Граница пустоты

Прошло так много времени с тех пор, как она взяла с него обещание и вернула в тот мир, где он родился. Однако несмотря ни на что, судьба семьи, к которой он был так привязан, едва ли изменилась. Они погибли, и вместе с ними – маленькая девочка, у которой был шанс выжить. Всё то, что прежде составляло его душу, потеряло смысл. Преданность, честь – разве оно может теперь пригодиться, когда больше нет цели? Но фортуна словно решила проявить к нему милосердие, дав надежду на то, что всё ещё может измениться. И маленькая Шерон стала проводником в бесконечном мире тьмы и холода. Он жил ради неё, он существовал для неё. И однажды не сумев защитить ребенка, он решил, что посвятит жизнь другому, и сделает так, чтобы юная Рейнсворт выросла в счастливом и прекрасном мире – именно в таком, какого ему никогда не хватало. Сначала было очень тяжело. Скрытность казалась лучшим средством от боли и страданий, и молчаливо терзая себя изнутри, он верил в то, что когда-нибудь сможет искупить свою вину. Доверившись Шерон, он вдруг понял, что иногда можно позволить другим подойти чуть ближе… И теперь, когда его скромный маленький мир расширился, страх привязаться к кому-то постепенно стал меркнуть. Похоже, ему дали ещё один шанс. Однако, не дав насладиться, вновь забрали. Почему эта девушка принадлежит именно к той семье, о которой вспоминают с ужасом и отвращением? Она желала знать правду, но о такой ли истине мечтала Лэтти, спускаясь к Вратам? В ней не было никогда той жестокости, которую причисляли к Баскервиллям, и даже раненые стражники остались в живых, потому что она не хотела их убивать. Лэтти просто желала понять, кто она и что за грех совершила. Похоже, как бы оно ни казалось бессмысленным, её вина заключалась лишь в том, что девушка родилась Баскервиллем и жила во времена Сабрийской трагедии. Не нужно было искать потерянные воспоминания. Надо было просто начать жить заново, с чистого листа. Может быть, они неправильно истолковали знаки судьбы, которая пыталась дать Лэтти шанс на спокойную жизнь? И теперь, кажется, он даже чувствует вину за то, что желал узнать её прошлое. - Брейк?.. – Шерон не знала, что теперь делать. Прошло два дня с тех пор, как герцог Барма забрал Лэтти в Пандору, и к ней запретили пускать любых посетителей. Даже Шляпника. И даже её. События у Врат оставили после себя неприятный, омерзительный осадок, и Зарксис, который всё это время оставался на удивление спокойным, как никто другой ощутил горечь случившегося. Бессмысленный и беспощадный мир. Лживый и жестокий. И он вынужден жить в нем, несмотря ни на что. – Может, попьем чаю? – юная Рейнсворт улыбнулась, но улыбка её была фальшивой. Никто в этом доме больше не смел улыбаться искренне. - С удовольствием, моя госпожа. – Брейк отступил от окна, откуда наблюдал за метелью, и шагнул к дверям, где стояла девушка. Шерон вышла в коридор, приглашая следовать за ней, и он послушно потянулся следом. Как же прав был этот Шейл, говоря о том, что то, что он так стремится защитить, однажды может обернуться ему ножом в спину. Стоило позволить ей остаться с этим парнем. Тогда не пришлось бы ломать голову над тем, как разорвать эти узы. - Лэтти особенная… Хах, вот, значит, как?.. - Что ты там бормочешь? – переспросила Шерон, разливая горячий напиток по чашкам. Брейк покачал головой. - Ничего, просто удивляюсь тому, что не догадался об этом раньше. - Н…никто не мог знать, - быстро проговорила девушка. – Она ведь и сама не знала. - Но было так много намеков, - хмыкнул Шляпник, придвинув к себе кружку. Уже тогда, в овраге, когда лапа паука прошла насквозь, стоило подумать, почему девчонка выжила. Даже Нейл не смог бы воскресить человека, а то, что Лэтти должна была умереть в тот раз – теперь это стало предельно ясным. Хитрая Цепь пользовалась незнанием хозяйки, чтобы ускорять движение стрелки, выпуская свою силу. Но волк не мог и предположить, что возвращение первоначальной Цепи приведет к его смерти. Своими руками он уничтожил контракт, но к тому времени зверек уже был почти поглощен Валетом. Наверное, это была адская боль, ведь стрелка печати достигла тридцати минут. - Ну, жизнь на этом не заканчивается, верно? – Брейк наигранно весело улыбнулся, подцепляя вилкой пирожное из большой тарелки. – Пока есть сладости – я спокоен. Шерон даже растерялась. Неожиданное веселье Брейка немного удивило её, но спустя несколько секунд глаза девушки наполнились грустью, когда за улыбкой мужчины она уловила тщательно скрываемую боль. Как тяжело, должно быть, пережить предательство близкого человека. Лэтти не делала этого специально, но все равно…. Даже ей, Шерон, очень больно осознавать то, что эта девушка больше не сможет разделить с ними трапезу. - Мы так и не слепили снеговика, - выдохнула Рейнсворт, поднося к губам чашку. - Погода совсем испортилась. Вряд ли на днях получится выйти…. Госпожа? – Брейк едва не поперхнулся. Шерон поспешно опустила лицо, роняя слезы в чай. - Ничего. Просто что-то в глаз попало. - Не... не стоит себя сдерживать, - выдавил Зарксис, смешавшись. Что же делать? Шерон редко плакала. И даже тогда ему не приходилось утешать девушку. - Даже если она и… и Баскервилль, почему мы не можем увидеться с ней? – Шерон сжала чашку в руках. – Герцог Барма использует людей, как разменную монету. Если мы не вмешаемся…. - Мы не можем в это вмешаться. - Но ты!.. Ты ведь влиятельный человек в Пандоре, ты должен настоять на визите! - Моя госпожа, это невозможно. – Как бы ему не было неприятно говорить это, но он не мог солгать девушке, смотрящей на него таким просящим взглядом. Шерон заслуживает знать правду. Нет, она должна её знать. Пора прекратить этот спектакль. Всё закончилось. Больше ничто не связывает их с Лэтти. - Тц… - Шерон поджала губы, из последних сил сдерживая слезы. – Глупый братец Зарксис!.. – бросила она и выскочила из-за стола, скрывшись в коридоре. Брейк тяжело выдохнул. Давно она не звала его так. Хотела казаться взрослой, а ведь на самом деле такой ещё ребёнок.

