул её сильнее, заставляя двигаться. Мир всё ещё колыхался перед глазами, как после сильного удара. Ноги, наконец, понесли ее вперёд.       Воронка позади уже заполнялась движением.       Враги спускались с крыш осторожно, как звери, окружившие что-то непонятное и опасное. Они переговаривались, жались друг к другу. Кто-то сложил первую печать и столп воды вместо её открытого плеча ударил в невидимую преграду. Сасори болезненно встряхнул рукой, словно атака угодила в неё. Сакура не понимала, как это работает, она просто побежала быстрее. Под ногами хрустели доски, стекло, черепица.       Они нырнули в квартал чайных домов. Разодранные вывески, кровь на стенах — здесь кто-то пытался дать отпор. Двое шиноби вывернули из переулка, складывая печати: пламя вспыхнуло между их ладонями. Сакура вмазала по земле, шиноби подбросило в воздух.       С крыш срывались первые атаки. Враги возникали со всех сторон. Путь вперёд был закрыт, но Сасори упорно тащил её туда. Те, кто ждал их в конце улицы бросились навстречу. Пятеро или шестеро, и сколько ещё на крыше? Сакура не успевала считать, их были десятки. Бежать некуда. Сасори остановился.       — Здесь, — сказал он. — Хорошая точка.       — Здесь?       Сакура лихорадочно фиксировала позиции врагов. Их зажали в кольцо. Сасори закрыл глаза. Он не видел атаку, Сакура дёрнула его за рукав, и они вдвоём вжались в стену. Землю, на которой они только что стояли, вспорола остроконечная волна.       Он выдохнул:       — Кто это сделал? Кто именно?       — Девчонка с лентой.       — Та?       Сасори ухватил клочок воздуха перед собой, словно словил крошечное насекомое.       — Попалась, — прошептал он. Следующая волна скосила всех, кто стоял на крышах по правую сторону. Те, кто стоял слева — успели пригнуться. Куноичи, с развевающейся красной лентой на шее, снова собрала чакру, развернулась и ударила по своим. Сакура приготовилась атаковать тех, кто заходил со спины. Больше нет причин экономить чакру. Они уже наделали столько шума, что хуже стать просто не могло. Удар превратил в руины половину улицы. Шиноби выползали из-под обломков. Сакура уже не в первый раз пожалела, что не взяла с собой сыворотку против генома бессмертия. Она приготовилась бить снова. Первый показавшийся шиноби поднял с земли катану и снёс головы двум товарищам. Сакура обернулась. Девчонку с лентой убили. Сасори «поймал» себе новую игрушку. И вдруг Сакура обнаружила, какой хаос воцарился в стане врага. Они не понимали, кто свой, кто чужой. Попробуй, сложи печать, когда сосед в любую секунду может всадить тебе нож в горло. Сасори кивнул в южном направлении, дорога была расчищена.       Они побежали.       Сигнальные вспышки взмывали в небо одна за другой. Поджидавшие их в переулке шиноби вместо того, чтобы напасть сцепились между собой. Сасори снова поймал их. Как? Те, словно безумцы, рвали на части товарищей и самих себя. Они делали это без единого вскрика боли. Сакура отвернулась. Её мутило. Она вдруг поняла, каким образом он погубил сотню мирных жителей — он заставил их убивать друг друга.       Шаг Сасори замедлился, он тяжело дышал, ему не так просто давались эти жуткие фокусы. Впереди показались южные ворота, и он остановился, прислонившись плечом к городской стене.       — Ты помнишь, что я сказал про Отто?       — Я не побегу.       Она собрала в ладони чакру, чтобы поддержать его, как поддерживала Гаару в Скрытом Лагере, когда тот воздвиг стену из песка. Сасори качнул головой.       — Не поможет. Я использую материю, не чакру.       — Но чакра к тебе тоже вернулась, — осторожно сказала Сакура. — Давно?       Она залатала собственное бедро и теперь залечивала царапину на его предплечье. Вопрос сорвался с губ естественно, словно она могла рассчитывать на честность. Ей самой показалось это наивным, и она была удивлена, что после долгой паузы и молчаливого изучения её лица Сасори кивнул.       — Какое-то время назад, — сказал он негромко.       Что же произошло? Как он избавился от печати раньше срока? Мон лично заверял её в надёжности собственной техники. Она чувствовала: ответ на поверхности.       Сасори ждал, спросит ли она что-нибудь ещё, но она не решилась. Он оттолкнулся от стены и двинулся к воротам. Охраны не было. Они вышли, стали спускаться по дороге.       У обочины кто-то был. Тёмная широкая фигура, длинная коса. Рана на шее Ядзавы затянулась. У её ног, свернувшись в защитную позу, лежал окровавленный помощник. Ядзава отняла ладонь от его плеча и поднялась на ноги.       