***

Кровь, ужас, отчаяние. Воздух, казалось, пропитался этим, и она… она тоже была частью этого безумия. - Убить! Убить всех! – приказ звенел в ушах, но сознание отказывалось слушаться. Она никогда не считала себя своей среди них. Ей казалось, что лишь алый плащ и золотые блики связывали её с этим домом. Наверное, именно поэтому её тело разрывала такая жгучая боль, и казалось, что она вот-вот исчезнет, рассыпавшись на тысячи пылинок. Такой сильный гул под ногами…. Всё вокруг будто трясется и тянет, тянет к земле. Но потом вдруг, точно по щелчку, отбрасывает прочь. Она утопает в чужой крови, видит рядом тела гостей. Хочется забыться, но нужно устоять. Она должна найти господина Глена. Она должна найти и его тоже. Нельзя сдаваться. Но… Что же это за сила? Кому принадлежит столь сильная Цепь, способная нанести вред даже сущности Баскервилля? О! как она желает умереть и просит отпустить. Но…. в то же время так жаждет жить, а потому твердит себе вновь и вновь: не так должны закончиться её дни – и просит кого-то не предавать её забвению. И так жаль… так жаль себя. Но враг взывает, и нужно отыскать его и уничтожить. Ради Глена, ради него. Он был для неё всем. Ради него она жила, лишь ему посвящала каждый свой вдох… Однако его больше нет. И в то же время он существует… но где-то там, за пределами её досягаемости. О, какие мучения приносил ей каждый новый день. Реальная жизнь, как она есть, стала казаться видением и не более как видением. И безумные фантазии теперь составляли смысл каждодневного её бытия. Нет. Они стали частью неё, самой жизнью и сущностью, единственной и непреложной. Но нет, нельзя предаваться воспоминаниям. Нельзя позволить телу умереть. Хотя пусть… её душа вернется в этот мир, пройдя столетний цикл. Однако… есть нечто более ценное, что нельзя потерять. «Сохрани это…. Ведь он говорил, что память – это самое ценное, что у нас есть. Он просил, чтобы я любым способом уберегла воспоминания. Сохрани это, мой дорогой Червонный Валет». Отдав последний приказ, ей осталось лишь терпеть, пока боль не сведет с ума. Она с трудом способна мыслить, но понимает, что уже не сможет встать. Не сейчас. Возможно, позже, ещё чуть-чуть лишь надо потерпеть. Несмотря на силу необычной Цепи, что отбросила её, тело всё равно остается телом Баскервилля. Где-то далеко звучат голоса. Кричат. Они кричат, эти люди. Похоже, она была совсем рядом с истиной. Но вскоре свет померк, и она позволила вечности погубить себя. Бездна не была тем прекрасным миром, о котором говорила та девушка. Как её звали? Она не помнит. Все темнеет, размывается, пустеет. Валет никогда не ослушается её приказа. Но… «Имя! Я хочу помнить своё имя!». Цепь не исчезнет просто так, а она – может. И даже если вдруг её тело поглотится силой Бездны, а душа отправится в столетнее путешествие, то Цепь останется. Чтобы не забыть ничего, не потерять себя, она должна отдать ему свое сокровище. Но, даже лишившись всего, она продолжила свою борьбу. До последнего вздоха, до самого конца. Никогда нельзя предсказать исхода битвы между человеком и Бездной, но тьма не пугала, и ей удалось выбраться оттуда. Что-то необычное толкнуло вперед, в темноту, за которой скрывался свет, заключающий в себя такой родной и милый сердцу мир. И до тех пор, пока она сама не захочет вспомнить, Валет должен был хранить её память. Он сохранил. Она всё помнит, однако… - Долго ты ещё будешь играть в молчанку?! – она почувствовала, как обожгло щеку после удара. Герцог Барма не скупился на них, и она лишь желала, чтобы веер в его руках, наконец, сломался. - Никогда и ни за что на свете я не скажу вам ничего, - зло прошипела в ответ девушка. Воспоминания отпускали её лишь тогда, когда Руфус в очередной раз замахивался на неё, чтобы привлечь к себе внимание. - Дневной свет больше не коснется твоего лица, если ты не начнешь говорить, - Барма наклонился к ней, гневно щуря глаза. – Тебе лучше послушать моего совета. - Я послушала вас однажды, и что теперь? Сижу здесь и истекаю кровью. - Не драматизируй, - фыркнул мужчина, отстраняясь. – Я не настолько жесток. - Вы бы себя слышали сейчас. - Ох, глупая, глупая Лэтти. Лучше бы ты не сопротивлялась. Рано или поздно, но я прорву твою оборону. Нужно лишь найти нужную ниточку и дернуть за неё. Хотя…. – голос герцога снизился почти до самого шепота. – Кажется, искать не придется. - Что вы хотите этим сказать? – как можно спокойнее, даже с иронией в голосе поинтересовалась Лэтти, но где-то глубоко внутри уже закрался страх. - Возможно, ты лишилась всего, что было тебе дорого, но всё же… несмотря на предыдущие уроки, ты всё равно позволила себе привязаться к другому человеку, подписав тем самым приговор. Шляпник – твоя единственная слабость, я прав? – Руфус, довольный своей речью, прикрыл улыбку веером. - Ха… как глупо. Однажды вы уже пытались, но остались ни с чем. И в этот раз всё повторится вновь. Что есть настоящее перед тем, чем я жила сто лет назад? Всего лишь пыль, которую легко можно сдуть. - Предпочитаешь прошлое тому, что обрела? В итоге ты останешься ни с чем. - Зато и вы ничего не получите. - Ошибаешься… получу, - он повернулся в сторону двери и махнул рукой. В комнату вошли двое мужчин в форме Пандоры, неся …. Цепи? Лэтти нервно сглотнула. Вот зачем нужны эти странные металлические кольца в стенах. Их не было в её предыдущей камере, а здесь…. Здесь они были. - Да пусть начнутся забавы и игры, - объявил Барма, когда на её руках сомкнули кандалы. – Хотя не думаю, что это тебе покажется таким уж и веселым. - Это преступление, так поступать со мной! – закричала на него Лэтти. – И когда… когда я освобожусь, то обязательно повторю это, но уже с вами! - Как много слов – как мало дела, - хмыкнул Руфус, давая знак оставить их одних. – Ты не освободишься. Да и когда всё закончится, тебе уже будет не нужна свобода. - Всё равно…. Такому человеку, как вы, я никогда ничего не скажу. - Думай, как хочешь. Но рано или поздно, даже если твой разум смешается, твои губы всё равно произнесут то, что я хочу. А потом…. После того, как закончится твоя никчемная жизнь, я буду с наслаждением вспоминать, как ты кричала, моля меня о пощаде. - Физическая боль для меня ничто. Тело Баскервилля бессмертно. - Я говорил не о физической боли. Будь ты хоть трижды Баскервилль, человек бессилен перед душевными муками. Я заставлю тебя почувствовать самое настоящее отчаяние. И тогда ты сломаешься. А после…. Умрешь.