Сасори выругался. Его пальцы сжались. По земле поползла сверкающая ледяная корка.       — Назад! — скомандовал он.       Сакура отскочила. Лёд взвился шипами в воздух, так быстро, что ей показалось, будто они не выросли от земли, а просто возникли. Её ноги едва коснулись твёрдой почвы и снова пришлось отскакивать. Сасори остался по другую сторону ледяной полосы. Ядзава их разделила. Он уворачивался, шипы разорвали край его плаща. Очевидно, он не мог «поймать» Ядзаву, или с ней это было не так просто. Сакура не стала бить напрямик. Она прикинула расстояние и вдарила по земле, запуская длинную ломанную трещину. Ледовая полоса раскололась. Ядзава чуть было не угодила в ловушку и уставилась на Сакуру со смесью злобы и неверия. Тоненькие острые льдинки ринулись в ее сторону, Сакура ни за что не успела бы отскочить, если бы Сасори не рванул её, словно куклу, простыми привычными нитями чакры. Она возмущенно глядела на него из положения лёжа, потом вскочила.       — Какого чёрта ты прицепил их на меня?!       — Ты пропустила атаку. Соберись.       Пальцы Сасори дёрнулись, будто он поймал в воздухе едва видимую нить. Ледяные шипы, выросшие вокруг него, дрогнули и с треском развернулись — не все, только крайние, те, что Ядзава пустила ему под ноги и в спину. На миг показалось, что лёд сам передумал, и острые иглы ринулись обратно прямо в свою хозяйку. Ядзава успела вскинуть руку, перед ней мгновенно выросла мутная ледяная пластина, шипы врезались в неё и рассыпались колкой крошкой. Один осколок полоснул её по щеке. Она даже не моргнула, только нож в её руке описал короткую серебристую дугу, и следующая волна льда уже мчалась на них сбоку.       Сасори отшатнулся, Сакура перепрыгнула через хрустнувший под ступнями лёд. Ядзава сменила стойку, её атаки были самыми быстрыми, какие Сакуре приходилось видеть. От земли Сасори поманил пальцами нечто непроницаемо черное, материя сложилась в сверкающий ромб, а затем ринулась напрямик, словно снаряд. Возникшая ледяная преграда разбилась на мелкие осколки, но следом возникла ещё одна, и ещё, они вырастали одна за другой, так что материя в конце концов потеряла инерцию и Ядзава попросту отскочила в бок. За её спиной взвилась чёрная плеть, но тоже ударила мимо.       У Сасори явно кончалось терпение.       — Слишком долго, — прошипел он. — Держись.       — Что ты задумал?..       Сакура едва успела это произнести и ей сразу стало плохо. Завибрировал воздух. Под ногами разошлись трещины. Сакура вспомнила это ужасное ощущение, словно в твое тело проникает нечто отравленное, она уже испытывала на себе эту технику. Материя сочилась из расколов, сливаясь в узловатые тени, бессчетное количество рук вцепилось в Ядзаву, она отбивалась, выпутывалась, резала их длинным серебристым ножом, но её в конце концов прижало к земле. Куноичи поморщилась, прежде чем улыбнуться и напрячь мышцы под пластами материи, не позволяя себя раздавить.       Сакура чувствовала, что её вот-вот стошнит. Хорошо, что она ела одну только чёрствую лепешку. Сасори опустил руку: пространство перестало гудеть, земля — вибрировать. Он подошел к Ядзаве.       — Я ведь предупреждал.       — Давай быстро, — сказала она. Даже пока она лежала на земле, на её фоне Сасори казался подростком. Сакура приблизилась к ним.       — Мико хочет, чтобы я всё для неё упростил.       — Мы так не поступим, — сказала Сакура. — Мы не будем добивать лежачего.       — Думаешь? — сказал Сасори.       Взгляд Сакуры случайно пересёкся с хитрыми тёмными глазами куноичи. Те сощурились, стали похожи на две чёрные прорези.       — Она не наёмница, — сказала Ядзава. Воздух словно затвердел на мгновение, как при ударе взрывной волны. Руки сдавливали главнокомандующую. Сакура видела множество разных техник, но на эту, почему-то, не могла заставить себя смотреть. Было что-то противоестественное в её природе. Ядзава смотрела на Сакуру с земли. Въелась в неё своими страшными глазами-щелочками. И Сакура вдруг выпалила:       — Что вы знаете о Скрытом Лагере?       — О Скрытом Лагере?..       Сасори дёрнулся, Ядзава пугающе и злорадно рассмеялась.       — Почему ты спрашиваешь об этом меня? Рядом с тобой человек, который наверняка знает больше.       — О чём она говорит?       — Откуда мне знать?.. — сказал Сасори. Ядзава глухо посмеивалась, судя по истончившемуся голосу, кукольные руки душили её.       — Перестань!       — Она сама попросила. Если упустит меня, её ждёт смерть похуже.       — Тебя она тоже ждёт, — прохрипела Ядзава и закашлялась на последнем слоге. Потом её губы переломились улыбкой. — Его больше нет, — просипела она из-под давления материи. — Твоего Скрытого Лагеря. Он уничтожен.       Это был какой-то бред. Он не мог быть уничтожен, она была там не больше семи часов назад. Ничего не складывалось. Ядзава хотела её обмануть. Сакуру тошнило. Проклятая чёрствая лепёшка просилась наружу. И Сасори молчал. Почему он молчал? Сакура сделала шаг назад, пытаясь поймать внутреннее равновесие. Тошнота усилилась. И вдруг словно свет пролился на тёмную поверхность. Сакура подняла полные ужаса глаза.       — Чёрствая лепёшка… — выдохнула она. — Чёрствая лепёшка! — вскрикнула она и теперь уже посмотрела на Сасори так, словно только что его обнаружила. Должно быть она выглядела обезумевшей, потому что он наклонил голову и произнёс:       — Ну, что такое?       — Почему лепёшки были чёрствыми?       — Какие лепешки?       — Которые я взяла с собой! Я собрала сумку в день, когда мы должны были встретиться! Так почему через два часа лепешки стали чёрствыми?! Сколько я спала на самом деле?       — Два часа.       — Сколько.       — Два часа.       — Я возненавижу тебя, если ты обманул. Я тебя возненавижу.       — Уже поздно, — сказал Сасори. — Поздно ненавидеть.       — Сколько?! — заорала она так, что где-то вдалеке грянуло эхо.       Вот почему она очнулась такой голодной! Она не ела несколько дней! Она была без сознания несколько дней! Он сам прервал свой ток чакры! Он усыпил её! Обманул! Он снова её обманул! Сасори помолчал ещё немного, но всё-таки произнёс:       — Пять дней. Под сывороткой, которая замедляет сердцебиение.       — Пять дней?! И за это время?..       — Она определённо не наёмница, — усмехнулась Ядзава.       — Скрытый Лагерь пал? — выдохнула Сакура. — Это правда?.. — она повернулась к Ядзаве, потом обратно к Сасори. — Скажи мне. Скажи мне!       Он молчал. Потом его голова качнулась.       Из горла Сакуры вырвался липкий звук, как бывает перед оглушительной истерикой, но она не ощущала подступивших к горлу слёз. Ничего, кроме шока.       — Они отступили, — сказал Сасори. — Твои друзья не обязательно погибли.       — Зачем, ради всего святого, ты так поступил?!       — Я не знал, что так будет.       — Не знал?! И это, по-твоему, объяснение?!       — Я и не пытаюсь ничего объяснить тебе! Это было неизбежно! И я их предупредил!       — Предупредил?! Лагерь пал! Ты усыпил меня! Я должна быть там!       Он остановился, шагнул в её сторону. Он и сам был в ярости, хотя не имел на это права.       — Правда? — выдохнул он. — И что я должен был делать? Отпустить? А потом — что? Сидеть и ждать, и ждать, и ждать тебя бесконечно! Даже когда я уже пойму, что тебя нет?!       — Ты не понимаешь, что сделал! Ты не понимаешь! Я не игрушка! Не кукла!       — Кукла — расходный материал в бою.       — Ты не можешь контролировать меня! Я тебе не принадлежу!       Сакура закрыла руками лицо и стояла так какое-то время. Сасори молчал.       — Что в свитке сообщений?       — Список погибших. Дейдара написал его.       — Я хочу видеть.       — Мы здесь уязвимы.       — Дай мне свиток!       Она стояла с протянутой рукой. Сасори запустил руку под полу плаща, вынул потрепавшуюся тубу. Сакура развернула бумагу быстро, не пытаясь подготовиться. Она заскользила глазами по именам, пока взгляд, наконец, не остановился.       — Кто-то важный? — сказал Сасори.       — Да.       — Мне жаль, Сакура.       — Тебе не жаль. Ты никогда не жалеешь о своих мерзких поступках.       — Конечно жаль! — воскликнул он. — Если бы эти кретины отбили атаку, мне бы не пришлось перед тобой объясняться.       Сакура качала головой, остекленело глядя на него. Сасори всплеснул руками.       — Как бы то ни было… Мы должны отложить это, слышишь? И уйти отсюда прямо сейчас!       — Нет. Ничего мы не отложим. Я не хочу тебя видеть.       — Брось, Сакура. Мы это проходили.       — Я не хочу тебя видеть! — заорала она. — Ты меня слышишь?! Я больше никогда не хочу видеть тебя!       — О! Так ты всерьёз!       — Более чем!       — Не хочешь! Хорошо! Мы больше не увидимся, я тебе гарантирую!       Она убрала свиток к себе в сумку.       — Я должна найти Дейдару.       — Уж он тебя пожалеет, — сказал Сасори. — Вперёд. Найди его. Найди Дейдару.       Они выдохлись. Сакура быстрым движением вытерла глаза. Пыл ссоры уходил на дно, список имён всплывал на поверхность. Ещё была надежда, что Дейдара ошибся. Она не могла принять того, что прочла. Этого не могло случиться. Слёзы снова скопились перед глазами, и она снова их стёрла. Нужно решать что-то. Действовать. Нельзя здесь оставаться. Они с Сасори посмотрели друг на друга. Он подошел.       — Не смей мне врать, — сказала Сакура. Он вяло пожал плечом, как будто не слишком был уверен в подлинности своего обещания. Сакура хотела знать больше о том, что произошло с Лагерем, но им уже давно следовало убраться отсюда. Сасори кивнул в сторону Ядзавы.       — Её нужно убить.       Куноичи была прижата к земле. В бою Сакура, не задумываясь, нанесла бы Ядзаве смертельный удар, но вот так, добивать поверженного врага было не в её правилах. Сасори ждал. Сакура знала, что он прав, что вариантов нет. Она кивнула. Сасори направился туда.       Сакура смотрела ему в спину. Сасори шёл по неровной дороге, между клочьями пожухлой прошлогодней травы, перемешанной с серым пеплом, и вдруг его тело дёрнулось, плащ взметнулся, фигуру перекосило в воздухе, а затем с силой ударило в землю. Сакура даже не сразу поняла, что случилось, она вздрогнула и в следующую секунду её срубило ледяной техникой.       Холод впился в кожу. Сакура сплюнула набившуюся в рот грязь. Попыталась отскочить с линии атаки, но её мгновенно сковало кольцами льда. Ни шевельнуться: она стояла на коленях, руки прижаты к телу. Сасори лежал на земле, он не пытался подняться или перевернуться на спину. Сумико Ядзава возвышалась над ним, словно безжизненный колос. Три фигуры сошли с дороги и двигались сюда. Две суетливые по бокам, и одна медлительная и плавная в центре — мужчина в тёмной генеральской экипировке. Сакура сразу поняла, кто он. Он шёл сюда без спешки, остановился рядом с Ядзавой, и качнулся вперёд-назад на каблуках, запачканных грязью сапог. Его лицо казалось пугающе знакомым и незнакомым одновременно. Сакура видела, как Ядзава сжала в кулак опущенную руку.       — Что у тебя случилось? — сказал генерал Отто Хираи, заглядывая Ядзаве в лицо. — Я оставил тебе половину армии. Этого мало, чтобы твои люди не прибегали позвать меня на помощь?       — Пришлось. Акасуна сбежал.       — Как же он сбежал? Ты разве не связала его?       — Связала, господин комендант.       — Если бы ты его связала, он бы не сбежал.       С этими словами генерал склонил голову над Сасори, и улыбнулся.       — Я научу тебя, как правильно связывать кукольника, Сумико, — сказал он. Сасори через усилие приподнял голову. Его взгляд метнулся к Сакуре, она хотела крикнуть, но почувствовала, что не может разомкнуть собственные губы. Генерал Отто вздёрнул Сасори за рукав, перехватил кисть, раздался хруст, и Сасори закричал. Отто сломал ему пальцы. Проверил не осталось ли целых, снова перехватил, снова хруст. На этот раз Сасори не издал ни звука. Слёзы застыли в глазах Сакуры, не смея скатиться вниз. Отто отпустил искалеченную левую руку, переступил через Сасори, взял аккуратно правую.       — Нам нужны обе руки, — пояснил Отто. — Когда связываешь кукольника, одной недостаточно.       Его закованный в кожаную перчатку кулак сжался вокруг указательного и безымянного, крутанул их, словно рычаг, кровь потекла по запястью. Отто перехватил следующий. Сасори уткнулся в землю лицом.       — Видишь? Это не сложно.       Сакура закрыла глаза, но не могла закрыть уши. Она всё слышала. В местах, где лёд впивался в кожу, её тело было истерзано от неосознанных рывков. «Не смей жалеть себя, смотри и думай, что делать», — прорычала она мысленно и открыла глаза. Сасори лежал на земле. Отто ударил его ботинком в живот, потом снова, Сасори лежал молча и неподвижно, словно был без сознания.       — Держишься с достоинством, да? — сказал Отто. — Это ненадолго.       Он обошел Сасори кругом. Потом поманил жестом одного из своих подопечных.       — Дай-ка сюда, — скомандовал он и не глядя протянул руку. Шиноби подбежал и вложил в неё рукоять канабо. По поверхности дубины поползла вязкая чёрная субстанция. Отто замахнулся, и Сакура услышала хруст. Её глаза оставались распахнуты, но она ничего не видела, она словно смотрела сквозь происходящее, без возможности сфокусироваться. Когда она заморгала, слёзы замёрзли на щеках. Отто снова обходил лежащего на земле Сасори. Он оценивал проделанную работу.       Канабо опустилось ещё раз, теперь уже с сухим, тупым звуком, и Сакура наконец увидела: не удар вообще, а то, как коротко подломилось под ним тело. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, она даже не могла закричать, чтобы отвлечь Отто на себя. Потом Отто протянул канабо обратно своему человеку.       — Дальше сами, — сказал он. Шиноби набросились ударами на неподвижное тело. Сакура разобрала стон, от её рывка треснуло кольцо льда.       — Господин, — вмешалась Ядзава. — Мы должны передать его Даймэ. Если он умрёт…       — Если он умрёт, никто об этом не узнает. Для Даймэ будет лучше, если Акасуна никогда не вернётся. И для меня тоже.       — Слушаюсь, — сказала Ядзава и покорно склонила голову. Отто всё-таки отогнал своих шиноби жестом. Он склонился над Сасори.       — Быструю смерть я тебе тоже дарить не собираюсь.       В руке генерала был какой-то предмет. Что-то похожее на ленту, блокирующую чакру. Эта лента казалась живой, она по-змеиному извивалась в руках Отто.       — Последний штрих, — сказал он. Лента обернулась вокруг Сасори, она словно впиталась в него, он скорчился и затих. К Сакуре вернулся контроль над собственным телом. Нити чакры оборвались. Сасори лежал без движения. — Если дотянет до базы — бросьте ко всем. Он там отлично проведёт время.       — Сделаю.       Отто повернул голову.       — Это что? — кивнул он на Сакуру.       — Городская шлюха, — сказала Ядзава. — Тоже кое-что умеет.       Отто сморщился от отвращения, словно его вот-вот вырвет.       — Туда же, — сказал он. — Туда же её, в общую кучу, — махнул рукой, уже отвернувшись, и зашагал первым к дороге.

***

      Дейдара не любил такие моменты. Ситуация неприятная: девочка умерла, Тен-Тен расстроена, чем тут поможешь? Он собирался уйти сразу, как отведёт её к палатке, но зачем-то решил зайти, посидеть немного, убедиться, что она успокоилась или что-то в этом духе. Нужно было уйти. Сейчас бы спал без задних ног в палатке Сакуры или мог бы прогуляться.       Он вздохнул, бросив безнадёжный взгляд в сторону сидящей на кровати Тен. Когда они пришли, она сразу забралась туда, поджала ноги и затихла, и он ещё минут десять пытался завести с ней какой-нибудь разговор, чтобы отвлечь, но, может, он не слишком представлял себе, что это мог быть за разговор, она не реагировала, он сел на стул и провёл на нём два часа. Кажется, вполне достаточно, чтобы Сакура, например, не сочла его бессердечным?       Был ли он бессердечным?       Девичий смех донёсся с улицы и Дейдара скучающе отогнул полог и выглянул в темноту. Жизнь кипит, ей плевать, шевелишься ли ты, скорбишь, или умер. Жизнь будет кипеть, птицы петь свои песни, девушки будут смеяться.        — Я, наверное, пойду, — сказал он.       — Иди.       Она так быстро ответила, что он даже не успел обернуться и увидеть, как шевельнулись её губы. Был ли это голос Тен-Тен? Глядя на пустое лицо, он не мог представить, что её губы только что разомкнулись и произнесли: «Иди».       — Ладно, — сказал он. На улице снова рассмеялись. Дейдара поднялся и плотнее задёрнул полог. — Останусь ещё ненадолго, — сказал он. Тен-Тен не дала никакой реакции. Он вздохнул и прошелся по комнате: — Вид у тебя дерьмовый, — произнёс он. — Ты такая же красивая, просто дерьмовый вид, так что я посижу, — и он опустился обратно на твёрдый стул.       Скучный серо-коричневый полог, скучный пол, скучная тишина. Его взгляд скользил безрадостно по всей этой скуке и только изредка перемещался в сторону её завязанной в узел фигуры.       — Ты спал с Сакурой?       Дейдара опять не успел уловить, как шевельнулись её губы. На всякий случай он развернулся на стуле так, чтобы видеть её перед собой, потом скривился смешливо.       — Нет. Конечно, нет, — сказал он. Тен-Тен сидела неподвижно. Все что он говорил для нее пустой звук. Она его не слышала. — Нет, — повторил Дейдара. — Она не захотела.       Тен-Тен спокойно посмотрела на него.       — Из-за меня?       — В том числе. Скорее из-за него.       Он качнулся на стуле, лениво скользнул взглядом по её голым лодыжкам, по смятому одеялу, по лицу, настолько холодному и пустому, что она даже перестала походить на саму себя. Тен-Тен никогда не была холодной.       — Он любит её?       — Сасори? Да, пожалуй… Она для него особенная. Как и для меня.       — Сакура для всех особенная.       — Ну, ты тоже особенная в каком-то смысле… — протянул он скучающе, он чувствовал: если скука уйдёт, на её место придёт что-то другое, поэтому не отпускал её далеко от себя. — Раз уж мы начистоту, ты действительно любишь Хьюгу? Мне слабо в это верится. Хотя, думаю, его есть за что любить.       Он стал насвистывать себе под нос, вместо того чтобы посмотреть на её реакцию. Шорох постели — она пошевелилась, чуть разогнула подобранные колени.       — Я не особенная, Дей-Кун. И я не хочу быть особенной.       — Нет?.. А какой ты хочешь быть?       — Бессердечной.       Он рассмеялся.       