***

Прошла неделя. Семь долгих дней. На восьмой день пришел приказ, подписанный самим Главой под руководством герцога Бармы. Он гласил о том, что Зарксис Брейк должен лично допросить заключенную Баскервилль и узнать у неё все указанные в приказе нюансы. Их было довольно много. Но большинство из них зависели от ответов на четыре ключевых вопроса. Чем они думали, посылая его на это задание? После всего случившегося Зарксис считал, что его вряд ли вообще подпустят к этой девушке. Ведь он всё-таки может помочь ей сбежать. Хотя… это неразумно. В этот раз Лэтти поместили в самой дальней и самой защищенной камере. Конечно, она же Баскервилль. Никто и ничто не должно помешать её заключению, поэтому на входе Брейка проверили на наличие оружия. «Даже так?..» - это показалось ему смешным. Как будто отсюда есть шанс сбежать. Что-что, а Пандора умеет хранить свои секреты. Когда перед ним открыли дверь, Брейк с несколько секунд постоял на месте и лишь потом решился войти. Что бы он там ни увидел, нужно закончить всё раз и навсегда. Пусть она даже будет истекать кровью, молить о прощении, он… Лэтти звякнула цепями, когда попыталась подняться с пола. Брейку показалось, что он начинает медленно задыхаться. Лэтти была уже не жива, но ещё и не мертва. В ней, казалось, не осталось ничего прежнего. Это было видно по её глазам.. - Лэтти Баскервилль... Какая ирония. Была полна надежд и желаний, а теперь сидит здесь, изолированная и пропавшая, распадаясь по швам. Беззащитная. Пустая внутри. Рано или поздно, но она возненавидит его. И тогда во взгляде карих глаз исчезнет эта преданность и надежда, с которой она смотрит на него. Но почему же тогда он чувствует себя таким жалким, говоря ей эти слова? А Лэтти…. Она молчала, слушая его с каким-то безмятежным выражением лица и слабой, кривой улыбкой на губах. - И в итоге ты даже не плачешь. - Ты пришел сюда лишь ради этого? – девушка впервые за все это время заговорила, заставив Брейка невольно вздрогнуть. - Нет. Я слышал, что ты до сих пор ничего не сказала. О себе. О них. О том, что случилось в Сабрие. – Брейк подошел к ней ближе. – О том, почему Глен Баскервилль учинил резню в поместье и почему часть города погрузилась в Бездну. Лэтти вздрогнула, словно её поразила молния. Подняв голову, она гневным взглядом уставилась на мужчину. Если бы не цепи, подумал он, она бы вцепилась в него. - Снова дурацкие иллюзии?! – зло прошипела девушка. Иллюзии? Вот, значит, о чем говорил герцог. Если девчонка не расколется даже ему, то тогда Барме позволят использовать Додо на заключенной. Но даже без разрешения он, похоже, уже применял силу Цепи. Однако… Лэтти, кажется, ещё не поняла, что это были только цветочки. - Хэй, спокойно, - Брейк присел перед ней. – Это я. Или ты уже не можешь отличить реальность от иллюзий? - Я… не знаю… - она вдруг с каким-то волнением и страхом обхватила себя руками, и в памяти мгновенно всплыли воспоминания о том неприятном происшествии у Врат Рейнсвортов. Верно. Это – Лэтти Баскервилль. Он не должен жалеть её. - Раз я настоящий, то ты расскажешь мне всё? - Тц… - девушка прикусила губу. - Ну, не упрямься, моя дорогая, - он наклонился к ней ближе, заглядывая в глаза. – Или ты ещё не поняла, что самое страшное – впереди? - Какой же ты мерзкий, - прошипела она. Лицо Брейка исказил гнев. Не хочет, она не хочет сотрудничать даже тогда, когда он так вежливо предложил это! Пусть молчит и дальше. Когда в следующий раз сюда придет герцог Барма, она пожалеет, что не захотела говорить. Брейк поднялся: - Тогда нам больше не о чем говорить. Надеюсь, тебе нравится твоя камера. Здесь ты прове… - Я не была в тот вечер в поместье. И я не знаю, что тогда произошло, – в голосе девушки звучала злость. Похоже, Лэтти, наконец, осознала всю тяжесть своего положения. - И?.. Что дальше? – он наклонился к ней снова, с интересом разглядывая, как пульсирует на её шее от учащенного сердцебиения жилка. – Ты попала в Бездну. Значит, всё же была там. - Я просто оказалась поблизости… - Ложь. – Он ударил рукой в стену справа от её головы, заставив вздрогнуть. Молчание продолжалось всего несколько секунд, и спустя мгновенье Лэтти подняла голову. Её губы тронула жестокая, ироничная улыбка. - Какие мы нетерпеливые, да, господин Шляпник? Тот же голос, но что-то чужое, леденящее кровь было в этом. Брейк нахмурился и присел на одно колено, приблизившись к лицу девушки. Внутри него кипит ненависть, за то, что причинила боль госпоже Шерон, за то, что слишком близко подобралась к нему. Это чувство руководит им, и он пытается убедить себя в его абсолютности, но в то же время, несмотря ни на что, он все равно пытается спасти её… - Ты делаешь вид, что говоришь правду. Но всю твою ложь, за которой ты прячешься, я вижу насквозь. – Разве она не видит, что её душа пуста? Незачем больше пытаться. Укрытие расплывается, и скоро все секреты выйдут на поверхность. - Видишь?.. Хм…. – она чуть сощурилась. Раздался звон цепей, и Брейк почувствовал прикосновение холодной ладони на щеке. – Даже с единственным глазом?.. Где же ты лишился второго, м? Он отбросил её руку прочь, и Лэтти вдруг засмеялась. - Ничего плохого, но и ничего настоящего внутри! Ты сам уже утонул в своей лжи! У тебя была причина тогда?.. – она на миг остановилась, окинув взглядом его лицо. – Я чувствую, что нашла твою слабость. Что же ты скрываешь за маской безразличности, а, Шляпник? Так неприятно тесно и больно в груди. Болезненные последствия веры в постоянную ложь. Ложь, которую он считал правдой. - Ха…. – он не верит в безумность своего голоса. – Хочешь сыграть в проницательность? – его рука с силой сжала её подбородок, приподнимая лицо, чтобы видеть глаза. – Что же… я принимаю твой вызов. - И?.. Какой будет награда победителю? - Желание. Любое желание, которое обязательно должно будет быть исполнено. - Какой прекрасный приз, - её пальцы обвили и сжали его запястье. Убрав руку, она подалась вперед, приблизившись к его уху. – Но разве ты не боишься, что проиграешь? – её шепот отзывается мурашками по телу. - Ни капли. – Их взгляды встретились. – Победа всё равно останется за мной. - Тогда, господин Шляпник…. – Лэтти провела пальцем по его губам. – Потом не плачь, если твои надежды не оправдаются. Потому что… - её рука скользнула вниз, обжигая холодом шею. Пальцы нащупали узел банта и, то и дело задевая ключицы, неожиданно ловко распутали его. Брейк дернулся, но девушка остановила его. - Нет-нет, не выйдет. Не в этот раз, - прошептала она. – Джентльмен уступает право первого хода девушке. Дождись, пока я закончу. Удивительно... Он чувствует, как учащается его дыхание. Её коварный, но в то же время такой соблазнительный взгляд пленит, и он со страхом понимает, что не желает освобождаться из этого плена. Страсть или случайное совпадение обстоятельств, но он не может заставить себя остановить это безумие. Брейк никогда не видел её такой: опасная, безумная, соблазнительная. Его страсть и его яд. Его жизнь и смерть. И он позволил её тонким холодным пальцам делать всё, что вздумается. Быстро, ловко. Лэтти спешила. Но всё равно всё выходило исправно и легко. Да, здесь, за множеством одежд, скрывается та правда, которую он так желал скрыть... - Время вышло. Он совсем забыл о том, что здесь был по заданию. Лэтти отпустила его без промедлений, ухмыляясь. Жестокая. Такая жестокая. Та правда, о которой он желал забыть, так и не открылась. Почему-то даже жаль. Возможно, он только и ждал того момента, когда сможет разделить это бремя с кем-нибудь другим. А она будет молчать. Он видел это по её глазам. Но…. Время и правда вышло. - Игра ещё не закончена, - прошептала девушка, возвращая ему бант. – Есть много тайн, что не всплыло наружу. Верно. Это ещё не конец. Однако… она так и не рассказала ничего о Сабрие. - Меня не будет больше рядом, - подчеркнуто холодная беседа, чтобы охрана, стоящая в дверях и ждущая его ухода, считала всё допросом. - И не нужно. Потому что нас больше ничего не связывает. - Тогда…. Это наша последняя встреча. Её улыбка, желавшая казаться сильной и насмешливой, скрывает за собой боль и безнадёжность. Прощальная улыбка. Похоже, игра всё же закончилась. Как только он покинет эту камеру, в руках герцога Бармы появится разрешение делать с заключенной всё, что он пожелает. Теперь дни ведь тянутся бесконечно долго. Шерон больше ни разу не плакала. Даже перестала задавать вопросы о Лэтти, словно её никогда и не существовало. Всё вернулось на свои места, но прежнее спокойствие кажется тяжелым, мерзким, ненавистным. Но больше не было смысла спускаться в камеры. Они уже все решили. Только Рейм оставался до последнего преданным девушке. Он продолжал поддерживать её так же, как и прежде, втайне от господина. Иногда Лэтти улыбалась. Но так редко, что надежда, только наполнив сердце, уже исчезала. Но скоро Лунетт перестал окончательно делиться с ним новостями о заключенной. И с того дня последняя связь с Лэтти оборвалась.