Почему все люди с огромным сердцем хотят стать бессердечными?.. Хотя, если подумать, он бы свое бессердечие ни на что не променял.       Дейдара поднялся со стула и прошелся к пологу. Снаружи позажигали фонари вместо того, чтобы потушить на ночь, но тревога молчала и люди спокойно оставались в палатках. Он постоял так немного, вдыхая холодный воздух. Потом увидел знакомого постового и выскочил на улицу. Тот вгляделся, узнал, махнул издалека. Дейдара быстро нагнал его. Изо рта вырывался пар.       — Не вернулись?       Постовой мотнул головой.       — Там собрание, — сказал он. — Вы можете прийти, но… Темари-сама сказала, что лучше вам оставаться с уважаемой Такахаши… Сказала, так от вас больше проку.       — Больше проку?       Постовой виновато пожал плечами.       — Ладно. Спасибо, Датэ.       Он вернулся к палатке, но внутрь не зашел. Всё это выглядело нехорошо. Разведотряду ни к чему околачиваться у вражеских границ. Хьюга вроде не дурак и должен понимать: он слишком ценная единица для героических вылазок. Что бы там ни случилось, он должен вернуться живым. Где он тогда, чёрт возьми?       Отвернув полог, он шагнул в тепло и мягкий оранжевый свет лампы.       — Прости, — протянул он. — Вышел поболтать с одной малышкой. Видела бы ты её ноги…       Дейдара подмигнул, но видно он стал совсем плох в актерской игре, потому что Тен-Тен произнесла:       — Новостей нет. Они не вернулись.       Дейдара опустился на стул.       Через час Тен-Тен задремала, но он всё равно остался. Он бродил по её скучной палатке, думал, как себя развлечь, думал, где бы хотел оказаться сейчас вместо этой капсулы уныния, но никакое волшебное место не приходило в голову, поэтому, когда Тен-Тен открыла глаза, он всё ещё был тут. Пока она спала, он несколько раз ходил разузнать о Хьюге, не вернулась ли группа. Он добыл у своих приятелей чай и горячие лепешки, а потом поставил на тумбочку рядом с кроватью, где они остались нетронутыми.       Прежде Тен-Тен казалась неподвижной и пустой, теперь ей словно стало тесно в собственном теле. Она без конца перекладывалась, пересаживалась, подтягивала к себе одеяло, её плечи вздрагивали, и никакой разговор уже не казался уместным даже ему.       Он знал этот сорт ожидания. Не буквально, конечно. Но знал достаточно, чтобы распознать ту точку, после которой человек уже не ждёт новостей — он просто готовится к худшему.       Вороны прилетели на фонарные столбы, с улицы доносилось их грубое карканье. Тен-Тен встала. Одеяло соскользнуло к её ногам. Она прошла к центру палатки, потом обхватив себя руками вернулась к кровати. Она стала прохаживаться без всякой цели, не приближаясь только к месту, где он сидел. Дейдара слился с обстановкой, сохранял своё стабильное присутствие.       Он открыто следовал за ней взглядом, иногда покачивался на стуле, иногда закидывал руки себе на затылок. «Если Хьюга мёртв, — думал он. — Командование ляжет на плечи Нары, или же Казекаге возьмёт это на себя?»       Если Хьюга мёртв, это ударит по каждому шиноби. Это скосит боевой дух под корень.       Если Хьюга мёртв, ему будет выгоднее покинуть лагерь. Выживать в одиночку станет гораздо проще.       — Дейдара.       Он обнаружил, что глядит уже не на Тен-Тен, а на свои изящно переплетенные пальцы. Она стояла напротив, вытянувшись с какой-то странной и болезненной решимостью. Слышно было, как вороны сорвались со столбов, захлопали крыльями, закричали наперебой, их стая пронеслась над палаткой.       — Ты можешь кое-что сделать для меня?       — Хм?       Тен-Тен стояла перед ним, потом отвернулась и подошла к пологу. Её голос донёсся приглушенно:       — Я хочу, чтобы ты… чтобы ты меня раздел.       — Чего?.. — он зевнул, как зевают притворно кошки, делая вид, что их ничто на свете не интересует.       — Хочу забыться.       — Со мной? Как-то внезапно. И момент странный.       — Сделай это. Тебе плевать на чувства.       Он повел плечом.       — Плевать… Но всё-таки. Вернётся Хьюга, и тогда ты пожалеешь.       Тен-Тен стояла к нему спиной, и он видел, как она вздрогнула, словно от озноба.       — Он не вернётся.       — Он вернётся, Тен.       — Если он вернётся, это станет неважно! — она резко обернулась. — Просто сделай это!       Уголки его губ вздрогнули неуместно, но он успел себя сдержать. А чтобы она точно не заметила, как ему смешно и тошно одновременно, он запрокинул голову и стал покачиваться на стуле.       — Это — глупый торг с судьбой… то, что ты просишь. Думаешь смерть отпустит Хьюгу из своих мягких лап, только чтобы посмотреть на твоё грехопадение?..       