***

Лэтти стонала во сне, когда он зашел. Мучение, отражавшееся на лице девушки, заставило всё внутри болезненно сжаться. Рейм, всегда остававшийся на расстоянии, в этот раз бросился к ней и заключил в объятия, с ненавистью и ужасом слушая, как звенят цепи. Благоразумные люди всегда удивляются, когда погибают сильные, но он не позволит ей умереть. Никогда. Ни за что. Такая холодная, но ещё чувствующая себя живой. Открыв глаза, Лэтти вдохнула знакомый запах и прижалась к его груди, обхватив руками спину. Наконец-то она показала ему, как на самом деле беззащитна. - Лучше бы не приходил. - Я не отвернусь от тебя. - Я и тебя утяну на дно. - Ну и пусть! – боль так привычна и близка сердцу. Он знает, что она притворяется. Той Лэтти уже нет. И новая не привязана к нему, как прежде. Всё обратилось в одну сплошную ложь. Но даже это лучше, чем ничего. - Ты не одна здесь. - Скажи уже что-нибудь новое, - она улыбнулась ему той самой улыбкой, о которой он рассказывал Брейку. Они и не знают, что больше ничего не осталось. - Лэтти…. – ему хочется накричать на неё за то, что она так жестока с ним, но он не может. – Я… обязательно спасу то, что от тебя осталось…. - Ты говоришь так, будто я какой-то предмет, подвергнувшийся огню, - горько усмехнулась девушка. Вот сейчас… вот только что промелькнуло нечто знакомое. - Тогда вернись и спаси себя сама! – Рейм не хотел повышать голоса. «Не покидай меня снова….». - Прости… нет времени для лжи. Хотя… ты знал, что ничего и не было с самого начала. Ты всегда был проницателен. - И это просто ужасно… - Не говори так. Это одна из лучших твоих сторон, - она провела рукой по его лицу, не отрывая взгляда от его глаз. – Ты всегда был верен себе и своим убеждениям. А я потеряла себя. Рейм… Можешь ли ты сказать мне, кто же я такая изначально? Какая из двух Лэтти настоящая? Та, что жила сто лет назад или та, что была рядом все это время? Рейм молчал. Они обе настоящие, но он видел, что такой ответ не устроит девушку. Прошли мучительные две минуты, и Лэтти горько улыбнулась. - Сто лет назад я была ребенком, лишенным детства и видящим мир не так, как все остальные. У меня была семья, но вскоре и её не стало. Расти без родителей не так страшно, как кажется на первый взгляд, - девушка запустила пальцы в русые волосы юноши. – А пятнадцать лет назад мне дали новый дом и новую семью. Я любила их, а они любили меня, но… была ли эта любовь настоящей? Мои драгоценные воспоминания из детства оказались всего лишь фальшивкой. Как и сказал Шейл, у меня с самого начала ничего не было. И это не изменилось даже спустя сто лет. Но всё же… пусть это и было ложью, я… я была счастлива… - она уткнулась лицом в его плечо, и Рейм опустил руки ей на спину, заключая в объятия. Эта любовь отберет у него всё, приведет к гибели, но он и так умирал каждый день, приходя в эту камеру. - Я думаю, что настоящая ты – это та, которой ты стала теперь, когда обе твои жизни соединились в одну, - прошептал он. – Такой ты должна была вырасти. Только познав и боль, и счастье человек может быть уверен в том, что обрел себя настоящего. Ты прошла такой длинный путь…. - Но теперь, когда я вспомнила свое прошлое... Не то чтобы это как-то мешало мне. Но чувства от этих воспоминаний… Я не знаю, что делать. Неужели всё это принадлежит мне?.. Неужели я чувствовала всё это?.. - Просто прими их... Ты не сможешь убегать вечно.

***

Прошла всего неделя с небольшим, а казалось, что вечность. Все это время герцог Барма проводил свои дни либо в библиотеке, обложившись книгами, либо в Пандоре. Рейм боялся этой жгучей настойчивости и глубокой задумчивости, что отражалась почти все время на лице его господина. Каждый переживал события недельной давности по-своему, а ему оставалось лишь незаметно для всех скорбеть. Однако на людях он не мог показать того, как сильно был привязан к врагу. И, конечно, только единицы знали, что он навещает заключенную так часто, как только может себе позволить. Лэтти – Баскервилль, и Пандора никогда не забудет такого позора. Единственное, что не привносило за собой горечь утраты, это то, что теперь Лэтти стала потихоньку приходить в норму. - Червонный Валет! – воскликнул Руфус, обращаясь сам к себе. Рейм едва не упал со стремянки: после исследований господина на полках всегда беспорядок, а это Барма ненавидит. - Рейм! – требовательно позвал он юношу к себе. Лунетт послушно вышел из-за шкафов с книгами и приблизился к герцогу. Руфус отчего-то потряс дневником отца в воздухе и бросил его обратно на стол. – Кажется, мы все ошибались насчет способностей этой Цепи. Я полагал, что когда Валет вернется к своему законному контрактору, то никакого конфликта между ним и волчонком девчонки не возникнет. Но…. Теперь я уверен в том, что Валет поглотил вторую Цепь. - Поглотил? – ошарашенно переспросил Рейм, хоть и догадывался о том, почему Зарксис использовал силу Шляпника, чтобы уничтожить нелегальный контракт. - Верно, поглотил, - отозвался герцог. – Зато теперь мы знаем, что Червонный Валет способен поглощать энергию, даже жизненную, даже саму жизнь, я полагаю. А после…. Концентрировать и преобразовывать. Какая хорошая Цепь. В её власти питаться энергией других, и это не оставляет следов. - Тогда… может ли быть, что когда… когда Лэтти соприкоснулась с ним, её память…. - Думаю, все воспоминания девчонки были преобразованы Валетом и оставлены на хранение. Как она, в принципе, и сказала тогда. Только зачем? – герцог Барма вопросительно взглянул на слугу, но Рейм и сам не знал. Нужно будет попытаться разузнать это у девушки. Пока что она ещё не совсем понимает, что делать с новообретенным, но это скоро должно будет уже закончиться. - …Рейм, ты меня слушаешь? – раздраженно проговорил герцог. Юноша вздрогнул и недоумевающе уставился на господина. - Я говорю, что волк девчонки умело пользовался незнанием хозяйки. Он не лечил её, никогда. Она исцелялась сама, как Баскервилль, но благодаря тому, что она не знала об этом, Цепь ускоряла движение стрелки тем, что по разрешению контрактора выпускала свои силы. Именно поэтому стрелка так быстро двигалась. Единственное, что смущает, так это то, почему Валет остался в Бездне, когда она выбралась оттуда? Почему был заключен нелегальный контракт с другой Цепью? И как это вообще возможно? - Я… не знаю… - Однако больше нет смысла рыться во всем этом, - он махнул рукой на гору книг. – Здесь ничего нет. Конечно, он не мог допустить того, что дальнейшие поиски раскроют его участие в событиях пятнадцатилетней давности. Желание заполучить Баскервилля в свои руки, как источник информации, стоило сразу пресечь. Или просто нужно было послать за ней надежных людей, а не эту чертову Мелинду с её безумными мечтами о шестых Вратах Бездны. Знал же о том, что она попытается завладеть Валетом. Но он просто надеялся на то, что эта женщина избавится от Джима при попытке получить желанную Цепь, а уж Шейл позаботится о том, чтобы Лэтти была доставлена к нему живой. Придуманная история о связывающем звене в контракте Джима и Валета была лишней, но иначе Мелинда бы узнала о том, кто настоящий контрактор, и тогда бы даже Шейл не смог остановить её. Кто же знал, что всё пойдет не так гладко, как он того хотел. Что же случилось тогда? Почему девчонка снова оказалась в Бездне? Замешаны ли в этом Найтреи, желающие уберечь свое сокровище от чужих глаз? - А что будет с Лэтти? - Ну, раз Шляпник не справился со своей задачей, то тогда я все возьму в свои руки. - Что? Брейк приходил к ней? – удивился Рейм. Она не говорила ему об этом. Даже не упоминала. - Да. Должен был допросить её, но ничего не вышло. Хех, - оскал Руфуса показался Лунетту просто омерзительным. Но ещё больше неприятным было то, что скрывалось за ним: герцог Барма буквально излучал желание приступить к своей работе. Ничем хорошим это не обернется для Лэтти. Нужно как-то помочь ей… - Ты ведь понимаешь, что она – Баскервилль, а значит – наш враг? - Что?.. - Думал, что сможешь оставить меня в дураках? – Барма чуть сощурился. – Не выйдет, Рейм. Она никогда не выйдет оттуда. Как бы ты ни желал ей помочь.