Он все-таки рассмеялся. Сакура бы тоже рассмеялась, или посмотрела бы на него с осуждением, но Тен-Тен запустила в него глиняной чашкой. Откуда она её взяла? Он почувствовал укус боли в районе локтя, и с трудом поймал равновесие. Осколки с унылым шелестом расползлись по полу. Дейдара встряхнул рукой.       — Ну же, Тен. Я не буду трахаться с тобой, чтобы вернуть Хьюгу с того света.       — Как вовремя в тебе проснулись и принципы, и мораль, и ещё чёрт знает!.. — вскричала она. На щеках блестели растёртые слёзы. Дейдара фыркнул себе под нос, и отклонившись на стуле чуть сильнее, позволил инерции толкнуть себя вперёд — он встал на ноги с лёгкостью канатоходца.       — Значит, хочешь?.. Хм.       Она кивнула. Какое-то нервное мелкое движение. Дейдара расстегнул плащ и бросил на пол. «Да я только трону её, она влепит мне пощёчину», — подумал он. Это был бы отличный вариант. Она придёт в себя, даст волю злости. И ничего плохого не произойдёт. В конце концов вся эта сцена более чем нелепа.       Он приблизился, заглянул ей в лицо. Тен-Тен не отшатнулась. Только замерла, глядя на него с отчаянным, неподвижным вниманием. Неужели она верит в это? В то что можно распалиться с Богами собственным несчастьем? Нет. Счастлив ты или несчастен — всё продолжится. Жизнь будет идти вперёд.       — Тен, — произнёс он негромко. Она не отступала. Он улыбнулся, не насмешливо, просто потому, что она была красивой. Поднял руку, взял за подбородок, большой палец мазнул по щеке. Липкая от слёз кожа, горячая, живая, его холодные пальцы. Он не заметил, как замёрз здесь. Не хотелось, чтобы прикосновения ощущались, как ледышки. Дейдара опустил руку, спрятал пальцы в ладони.       — Почему ты остановился? Ты не можешь?       — Это не сложно.       — Тогда почему?       Он неопределенно хмыкнул. Тен-Тен была слишком доброй. Слишком доброй для игр, которые он когда-то с ней затеял. Она расплакалась. Дейдара обнял её. Он придавил мокрое лицо к своей груди, второй рукой обхватил дрожащие плечи.       — Это из-за меня, — всхлипывала она, — из-за меня… Я должна была… попросить… Попросить, чтобы её исключили из группы… Я… господи, — она вцепилась в его экипировку. — Всё было слишком хорошо, я знала: что-то случится… И Неджи…       — Он вернётся.       Тен-Тен мотала головой, всё так же прижавшись лбом к его груди.       — Давай, идём сюда, — Дейдара подвёл её к кровати, усадил, сел рядом. Тен-Тен прижалась к нему. Он чувствовал на плече ее дыхание. — Хьюга вернётся. Он не дурачок.       Она перестала всхлипывать. Дейдара сидел неподвижно, опустив подбородок к её волосам. От них пахло пылью и чем-то металлическим. Он смотрел в пол, на осколки чашки и не пытался ни о чём думать.       — Кто мы теперь друг другу? — голос Тен-Тен срезонировал в глубине его тела. Он буквально влился в него, как звон струны. Дейдара усмехнулся, глядя на её растрепавшуюся макушку.       — Мы с тобой… очень близкие друзья.       Тен-Тен подняла голову.       Она не улыбнулась в ответ, но и не отвела глаз. Так и сидела, прижавшись к нему боком, с припухшими веками, с влажными дорожками слёз на щеках, и смотрела снизу вверх с каким-то новым, тихим вниманием. Дейдара удерживал на губах тень усмешки.       Он медленно поднял руку и убрал со щеки Тен-Тен прилипшую прядь. Пальцы задержались у виска, потом скользнули ниже, к подбородку. Она не шевельнулась. Только дыхание стало чуть глубже. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Дейдара наклонился.       Он сидел на стуле возле полога, ссутулившись, упершись локтями в колени, а Тен-Тен на краю кровати. В палатку влетел Датэ.       — Они здесь! Вернулись! — вскричал он. — Вернулись!       Тен-Тен поднялась, стала завязывать ботинки. Она не подняла на него глаза, словно чувствовала, что он смотрит, и Дейдара первым вышел на улицу.       Начало светать. Лагерь спал. Какой-то отряд из трёх человек пронёсся в сторону штаба. Ещё двое быстро шли в обратном направлении. В смотровой зажегся свет. Дейдара повернулся и отогнул полог: Тен-Тен уже обулась и переговаривалась шепотом с Датэ.       — Тен, я буду в штабе, — сказал он. И тут низко загудел сигнал тревоги.       Тен-Тен выскочила на улицу. Они, наконец, взглянули друг на друга. Ни словом ни обмолвившись они побежали в штаб. Было холодно, небо побагровело на востоке. Сонные люди выползали из палаток, кутаясь в наскоро подхваченную верхнюю одежду. Перед штабом собралась толпа. Темари встретила их у входа. Они вошли внутрь, и он увидел Хьюгу в подранной грязной экипировке. Он шагнул к нему первым.       — Они далеко?       — Будут здесь очень скоро. Как ты, Тен? — Хьюга отвернулся от него и погладил Тен-Тен по щеке.       — Ты вернулся, — прошептала она, и прижала его руку своей.       — Конечно, вернулся. Я же тебе пообещал.       Дейдара глянул по сторонам. Нара напряженным шепотом втолковывал что-то Мону, Казекаге и нескольким членам Совета. Темари ушла на улицу. И ещё кучка шиноби сидели у стены, закутавшись в одеяла — участники вернувшегося отряда.       Исчезни он сейчас — никто не спохватится. Дейдара взвешивал решение, но не чувствовал твёрдой уверенности. Хьюга махнул ему рукой.       — Мы еле выбрались. Они рассредоточились, их сотни. Я, если честно, не знаю, что предпринять.       — У них должен быть план, — Нара подошел к ним, он выглядел непривычно встревоженным. — Чего они хотят добиться? Армия не может просто рассредоточиться. Начнём отлавливать их по одному — угодим в ловушку.       — Они просто рассредоточились, — сказал Неджи.       Нара непонимающе качал головой.       — Я должен это обдумать.       Казекаге два раза хлопнул в ладони.       — Внимание всем! — он поднялся из-за стола. — Враг рассредоточился по лесу. Мы не понимаем их замысел. Они движутся сюда. Первые шиноби Принятия будут здесь меньше, чем через час. У нас нет времени эвакуировать людей, и поблизости нет безопасного места. Нам остается только защитить лагерь.       — И что, люди просто останутся без защиты? — сказала Темари. — А если мы не сможем отбить атаку? Их нужно увести.       — Лес кишит отрядами, туда нельзя уводить людей, — сказал Хьюга.       — Отправим их вместе с охраной!       — Шиноби слишком мало, — сказал Казекаге. — Люди останутся в лагере. У нас нет выбора.       — Я не узнаю тебя, Гаара, — Темари поджала губы. — Мы защищали этих людей так долго, а теперь…       Дейдара вздохнул и сделал шаг вперёд.       — А что насчёт тоннелей? — сказал он. — Когда меня вели на казнь, мы спускались в такой живописный длинный тоннель… Куда он ведёт?       Темари непонимающе мотнула головой. Повисла пауза. Мон кашлянул и все повернулись к нему.       — Это ритуальные тоннели, — сказал он. — Они были здесь до строительства «клетки». Все эти тоннели строились по приказу госпожи Сэнго.       — И куда они ведут?       Мон пожал плечами.       — У нас есть карта тоннелей? — Казекаге обратился к членам Совета, те зашептались. Потом один из них выступил вперёд.       — Есть, возможно… — произнёс он, но почувствовав нарастающее раздражение Казекаге, добавил: — Я её принесу.       — Хорошо. Армию на себя возьмет главнокомандующий Хьюга. Темари займётся эвакуацией. Нара, займись системой защиты…       — Дей-кун.       Он повернулся. Глаза Тен-Тен были полны надежды, она ожила.       — Спасибо тебе. Спасибо, что был со мной…       Справа раздался взрыв — грубая работа. Комья земли посыпались на плечи. Хьюга скомандовал пригнуться. Тен-Тен улыбнулась.       Всё залил яркий свет. Лицо Тен-Тен исчезло. Дейдара полз сквозь темноту по холодной, липкой грязи. В ушах стоял звон. Что-то горячее текло по спине. Он ничего не помнил. Он знал откуда-то, что сейчас станет больно. Он полз, упирая в мокрую землю единственный локоть, и подтягивая онемевшее тело, пока не обессилел. Тогда он лёг лицом в грязь.       «Тебя зацепило, — сказал он себе. — Тебя зацепило, надо ждать». Память по капле просачивалась в воспалённый мозг. К правому глазу возвращалось зрение. Глухота не отступала. Дейдара перекатился набок, стал щупать себя, чтобы понять, в каком состоянии тело. Искусственной руки не было, ноги — на месте, голова — в крови. Он не мог идти. Боль отдавалась во всём теле. «Самое время умереть», — подумал он, улыбаясь. Чьи-то ладони легли ему на грудь. Он слышал голос, но видел лишь мутный силуэт.       — Ты жив! У тебя получилось. Скорее. Я помогу.       — Тен?       — Это Темари. Давай, поднимайся.       Она попыталась усадить его.       — Бой ещё идет?       — Ты не можешь вести бой, видел бы ты себя.       — Могу. Слух уже вернулся.       — Бой проигран. Мы отступаем.       — Где Хьюга?       Темари странно на него посмотрела. Он различил, наконец, её грязное расцарапанное лицо. Он не мог ничего вспомнить, а то что мог — скорее напоминало обрывки сновидения. Он не был уверен, что это происходило на самом деле, а не пригрезилось ему в отключке. Дейдара поднялся на ноги, опершись на локоть Темари.       — Где Хьюга? — повторил он.       — Хьюга убит. Как и… многие другие. Скорее. Уходим отсюда.