***

Снег залипал глаза, покрывал плечи белым покрывалом. Зимний ветер словно отрастил зубы и потому больно кусал лицо и руки. Она убежала, чтобы отыскать свободу, но нашла лишь смерть. - Черт… з-зачем огоньки з-звали меня б-бежать? – едва попадая зубом на зуб, зло пробормотала она и зажмурилась, кутаясь в тонкий темный плащ. Его она выкрала из того дома, откуда ушла. И пусть будет ужасно холодно, она никогда не вернется туда, где тело используют как разменную монету. Но всё же… не стоило верить тем огонькам. На неё упала тень. Уже темнело, и зимнее солнце обещало вот-вот исчезнуть. - Огоньки никогда не врут, они – согревают, - с улыбкой произнес мужчина с волосами цвета снега. Она не разделяла его веселья. С завистью взглянув на меховую накидку, она быстро отвела взгляд в сторону, пытаясь всё же уловить последние моменты заката, который загораживал незнакомец. - Тебе холодно? Идем со мной, - он даже не дал ей ответить: взял за руки и поднял с земли. Снег посыпался с плеч, потревоженный мужчиной. – Ты похожа на снеговика, ха-ха. - Не смешно. – Ничего хорошего в этой ситуации она не видела. Но новый порыв ледяного ветра подхватил складки её тонкого плаща, пропуская холод под кожу, и она невольно поддалась вперед, пытаясь укрыться от него под меховой накидкой незнакомца. - Все-таки пойдешь со мной? – он наклонился к ней, закутывая её в свой плащ. – Бедная маленькая девочка… - голос становился всё тише и тише. - Стой… не уходи… - позвала она, пытаясь поймать расплывающуюся фигуру. - Лэтти? – Рейм взял её за протянутую руку, и девушка, вздрогнув, поспешно выдернула её и села. Затуманенный сном взгляд прояснился лишь спустя полминуты. Вырвавшийся тяжелый выдох заставил юношу вспомнить, зачем он пришел сюда. – Я принес хорошие вести. - Хорошие?.. – она взглянула за его спину, где стояли уже надоевшие ей за неделю охранники. Те недоверчиво скосились в её сторону, но тут же отвели взгляд куда-то в пол. - Можете снять цепи, - приказал Рейм, отступая в сторону. Один из Пандоровцев подошел ближе и, щелкнув замком, снял с её рук кандалы. Потерев затекшие запястья, она зыркнула в сторону замешкавшегося рядом охранника, и тот молниеносно отскочил прочь. Это вызвало на губах невольную улыбку. - Герцог Барма что, пьян? Какого черта тут происходит? - Я думал, ты будешь рада. - Вовсе нет! – она поднялась с жесткой кровати. Прежние решимость и дух так и пронизывали каждый дюйм её тела. Она немного похудела, но всё же выглядела живой. - Можете идти, - он махнул охранникам, призывая тем удалиться. Когда дверь за ними закрылась, Рейм улыбнулся. – Просто…. Маленькая передышка. - Передышка? Хм… - он заметил, что она делает так теперь постоянно. Похоже, привычка из прошлого. - Мне приказано сопроводить тебя… - юноша замешкался, не зная как это сказать. Лэтти чуть сощурилась, но молчала, ожидая продолжения. -… в душевую. - Всего-то? - Ну… просто… - замялся Лунетт. – Мне глаз с тебя спускать нельзя… - Но это же душевая. Хм… - Лэтти на миг задумалась. – О, кажется, я поняла, в чем тут дело. - Д…Да… - уши Рейма стали пунцовыми. Глядя на эту картину, Лэтти невольно улыбнулась. Неважно, что было сто лет назад. Есть вещи, которые никогда не потеряют для неё своей важности. - Ах, как бы трогательно это ни было, но я должен вас прервать, - раздался в дверях почти уже забытый голос. - Брейк?.. - Ну, что за удивленное лицо, Рейм? Как будто призрака увидел, - Шляпник прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. - Что ты тут делаешь? – взвился Лунетт. - Как грубо, - отозвался Брейк, в притворной обиде выпятив губу. – Я просто проходил мимо. - Это последняя камера в коридоре! - Да в чем проблема-то? Ах… полагаю в том, что я прерываю процесс выполнения порученного тебе задания, я прав?.. – он сощурил глаза, хитро взглянув на краснеющего юношу. Ехидная улыбка тронула губы, когда он встретился глазами с хмурым взглядом девушки. - Ну, что за угрюмость? – он вдруг подошел к ней и потянул её за щеки, изображая на лице девушки улыбку. - Ты что творишь?! – разозлилась она. - Хотел тебя взбодрить, - махнул рукавами Шляпник. - Со мной всё в порядке! - Да неужели? – чуть сощурился мужчина. – Выглядишь ты несчастной. Лэтти замерла, во все глаза уставившись на него. Прежний Брейк, вечно улыбающийся, дразнящий, издевающийся. С огоньками задора и веселья в глазах. Нет… Что-то здесь не так. - Герцог…. – прошипела она, заглядывая за спину мужчины. Руфус Барма стоял в дверях, где минутой раньше появился Зарксис. Он махнул веером, и Брейк перед ней растворился. Она невольно протянула руки, наблюдая за тем, как рассыпается золотой пылью его тело. Рейм поджал губу и отвел взгляд в пол. - Ещё не потеряла прежней наблюдательности? – хмыкнул герцог. - Доиграетесь со своей Цепью. - Как-никак угроза? – поинтересовался он. Лэтти отвернулась. - Не желаю вас видеть. - Что ж. И не придется больше. Считай, у тебя сегодня маленький праздник. А завтра начнутся тяжелые будни. - Долго раскидываться своей силой вы все равно не сможете, - хмыкнула девушка. – Валет… - она осеклась и взглянула на стену справа. - Валет?.. – герцог Барма довольно улыбнулся. – Как мило. Такая привязанность к собственной Цепи… Ты ведь чувствуешь его там, верно? – он взглянул в ту же сторону, куда смотрела Лэтти. Рейм непонимающе глядел то на него, то на девушку. - Что это значит? - Что там, за этой стеной, отделенный от своей любимой хозяйки, проводит свои дни в одиночестве Червонный Валет, скованный с помощью особой печати. Вы так похожи. Несмотря ни на что, не позволяете приблизиться к себе ближе, упрямо продолжая молчать…. - А у вас, похоже, других дел нет, раз вы можете позволить себе этот бессмысленный долгий разговор? – оскалилась Лэтти. - Вообще-то, есть. Но сначала Рейм должен закончить все свои дела здесь. – Многозначительный взгляд герцога заставил Лунетта вновь покраснеть. Он взглянул на Лэтти, приглашая следовать за ним. Девушка, проходя мимо Бармы, бросила на него уничтожающий взгляд и вышла из камеры.

***

Теплая вода приятно ласкала измученное холодом тело. Лэтти совсем забылась, предоставив этому бесконечному потоку унести все тревоги прочь. Где-то там, у дверей, стоит Рейм, ожидая, пока она закончит. Ему, может, и неловко, зато ей уже на все наплевать. Герцог Барма обещал, что завтра начнется самое страшное. Ну что же, пусть попробует. Она не сломается под натиском его глупых иллюзий. И пусть созданный им Брейк был будто настоящий, она все равно нашла изъян. Никто не знает о том, что произошло между ними. Герцог не сможет надавить на больное. - Лэтти?.. Ещё долго? – нетерпеливый голос Рейма раздается будто издалека. Тяжело вздохнув, она протянула руку к полотенцу и закуталась в него. - Уже всё, - отозвалась девушка. Её привели в одну из тех комнат, где сотрудники Пандоры могли передохнуть в случае, если потребуется остаться здесь на ночь. Она вышла в комнату, и Рейм от неожиданности даже вздрогнул. Залившись румянцем, он поспешно повернулся к ней спиной. - Надо было предупредить, что выходишь. - Ну, мне нечего стесняться, - отозвалась Лэтти, расправляя свежую одежду на кровати. Было бы неплохо, если бы постель стояла у неё в камере. Тот жесткий матрац вызывал неприятные боли в поясницах. - Чего это герцог расщедрился на такое? – поинтересовалась девушка, разглядывая принесенный наряд. Теплое, мягкое на ощупь. Много лучше её потрепанного уже синего платья. Кутаясь в полотенце, она подошла к Рейму. - Ты не знал про Валета? - А? – он обернулся и тут же поспешил вернуться в прежнее положение, но Лэтти не позволила. – Я… я не знал. - Иногда я чувствую его боль, - девушка отпрянула и плюхнулась на кровать. К великой радости Рейма полотенце было довольно большим. Лэтти чуть приспустила край, демонстрируя ему часть печати. – Наша связь намного сильнее, чем у других контрактов. Не господин и слуга. Здесь нечто иное. Она отзывалась о Валете с такой теплотой и нежностью, что Рейм вдруг подумал, что хотел бы оказаться на его месте. Вздрогнув от собственных мыслей, он отвел взгляд в пол и быстро проговорил: - Нужно возвращаться. - Верно… - Лэтти неохотно поднялась и вернулась к платью, оставленному на другой стороне кровати. Сбросив полотенце, она поспешно облачилась в новую одежду и встряхнула мокрыми волосами. – Будет холодно. - Можешь взять полотенце с собой. - Правда? - Да. Бери. Высушишь волосы. - Ты слишком печешься обо мне, - выдохнула девушка, выходя следом за парнем в коридор. – Это плохо. Лучше тебе держаться от меня подальше. - Я не могу бросить тебя. Ты слишком важный для меня человек. - Тогда… спасибо, Рейм. Но, начиная с завтрашнего дня, больше не приходи ко мне, - Лэтти прижала к себе полотенце, пряча взгляд от юноши, который тут же повернулся к ней. Так будет лучше. Для него. И для неё. Лучше для всех них.

***

Лэтти сидела в углу кровати, свесив руки на коленях и опустив голову на грудь. Когда скрипнула дверь, девушка даже не шелохнулась. Казалось, что она спит. Один из смотрителей, что отвечал за оружие, шепнул Брейку, мол, будь осторожен. Похоже, девчонку до сих пор помнят с её последнего заключения. - Лэтти? – позвал он, подходя к ней, когда за ним плотно закрыли дверь. Лэтти вздрогнула и подняла голову. Во взгляде карих глаз не было больше ни страха, ни радости, ни даже отчаяния – только боль. - Брейк?.. – голос был сорван. В Пандоре шептались о том, что когда герцог Барма взял всё в свои руки, то даже на верхних этажах были слышны её крики. Хотя… может всё это ложь, и девушка хрипела от долгого молчания. – Снова иллюзии… придумал бы уже хоть что-нибудь новое…. - Ну, когда-нибудь, может, и придумает. Они встретились взглядами, когда она подняла голову. - Какое страшное видение. Кажется, мне уже недалеко до помешательства. Но даже так…. Пусть ты всего лишь иллюзия, я всё же поверю в то, что ты настоящий. - А что дальше? – участливо спросил он. Лэтти опустилась головой на подушку, свернувшись калачиком. - Постараюсь забыться. - И снова бежишь от реальности, - вздохнул Брейк. – Жизнь тебя ничему не учит. Рейм сказал, что ты, наконец, смирилась со своей судьбинушкой и стала нормальной. «Нет… перестань». Это не может быть настоящий Брейк. Но так похож. Просто безумно. Но всё же…. Какая ирония. И даже если всё закончилось, она вряд ли уже вновь научится различать действительность и мир грез. - Ну же, хватит хандрить. Я настоящий. Она приподнялась, с недоверием глядя на него. Вроде бы он, а вроде бы и нет. - Если ты и правда не иллюзия, то…. - То что? – с интересом спросил мужчина. - То какого черта ты вдруг стал таким заботливым?! - О-хо-хо, разве это плохо? Может, я по натуре своей такой мягкий и нежный, - развел руками Брейк. – Только вот…. - Что такое? Всё же прячешь трупы где-то? - Желание. - Желание? – не сразу поняла она. Но вспомнив их последнюю встречу, нахмурилась. – Всё же настоящий. - Только сейчас поверила? Хотя ладно. – Он вдруг быстро подошел к ней, и Лэтти, ожидая подвоха, вскочила ногами на кровати. – Ты что? - То была лишь шутка. И ничего более. Оставь меня в покое. - Откуда в тебе столько льда? – хмыкнул Брейк. – Не говори мне только, что всё тогда было тоже шуткой. - А, ты про то, как вздыхал, пока я раздевала тебя? - Надо же, какая непослушная девочка… - он схватил её за руку и дернул на себя. От неожиданности колени подогнулись, и девушка упала. Брейк, чье лицо теперь вновь оказалось на уровне её, приблизился к ней. – Каждый из нас носил на груди клеймо. Нет времени на гордость. Я слушаю твое желание. Лэтти протянула руку и уперлась ладонью в грудь мужчины там, где должна была бы быть печать нелегального контрактора. Вот как…. Теперь всё стало ясно. Она провела пальцами по невидимой уродливой печати, завершившей полный круг. Контрактор, павший в Бездну, но выбравшийся оттуда. Эта та правда, которую он желал скрыть. - Почему ты говоришь об этом мне сейчас?.. - Потому что на завтра назначена твоя казнь. - Казнь? – переспросила она. - Я пошутил. - Брейк! - Тссс, не кричи так. Герцог Барма не знает о том, что я здесь. Разве ты не заметила, что уже поздний вечер? Госпожа Шерон вновь заволновалась о тебе, когда лохматый герцог приехал с визитом к её бабушке, чтобы рассказать свежие новости. Я и предположить не мог, что ты продержишься так долго. - Что же привело тебя сюда? Разве в прошлый раз мы не попрощались? - Ну, это же было фиктивное прощание. Однако всё же завтра тебя ждут перемены. - Перемены?.. - Лохматый герцог совсем отчаялся что-либо выпытать из тебя. Думаю, душевные муки твои прекратились. Он собирается вернуться к старым добрым методам. Поэтому тебя переведут в нижние камеры. Ну же, скажи мне свое желание. - Желание?.. – глаза Лэтти блестели в темноте комнаты. Она поддалась вперед, сжимая его ладонь. Брейк затаил дыхание в ожидании роковых слов. Он знал уже, что она попросит. Только ждал, когда до ушей донесется тихий голос, призывающий его к действию. Верно. Игра была лишь предлогом для того, чтобы совершить нечто запрещенное. Несмотря ни на что, он давно уже понял, что так терзало его душу всё это время: правда о том, что он не сможет заставить себя просто так забыть всё, что когда-либо связывало их. – Тогда…. Тогда уничтожь печать, сдерживающую Валета, и уходи. Как можно дальше отсюда. Сегодня будет очень шумная ночь.

***

- Господин Руфус! – Рейм ворвался в двери библиотеки, забыв постучаться. Герцог вздрогнул, чуть не выронив книгу из рук. Напряжение и постоянное недовольство сказались на сне: он начал страдать бессонницей. От этого его неприязнь к девчонке Баскервилль только росла. - В чем дело, Рейм? – раздраженно спросил мужчина. Он взглянул на часы. Было уже за полночь, и стрелка вот-вот должна была достигнуть часа ночи. - В Пандоре…. – тяжело было сдерживать радость. – Происшествие… Валет… освободился. - Что?! – герцог вскочил, уронив на пол окружавшие его книги. – Но как?! Рейм не знал. Это лишь ещё больше разозлило Руфуса. Недолго думая, он сорвался в места и приказал приготовить экипаж. Лунетт отправился выполнять приказ. Застегивая на груди меховую накидку, Барма подозвал одного из слуг. - Отправляйся в поместье Рейнсворт и убедись, что Зарксис Брейк сейчас находится именно там. - Хорошо, - отозвался слуга. Герцог зло поджал губы, выскакивая на улицу. Время не ждет. Пока он мешкает, девчонка может ускользнуть. - Рейм! Где мой экипаж?! – заметив Лунетта впереди, прокричал мужчина. В ответ раздался скрип колес, и герцог заскочил внутрь салона. Рейм последовал за ним. Впервые в жизни он видел господина таким злым. Боясь попасть под горячую руку, Лунетт решил ничего не говорить и не спрашивать. Но этого и не требовалось. Герцог говорил за них обоих. - Если я узнаю, что в этом участвовал чертов Шляпник…. – почти шипя, бормотал под нос Руфус, - … то даже покровительство дома Рейнсворт не поможет ему. Рейма бросило в холод. Герцог говорил это серьезно, в его словах не было ни грамма шутки. Если Брейк и правда в это замешан…. Нет. Он ни за что не стал бы действовать так опрометчиво, зная, что в первую очередь все подозрения падут на него. Зарксис взрослый человек и очень умен. Однако… несмотря ни на что, хотелось верить в то, он приложил к этому руку. Тогда, может, Лэтти наконец-то будет счастлива. Счастлива оттого, что человек, которого она любит, неравнодушен к её судьбе. - Герцог!.. – навстречу выбежал один из сотрудников, когда они подъехали к Пандоре. - Где? – резко спросил Руфус. - Они пытаются удержать её в корпусе с камерами, но… Герцог не стал слушать дальше. Он узнал все необходимое. Девчонка пытается выбраться. Что же, когда она окажется во внутреннем дворе, где сможет размахнуться во всю силу, то попадет в ловушку. - Рейм, прикажи провести все необходимые приготовления для сдерживающей контрактора печати, - приказал Руфус неотступно следующему за ним слуге. Лунетт кивнул и бросился выполнять поручение. Сбрасывая на ходу накидку, Барма с нетерпением смотрел в каждое мелькавшее мимо него окно, выходящее во внутренний двор. Это была последняя капля. Уничтожить Валета и вернуть девчонку в камеры – таковы дальнейшие планы. Рейм тяжело выдохнул, когда шаги герцога затихли. Отпрянув от стены, он оглядел пустой коридор. Все сотрудники сейчас отправились во двор. Пусть он и не может не передать поручения, но зато в силах задержать установку печати. Лэтти должна уйти. Она не заслужила такого обращения. Герцогу придется найти другого Баскервилля, если он так желает узнать правду. Свет за окном привлек его внимания. Бросившись к стене напротив, он прилип к стеклу, пытаясь разглядеть то, что происходит. Весь внутренний двор освещался синим заревом, исходящим от Цепи. Темный огромный силуэт, казалось, вот-вот заслонит собой ночное, почти черное небо. Коса в руках Лэтти пылала синим огнем: он увидел её сразу, как только оказался у окна. С удивительной легкостью и ловкостью она отбрасывала от себя пандоровцев, пытающихся остановить её. - Как красиво… - это действительно выглядело прекрасно. - Но нельзя дать герцогу вмешаться, - голос Брейка раздался совсем рядом. Рейм вздрогнул и отпрянул от стекла. - Ты… здесь. - Я приехал вместе со слугой твоего господина. Барма послал его убедиться в том, что я спокойно сплю у себя в постели в поместье Рейнсвортов. Какой подозрительный герцог. - Значит, это не ты?.. - Не время болтать. Хорошо потрудился, Рейм, - Брейк вдруг похлопал его по плечу. - Я всего лишь тянул время с передачей приказа…. - Но это хватило. Теперь настала моя очередь вмешаться. Сверкнула сталь. Рейм бросился вперед, хватая мужчину за руку. - Что ты делаешь?! Брейк чуть сощурил глаза и отбросил его ладонь. Растянув на губах усмешку, он быстрым шагом двинулся прочь. - Смотри внимательно, Рейм. Смотри, как это делают профессионалы. Лунетт вернулся к окну. У дальнего выхода мелькнула фигура герцога. Лэтти отступила назад, и, казалось, коса в её руках запылала ещё сильнее. Она ненавидит Руфуса так сильно, что позабыла о том, что собиралась сделать. Она должна бежать, а не сражаться. Мелькнувший слишком быстро в одном из окон коридора, ведущего к выходу, силуэт Шляпника заставил сердце на миг замереть. Лунетт вцепился в подоконник, пытаясь разглядеть, что происходит. Не видно. Ни черта не видно! Рейм сорвался с места и бросился бежать. Нужно успеть. Нужно остановить их: Шляпника и герцога. Лэтти должна уйти. Она должна…. - Нет… - Лунетт едва не упал, выскакивая на улицу. От быстрого бега казалось, что сдавило легкие. Свет, освещавший двор, померк, и, щуря глаза, Рейм сделал шаг вперед. Когда глаза привыкли к темноте, он увидел, как отражающий на лезвии луну клинок прошел сквозь тело девушки и замер. Темный силуэт за спиной Лэтти медленно начал исчезать. Брейк сделал шаг вперед, глубже вонзая лезвие, и руки девушки, дрогнув, опустились на клинок у того места, где острие достигло тела. Сердце. Это был район сердца. Внезапно поднявшийся сильный порыв ветра заставил зажмуриться. Рейм прикрыл рукой глаза, защищая их от сора. Непонятное чувство сковало грудь. И казалось, будто собственный вес увеличился в разы. Колени дрогнули, повинуясь неизвестной силе, тянувшей вниз, к земле. И было такое чувство, словно легкие сдавила чья-то властная рука, перекрывая дыхание. Но когда перед глазами начали проступать темные пятна, всё вдруг прекратилось. Судорожный вдох наполнил кровь кислородом, приводя в чувство. - Что? Что происходит? Брейк опустил клинок, стряхивая с него кровь. Рейм сделал два шага вперед, ещё один и ещё, а потом…. потом уже бегом бросился к мужчине. - Где она?.. Где Лэтти?!.. Брейк!.. Зарксис повернулся к нему лицом, пряча клинок в трости. Алый оттенок радужки в темноте казался почти темно бордовым - цвета спелой вишни. Улыбка, тронувшая губы Шляпника, заставила всё внутри похолодеть. - Её больше нет, Рейм. Всё закончилось. Рейму показалось, что из него вырвали душу. Колени невольно подогнулись, и он ощутил под руками холодный снег, уже притоптанный и мокрый. Пролитая кровь жадно впиталась ранее белоснежными хлопьями, став похожей на пролитое на белую скатерть вино. Не может быть. Этого просто не может быть. Она не могла умереть. Не могла… так просто уйти…. Ничего не сказав… - Брейк!.. – из последних сил позвал он. Зарксис обернулся на его зов. Из-за пелены накативших слез было плохо видно. Поспешно утерев рукавом глаза, Рейм вновь взглянул на мужчину. Уголки губ Брейка загадочно приподнялись. «Я пошутил» - читалось в его глазах.